1) Оплодотворение есть не что иное, как средство сделать возможным смешение двух различных наследственных тенденций (Вейсман).

2) Только благодаря амфимиксии (смешению) стало возможным предоставлять постоянно в распоряжение естественного подбора разнообразные комбинации всевозможных характеров для того, чтобы могла происходить правильная отборка (Вейсман).

3) Половое размножение состоит в смешении двух одинаковых по роду и значению, но индивидуально различных наследственных субстанций, благодаря чему к жизни вызывается новая своеобразная индивидуальность (ботаник Клебс).

4) Высшие формы жизни произошли из низших путем постепенных преобразований, и одним из двигателей органического прогресса является смешение индивидов (Бовери).

Такова биологическая схема, явственно указывающая на сверх индивидуальный характер половой любви и полового акта. Если, по мнению пессимиста Шопенгауера, любовь есть одно лишь сплошное «надувательство природы», коварные проделки того таинственного «гения рода», который «морочит» людей миражем личного счастья в интересах продолжения человеческого рода, то на взгляд современной жизнерадостной науки любовь есть один из важнейших двигателей органического прогресса. В любви более, чем в чем-либо другом, мы являемся не самоцелью, а орудием той великой, но не до конца познанной еще силы, которая зовется жизнью. Еще задолго до человека эта сила двигала органический мир по пути прогресса, еще до человека совершалась великая нравственная работа его подготовления и она будет, по крайней мере — должна будет, совершать свою нравственную работу и после него, до бесконечности. Мы лишь волна в этом великом потоке жизни, лишь «переход и погибель». Этот колоссальный поток стремится все вперед, все ввысь, создавая все новые, все высшие формы жизни — на трупах низших, совершая, таким образом, процесс, где не только индивид является орудием в интересах сохранения и совершенствования вида (рода), но и вид — «мостом» к новым, высшим органическим формам, — мостом между действительностью и «призраком», т.-е. бесконечным идеалом11.

Когда-то Herder крайне интересовался вопросом о том, каким образом животное еще до человека могло генетически производить, создавать из себя человека. И он говорил: «Der Mensch war schon, bevor er wurde», т.-е. человек был уже раньше, чем он был создан. И действительно, иного работы, много великих усилий: самопреодоления надо было проделать скоту, чтобы стать человеком, — гораздо больше, чем в наше время человеку, решившему спуститься назад, к скотскому состоянию. «До сих пор, — говорит Ницше, — все существа старались создать что-нибудь более совершенное, чем, они сами, а вы хотите стать отливом этой великой волны и предпочитаете вернуться к скотству, чем преодолеть человека»... Другими словами, все в природе является орудием в руках высшей цели, лишь один, человек стремится быть и мнит себя самоцелью. Начиная с самых низших ступеней животной жизни, индивид служил виду, и вид преодолевал себя ради чего-то еще высшего. И так волна за волною бежала, волна волну погоняла. Животное сумело преодолеть свой индивидуализм, свое «счастье» и создало из себя сверх, животное, человека, а человек готов обратиться в самодовлеющего скота, неспособного подняться выше своего «удовольствия», своего счастья. Нет, «человек, — по-справедливому замечанию Ницше, — велик именно тем, что он есть мост, а не цель», т.-е. орудие в руках нравственного закона, сознательно и бессознательно исполняющее его веления.

Такова, по нашему мнению, должна быть та новая мораль будущего, которая идет на смену всем прежним нравственным воззрениям и системам, начиная с альтруизма и кончая утилитаризмом12. Это будет социальная мораль абсолютного бескорыстия. На мучительные запросы современной души: что любить? чему отдаться? во имя чего жертвовать собой? — она способна, дать наиболее рациональные ответы.

В мире хаоса и стихии, в бесконечном океане миров, во мраке и холоде вечной смерти вдруг зародился светлый луч сознания, жизни, стремления к идеалу, — возникла безумно-смелая попытка боготворения, т.-е. попытка заменить мировую диссолидарность, дисгармонию, хаос царством гармонии, правды и красоты. Откуда эта попытка, — мы не знаем; мы сами лишь продукт, одна из волн этого процесса и в то же время работники в этой замечательной мастерской. Быть может, эта попытка закончится ничем, и смелый вызов хаосу окончится поражением. Но попытка эта стоит поддержки, она дивно прекрасна и полна великого смысла. Вот эту-то попытку должны мы любить больше всего на свете, в содействии ее торжеству должны мы усматривать единственно высший смысл нашей жизни.

Таков путь жизни — единственный, способный дать смысл всякому индивидуальному, преходящему существованию. Индивидуалистически отстраниться, в безумной гордыне, от этого великого потока в сторону значило бы обречь себя на смерть и гниение.