Еще никогда в жизни Кафари не была так напугана.

Она смотрела, как ее дядя бежит через посадочное поле к своему аэромобилю, и отчаянно гадала, увидит ли она его когда-нибудь снова. Майор Хрустинов уже запрыгнул в президентский аэромобиль, крича пилоту, чтобы тот взлетал, еще до того, как тот полностью закрыл люк. Она смотрела, как удаляются оба аэромобиля, и лишь потом заметила, что привезшее ее такси тоже улетело, несомненно, направляясь обратно в Мэдисон. Она задавалась вопросом, что же, черт возьми, теперь делать. Затем голос президента Лендана ворвался в ее ошеломленное сознание.

— Мисс Камара?

Она попыталась собраться с мыслями.

— Сэр?

— Можете ли вы порекомендовать какое-нибудь убежище? Мы остались без воздушного транспорта, и у моего пилота не будет времени вернуться за нами после доставки майора Хрустинова. В каньоне нет бомбоубежищ, но вы знаете этот каньон лучше, чем мы. — Он кивнул в сторону своих телохранителей и потрясенного советника по энергетике Джулию Элвисон. Та дрожала, ее прекрасное лицо было пепельного цвета. Даже Абрахам Лендан был пугающе бледен.

Боже мой, ошеломленно подумала она, теперь я несу ответственность за безопасность президента… Вместо того, чтобы усугубить ее ужас, неожиданное бремя немного успокоило ее, дало ей возможность заняться чем-то конкретным.

— Мы можем спрятаться у Аллигатора! — проговорила она, не узнавая собственный голос.

— У какого аллигатора?!

— Аллигатором мы называем пещеру, а точнее, большое углубление в скале. До нее километров пятнадцать вон в ту сторону! — пояснила она, показав на север, куда вела длинная извилистая дорога вдоль Каламетского каньона. — Первые команды по терраформированию использовали его как убежище. Вход полон зазубренных каменных выступов, похожих на зубы. Он довольно глубоко врезается в скалу, по меньшей мере, на сотню метров. Но по пути нам придется пересечь Аминский мост через реку Каламет.

— Хэнк, доставь нас туда, пожалуйста, — мрачно попросил Эйб Лендан.

Водитель президентской машины рванул с места, словно одержимый демонами. Второй телохранитель, ехавший в машине позади них, сантиметр за сантиметром соответствовал их бешеному темпу. Кафари никогда не ездила на наземном автомобиле с такой скоростью. Фермерские дома и изгороди пастбищ расплывались перед глазами, затем проносились мимо и исчезали вдали. Через пять километров была развилка. Они свернули к Аминскому мосту. Ворвавшись на вершину моста, автомобиль на несколько мгновений оторвался от земли, приземлился и, сопровождаемый визгом тормозов, прошел крутой поворот по другую сторону реки. Несмотря на то, что Кафари была пристегнута ремнем безопасности, ее отбросило к плечу президента, а Джулию Элвисон с размаха ударило о дверцу автомобиля, и у нее на щеке появился внушительный кровоподтек.

Преодолев поворот, Хэнк снова вдавил педаль в пол. Возможно, благодаря этому они так быстро набрали скорость. Затем откуда-то далеко на западе над вершинами скал раздался устрашающий шум. Казалось, затряслись горные пики, а эхо промчалось по каньону, отражаясь от его стен.

— Что, черт возьми, это было? — ахнул Эйб Лендан.

Что бы это ни было, оно произошло снова. И снова.

— Это Боло, — прошептала Кафари. — Он с-стреляет во что-то.

Грохот повторялся снова и снова, пока не перерос в непрерывный рев. Судя по всему, у Боло не было недостатка в мишенях. Кафари попыталась выглянуть в боковое окно и уловила край ослепительной вспышки высоко над западными скалами. Джулия Элвисон, пепельно-бледная под багровым кровоподтеком, расползающимся по ее лицу, издала хриплый крик и указала в небо.

— Что это? — выдохнула она, ее рука сильно задрожала.

Кафари вытянула шею, пытаясь что-нибудь разглядеть. Огромный огненный шар несся по утреннему небу, оставляя за собой длинный светящийся хвост дыма и пламени. Он исчез за восточными склонами Дамизийских гор. Никто не высказал никаких предположений. Вероятно, потому, что все цеплялись за сиденья машины и друг за друга, пока Хэнк проносился через повороты дороги. На небольших горках автомобиль подлетал в воздух, а во впадинах скреб днищем асфальт.

Возможно, это была часть корабля, предположила Кафари по резким вспышкам между ударами и заносами. Большого. Больше грузового судна? Сколько времени потребуется кораблю, чтобы сойти с орбиты? Упал бы корабль с орбиты? Или просто дрейфовал бы вокруг в виде больших кусков? Может быть, это был один из кораблей дэнга, пытавшихся приземлиться?

Почти через три минуты после того, как он скрылся за горами, над вершинами утесов поднялся огромный столб дыма и обломков. Затем начали падать куски скалы. Хэнк уделял больше внимания падающим обломкам, чем управлению автомобилем, и его снесло с дороги. Он вывернул руль и снова вырулил на асфальт. Машина позади них съехала в кювет, пытаясь избежать столкновения с ними. Вторая машина развернулась, затем опрокинулась, завалившись на бок.

Затем огромный кусок песчаника — почти такой же большой, как их автомобиль, — врезался в землю в полуметре от их правого крыла. Разлетевшиеся осколки ударили в борт автомобиля, как шрапнель. Переднее пассажирское стекло разбилось, как яичная скорлупа. Осколки усеяли всю правую сторону автомобиля. Еще один камень разбил лобовое стекло, оно покрылось паутиной трещин. Крыша звенела, как колокол, помятая в дюжине мест.

Кто-то кричал. Слова складывались в истерические рыдания ужаса, которые, как Кафари наконец поняла, исходили от Джулии, советника президента по энергетике.

— Что это была за штука? — спрашивала она снова и снова, между икотой и пронзительными, паническими животными звуками. Она цеплялась за ремень безопасности, пытаясь дотянуться до пола, но ремень был туго застегнут. Она сдалась и просто съежилась так низко, как ей позволяли ремни безопасности, сильно дрожа. Кафари и саму трясло довольно сильно…

Телохранитель президента прижал руку к уху, очевидно, слушая передачу через наушник.

— Это, наверное, — коротко сказал он, — была часть корабля дэнгов, той штуковины, которую мы видели упавшей, не одной из наших. — проговорил Ори Чармак внезапно изменился в лице. — У нас большие потери. Генерал Хайтауэр сообщает, что мы потеряли орбитальную станцию “Зива”, Юрейскую базу на спутнике и все шахты на астероидах.

Шок обрушился на Кафари подобно приливной волне, заглушив его голос. Космическая станция? И лунная база, целиком?! Просто исчезли в одно мгновение?! Она все еще пыталась осознать это, когда с неба стрелой спустилась черная фигура. Кафари закричала. Огромный корабль быстро приближался к Каламетскому каньону.

— Быстро с дороги! — закричал Ори. — Это военный транспорт Дэнг!

Хэнк круто свернул во двор ближайшей фермы и остановился под раскидистыми ветвями массивного дуба.

— Из машины! — рявкнул Ори, вытаскивая президента Лендана из машины. Когда Кафари выбралась из машины, она успела заметить фермеров, бегущих к дому со стороны брошенных на поле тракторов и культиваторов. Затем что-то еще большое с ревом пронеслось по каньону на высоте верхушек деревьев. Ослепительные лучи когерентного света обрушились на поля, уничтожая все движущееся: тракторы, стада охваченного паникой скота, людей…

— Ложись!

Ори втоптал Эйба Лендана в землю и прикрыл тело президента своим собственным. Кафари ткнулась лицом в грязь. Мимо пронеслись несколько истребителей дэнгов, направляясь к огромной массе десантного корабля. Инопланетный гигант садился на землю менее чем в пятистах метрах от фермы. Боже мой, Кафари плакала от ужаса, о, Боже… Она судорожно впилась пальцами в землю.

Из недр транспорта возникали какие-то аппараты. Чудовищные сооружения, передвигавшиеся на механических ногах, выглядящие как демоны из самых темных уголков ада. Яваки, пронеслось в ее мозгу. Это Яваки! Как их много! И пехота. Из десантного корабля выливалась черная волна, полная волосатых существ размером с собаку. Тонкие, похожие на ходули ноги позволяли им бежать очень быстро.

Внезапно из двора фермы, стоявшей в сотне метров от приземлившегося транспорта, пулей вылетел автомобиль. Обитатели фермы явно спасались бегством. В тот же момент каждое орудие на каждом Яваке в каньоне с головокружительной скоростью развернулось, стреляя по машине. Она исчезла в ослепительной вспышке и грохоте. Эхо все еще отдавалось от стен каньона, когда дверь ближайшего к ним фермерского дома с грохотом распахнулась. Женский голос прокричал через двор.

— Быстрее! В дом!

Кафари колебалась достаточно долго, прежде чем она вскочила на ноги и побежала. Остальные были прямо за ней. У нее перехватило дыхание, когда она перебежала крыльцо и, пошатываясь, направилась к открытой двери. Кафари буквально вывалилась через порог. Президент был прямо за ней. Ори перекинул Джулию Элвисон через крыльцо, чтобы добраться до предельной безопасности фермерского дома.

— Шевелись же!!! — рявкнула женщина, захлопнув дверь и бросившись на пол. Кафари поскользнулась на полированных деревянных половицах. Пуговицы на ее рубашке и шортах оставили царапины на блестящем дереве. Она подошла к креслу-качалке ручной работы со стеганой подушкой в веселых красных и желтых тонах. Затем за окнами разверзся раскаленный добела ад. Стекло вылетело, разлетевшись вдребезги от избыточного давления мощного взрыва. Кафари почувствовала, что из ушей у нее течет кровь.

Когда она снова смогла видеть, машины президента уже не было. Как и дерева, под которым она была припаркована. Как и большей части передней стены дома. Мимо пронесся корабль инопланетников, обстреливая что-то дальше по дороге. Кафари даже не могла дышать, настолько она была напугана. Когда инопланетный истребитель отошел, женщина, предложившая им убежище, вскочила, покрытая пылью, осколками и кровью, но твердо стоя на ногах и двигаясь.

— Туда, быстро! Нам нужно добраться до подвала!

Земля дрожала от странных, разрозненных сотрясений. Один взгляд сквозь разрушенную стену показал Кафари зрелище из глубочайшего кошмара. Явак, спускающийся по каньону. На огромных уродливых металлических ногах. Насекомые размером с дом. Охотятся на нее.

— Шевели задницей, девчонка! — прорычала фермерша.

Кафари не выдержала и побежала.

Они промчались по длинному коридору к просторной кухне, в которой еще висел нелепый сейчас запах свежеиспеченного хлеба. Кафари показалось, что она снова уткнулась носом в бабушкин фартук. Здесь все пахло, как у нее дома. Повсюду царил знакомый запах мира, который она вернулась защищать. Мальчик лет двенадцати с широко раскрытыми испуганными глазами на темном испуганном лице поднял часть кухонного пола. Ступени вели вниз, в подвал. Впрочем, Кафари обрадовалась бы сейчас любой звериной норе, в которую можно было забиться…

Рядом с люком лежала целая куча ружей и пистолетов. При их виде Кафари испытала неожиданное облегчение. С оружием в руках они могли бы, по крайней мере, погибнуть с боем.

Мальчик встретил встревоженный взгляд матери.

— Они не добежали до дома, мама… Папа и все остальные… — По его щекам катились слезы. Гипс на одной руке объяснял, почему мальчик не был в поле со своими старшими родственниками.

Его мать не разразилась слезами. Ее лицо стало мрачным и суровым.

— Тогда возьми себе винтовку, Дэнни, потому что теперь ты единственный мужчина в этом доме. Все вы, возьмите все, что сможете унести, из этой кучи.

Кафари схватила две винтовки, дробовик и пистолет, спускаясь по лестнице в подвал. Лестница представляла собой простую деревянную конструкцию с досками в качестве ступеней и открытыми боковинами, но там были два поручня, изрядно потертых, и конструкция была прочной. Еще больше ног застучало вниз по лестнице. Президент добрался до безопасного места в сопровождении своего телохранителя. Джулия Элвисон, растрепанная и, казалось, готовая упасть в обморок, спустилась вниз впереди водителя Хэнка. Дверь подвала захлопнулась над ними с громким стуком, затем мальчик, Дэнни, помог матери спуститься и усадил ее на нижнюю ступеньку.

У женщины было посеревшее лицо, искаженное от боли. По нему стекали струйки пота, оставлявшие следы на грязи и крови, сочащейся там, где содрали кожу обломки рухнувшей стены. Президент Лендан подошел к ней и критически осмотрел ее раны.

— Тебя зовут Дэнни?” — он взглянул на парящего ребенка.

— Да, сэр. Дэнни Гамаль. Это моя мама, сэр, Айша Гамаль.

— Здесь внизу есть аптечка первой помощи, Дэнни?

Мальчик принес с одной из полок увесистую коробку. Президент Лендан нашел антисептические и спиртовые салфетки. Кафари заметила раковину и стопку полотенец и поспешила намочить одно из них. Ожидая, пока закипит вода, она изучала подвал. Это каменное убежище оказалось больше, чем она предполагала. Его потолок — а значит, и пол дома — был укреплен пласкретом.

В подвале было прохладно. Полки с едой и приспособлениями, необходимыми для того, чтобы содержать в порядке большой огород и обрабатывать его урожай, почти целиком скрывали его стены. Разноцветные банки с домашним вареньем, солеными огурцами и другими овощами соседствовали с глиняными горшками, где хранили — как вытекало из их этикеток — квашеную капусту, мед и даже масло. С металлических перекладин под потолком свисали колбасы, копченые окорока, вЕленое мясо.

Другие полки были завалены коробками с боеприпасами. Много боеприпасов. Она увидела как заряженные патроны, так и разобранные компоненты: гильзы, капсюли, порох, свинец и пули с металлической оболочкой. Целый угол подвала был отведен под пресс для перезарядки. Это сильно напомнило ей подвал ее отца.

Хочешь мира, готовься к войне, сказал ей отец много лет назад, когда она спросила обо всем оружии, хранящемся в их подвале. Семья Камара — и семья Сотерис со стороны ее матери — потеряли многих членов во время последнего вторжения. Кафари понимала непреодолимое желание накапливать средства для отпора. Дедушки и бабушки Кафари до сих пор вспоминали родных и близких, которые погибли, остановив дэнгов. Ребенком Кафари часто рассматривала их пожелтевшие фотографии в домашних альбомах, а раз в год они с матерью приносили цветы к скромным надгробиям на Каламетском кладбище.

Вода, наконец, стала горячей. Она намочила два полотенца и протянула одно президенту Лендану, который осторожно вытер Айше Гамаль лицо и шею. Кафари побледнела, когда увидела кровь и разорванную ткань на спине женщины.

— Надо бы снять платье, — негромко проговорила она. — Давайте-ка…

Они расстелили разорванную ткань, затем Кафари смыла губкой кровь, грязь, осколки дерева и стекла. Дэнни догадался принести в тазу еще горячей воды, что неизмеримо помогло. Пока Кафари работала, морщась и закусывая губу каждый раз, когда миссис Гамаль вздрагивала, пожилая женщина подняла голову.

— Ты кажешься знакомой, дитя мое, — сказала она, нахмурившись. — Ты, случайно, не родственница Марифе Сотерис?

Кафари кивнула, с трудом проглотив внезапный комок в горле. Она понятия не имела, могут ли ее бабушка с дедушкой — или остальные члены ее семьи — быть еще живы. Кафари посмотрела в темные, полные боли глаза женщины и очень тихо ответила:

— Она моя бабушка, мэм.

— У тебя такие же глаза, как у нее. И такие же добрые руки. Знаешь, твоя бабушка помогала мне рожать сыновей…

Женщина наконец не выдержала и расплакалась:

— Мои мальчики… они убили моих мальчиков…

Айша отдалась во власть своему горю. Президент Лендан обнял за плечи несчастную женщину, чьи сообразительность и мужество спасли жизнь им всем, и не отпускал ее до тех пор, пока ее всхлипы не стали тише.

Когда плач утих, Дэнни дрожащим голосом произнес:

— Я здесь, мама.

Она крепко прижала его к себе, все еще дрожа от горя. Президент Лендан заглянул в глаза Кафари, затем кивнул в сторону разорванной спины женщины. Они закончили смывать кровь и мусор, затем промыли раны антисептиком. Кафари пинцетом извлекла еще несколько осколков, затем посыпала раны порошкообразными антибиотиками и забинтовала все компрессами, которые Эйб Лендан помог ей аккуратно закрепить. Они натянули остатки платья обратно поверх бинтов. Кафари подняла глаза и увидела, что водитель президента смотрит на нее с таким видом, словно он хочет помочь, но не решается предложить свою помощь. Она попросила его принести стакан воды из раковины в углу.

Кафари порылась в аптечке, затем положила на язык миссис Гамаль обезболивающую капсулу и поднесла стакан к ее губам, помогая ей проглотить лекарство. Она благословила предусмотрительность, которая побудила Айшу Гамаль включить лекарства на основе опиатов в свой аварийный набор. Только теперь Кафари обратила внимание на свои ноющие и саднящие раны, не шедшие, впрочем, ни в какое сравнение с теми, которые она только что перебинтовала. Несколько серьезных царапин и ссадин, одна длинная, глубокая царапина на бедре, синяки от плеч до пальцев ног. В общем, повезло больше, чем она имела право ожидать, учитывая, через что они все только что прошли. Никогда, пока жива, честно пообещала она себе, намазывая мазью самые страшные царапины, не надену шорты и рубашку с короткими рукавами на другую войну.

До ее усталого сознания донеслись приглушенные рыдания с другого конца комнаты. Сотрудник администрации президента Джулия Элвисон лежала в беспомощной позе у стены. Ее хорошенькое личико распухло от слез и кровоподтека, который расползся по щеке и брови. Левый глаз Джулии совершенно заплыл и закрылся. Кафари нашла еще одну обезболивающую таблетку.

— Вот, проглоти это. Поможет.

Молодая женщина проглотила таблетку, села и, дрожа всем телом, прислонилась к полкам. Кафари тоже было холодно, причем холоднее, чем сырость подвала. Ей нужно было что-то предпринять по этому поводу, но сначала у нее на уме была более насущная проблема. Она заметила свободное место в углу, и уселась изучать пистолеты, не только те четыре, которые она унесла, но все до единого. Тяжелые ружья и пистолеты немного успокоили девушку. Отец научил ее обращаться с огнестрельным оружием, как только она смогла оторвать его от пола, и Кафари не забыла эти уроки даже за годы учебы на Вишну.

Сидя на корточках на каменном полу, который дрожал под подошвами ее ботинок, Кафари обнаружила, что открывает механизм для проверки магазинов и патронников, вытаскивает коробки с патронами, подбирает калибры и заряжает удивительно устойчивыми руками. Ее руки казались каким-то образом отделенными от остального тела. Сначала она зарядила длинные пистолеты. У винтовок больше убойной силы, чем у пистолетов, в то же время дробовик давал больше шансов попасть во что-нибудь, если ей — или кому-то еще — придется стрелять нетвердой хваткой. Когда она закончила заряжать все, она засунула один пистолет за пояс своих шорт цвета хаки, убедившись, что он поставлен на предохранитель, затем поймала на себе пристальный взгляд президента Лендана.

— Похоже, вам с ними довольно комфортно. — Он кивнул в сторону их небольшого арсенала. — Вы планировали последовать примеру своего дяди и сделать военную карьеру?

Она покачала головой.

— Нет. Я изучала психотронное программирование и калибровку. Обращаться с оружием меня научил отец. Ведь в район нашей фермы все еще спускаются голлоны с Дамизийских плоскогорий, а иногда встречаются даже ягличи. Они появляются особенно часто, когда скот приносит потомство. Взрослый яглич может сожрать за раз пять или даже шесть телят, и, чтобы его прикончить, надо попасть ему прямо в глаз. У яглича большие глаза. Если умеешь стрелять, не промажешь! — Кафари спохватилась, что особенности охоты на крупных хищников не интересуют президента, и попыталась собраться с мыслями. — Я стреляю достаточно хорошо, чтобы уложить пехотинца дэнг даже со ста метров.

— Мисс Камара, вы не представляете, как я рад это слышать.

Президента трясло. Впрочем, в подвале было действительно холодно…

Кафари нахмурилась. Не желая беспокоить хозяйку и ее сына, она стала сама шарить по ящикам и коробкам. Наконец-то она нашла что-то подходящее: глубокий пластиковый контейнер для походного снаряжения. Помимо всего прочего, в нем лежало четыре тонких, но теплых одеяла. Она накинула одно на дрожащего советника по энергетике, второе отдала Хэнку, который присел на корточки в углу, третье обернула вокруг матери и сына, а четвертое вручила Эйбу Лендану, который — хоть и не пострадал — все-таки был самой важной персоной в подвале. За последний час на лице Лендана пролегли новые морщины, но он нашел в себе силы улыбнуться Кафари.

— Это последнее одеяло, а вы одеты не по погоде, Давайте накроемся им вместе.

— С удовольствием, — ответила девушка и с непритворным облегчением улыбнулась в ответ.

Кафари подтащила оружие поближе, затем забралась под одеяло и вздохнула от внезапного, успокаивающего тепла. Ори Чармак, по-видимому, невосприимчивый к простым смертным неудобствам, оставался на ногах, все время держа одну руку на пистолете. Другую руку он прижимал к уху.

— В подвале нет связи, — наконец пробормотал он. — Ни черта не слышно.

Кафари тоже ничего не слышала, но она что-то чувствовала. Твердая скала задрожала под ногами с разрозненными сотрясениями, когда что-то тяжелое тяжело проехало мимо дома, фактически целая процессия, судя по толчкам. Над головой завибрировал пласкрет, и банки слегка задребезжали на полках. Она почти перестала дрожать, когда весь подвал и скальный грунт под ним сильно затряслись.

Джулия Элвисон пронзительно завизжала. Что-то большое — действительно большое — врезалось в дом над ними. Потом визг помощницы президента потонул в таком страшном грохоте, словно на дом обрушились Дамизийские горы. Из-за двери подвала над головой посыпалась пыль. Пласкретовый потолок начал проседать, прогнувшись вниз под огромным весом.

На нас наступили! Кафари схватилась за винтовки, что давало, вероятно, иллюзорное утешение в том, что она может что-то сделать, возможно, даже защитить их. Еще одно сильное сотрясение прогремело в подвале. Там наверху Явак, ходит по дому. Должно быть, один из тех, тяжелого класса…

На них обрушился шум, который затмевал все шумы во вселенной. Адский синий свет сочился сквозь щели вокруг люка. Президент Лендан толкнул ее на землю, пытаясь прикрыть своим телом. Он также заткнул оба уха — слишком поздно. Все они оглохли бы на всю жизнь, сколько бы секунд им ни осталось прожить это. Из ушей Кафари текла кровь, она задыхалась от дикого, животного ужаса. Новые сотрясения, новые взрывы…

Внезапно наступила поразительная тишина. Несколько мгновений Кафари не могла в нее поверить.

Мы живы. О Боже, мы все еще живы… Даже телохранитель упал, его худое лицо посерело. Кафари подавила кислотный ужас, заставила себя высвободиться из зародышевого комочка, подняла голову, чтобы посмотреть вверх. Большинство металлических перекладин попадало с потолка. Повсюду валялись висевшие на них колбасы и окорока. Но пласкретовый потолок, каким-то чудом инженерной мысли, остался цел. Совершенно несущественная мысль, промелькнувшая в ее голове, чуть не довела Кафари до истерического смеха: Кто бы ни был подрядчиком по строительству этого потолка, я хочу, чтобы он построил весь мой дом…

Президент двигал губами, но ей было не разобрать его слов. Вместо них до нее долетали какие-то нечленораздельные звуки, но она обрадовалась и им. Значит, она не совсем оглохла! Наконец до нее дошел смысл того, что он кричал.

— Вы в порядке?

Она кивнула.

— А вы? — она с трудом слышала саму себя.

Он кивнул в ответ. Ори с трудом поднялся с пола, но водитель по-прежнему лежал под раковиной, которая немного отошла от стены. Из треснувшей трубы текла вода. Из стен повылетали крепления, и большинство полок валялось на полу. Их содержимое разлетелось по комнате, как шрапнель. Повсюду валялось стекло. Из патронных ящиков в диком беспорядке высыпались боеприпасы, калибры перепутались в десяти вариантах. Джулия Элвисон, зажатая под секцией рухнувшего стеллажа, не двигалась. Миссис Айша Гамаль и ее сын сидели под лестницей, которая, как ни странно, устояла.

Впрочем, приглядевшись к лестнице, Кафари перестала удивляться. Она была целиком изготовлена из кербаса, местной породы дерева, из которого получаются практически неразрушаемые пиломатериалы, легкие и прочные. Гамалы поступили мудро, укрывшись под ним, прижавшись спинами к стене, Айша старалась заслонить Дэнни своим телом.

Кафари осторожно пробралась через обломки стеллажей, очень осторожно потянула за опрокинутые доски, которые погребли под собой Джулию Элвисон. Водитель уставился на нее безумными глазами, совершенно бесполезный. Когда другой конец тяжелой полки приподнялся, она увидела, что ей стал помогать только мрачный, перепачканный с ног до головы президент Лендан. Ее глаза опасно горели. Я буду голосовать за этого человека на каждых выборах до тех пор, пока человечество владеет этим каменным шаром, поклялась она, не обращая внимания на новые синяки, порезы и жгучие ссадины, которые начали давать о себе знать.

Они оттащили еще несколько стеллажей, пока Кафари не смогла получше рассмотреть, что находится под ними. Она была девушкой с фермы и знала, как выглядит смерть. Но скорчившееся под полками тело, кровь в длинных светлых волосах, застывший, беспомощный ужас… Кафари села среди стекла и рассыпанных боеприпасов и начала плакать. Беззвучно. С сильной разрывающей болью в груди, которая могла быть горем, страхом или ненавистью — или, может быть, просто чудовищным гневом из-за того, что это милое, способное, умное существо погибло слишком рано, и Кафари не смогла это остановить.

Кто-то обнял Кафари за плечи. Больше всего на свете ей хотелось хорошенько спрятаться, хотелось, чтобы пришел папа и избавил ее от всего этого ужаса. Впервые до нее дошло, что она действительно может никогда больше не увидеть своего отца или других дорогих ее сердцу людей. Даже если ей посчастливится уцелеть здесь в подвале, наверху, в каньоне, наверняка все погибли! Потом у нее в душе замаячил лучик надежды.

Может быть, прошептала эта мысль, может быть, мама и бабушка поехали за покупками в Мэдисон, как они иногда делают, когда ситуация начинает казаться пугающей? Может быть, они поехали в город, чтобы запастись кое-какими дополнительными припасами на случай надвигающихся трудных времен. Может быть, о Боже, может быть, они в безопасности, где угодно, только не здесь, в этом порожденном дэнгами аду…

Кафари не очень-то верила в эту утешительную версию, но предпочитала лелеять хотя бы слабую надежду, а не созерцать заваленное полками тело Джулии Элвисон и представлять на его месте своих родных. Когда она наконец открыла глаза, то поняла, кто обнимает ее за плечи. Это был Абрахам Лендан. Еще десять минут назад она смутилась бы, а сейчас просто была ему от души благодарна. За долгое время она ни к кому не испытывала такой благодарности. Она села, вытерла лицо руками и попыталась улыбнуться.

Потом девушка заметила, что президент смотрит на нее чрезвычайно пристально и как-то странно. Никто еще никогда не смотрел так на Кафари. Он разглядывал ее так, словно она была существом не из плоти и крови, а сделана из кремневой стали и хрупкого стекла. Казалось, он готов за нее умереть и был бы рад этому. Этот взгляд напугал ее до смерти, заставил вздрогнуть, придал смелости собраться с силами и снова встретиться лицом к лицу с кошмаром.

Внезапно руки президента задрожали, но он собрался с силами и заговорил смертельно усталым, но не дрогнувшим голосом:

— Что нам делать дальше?

Кафари запрокинула голову вверх, изучая потолок, пытаясь понять, сколько он еще выдержит. Потом она прикинула, не заклинило ли ведущий в подвал люк. Металлическая рама, обрамляющая его, погнулась, как и сам люк. Прекрасно! По нам погуляли, потом нас взорвали, а теперь мы в ловушке? Конечно, ей пока не очень хотелось выползать из этой дыры. Под ногами все еще ощущалась постоянная дрожь, вызванная тем, что Яваки шагали по каньону.

Двигаясь осторожно, не желая растянуться на осколках стекла, разбросанных по всему полу, Кафари пробралась к лестнице. Она стала разглядывать искореженный люк, стараясь определить, насколько сильно он поврежден. В ушах у нее стоял страшный звон, но она все-таки услышала какое-то шуршание за спиной. Обернувшись, она увидела, что президент Лендан с обычной шваброй в руках подметает пол. Это зрелище показалось девушке таким комичным, что ее распухшее от слез, ушибов и ссадин лицо расплылось в улыбке.

— Возможно, мы задержимся здесь надолго, — с почти извиняющимся видом сказал президент. — Не спать же нам на битом стекле!

Кафари уставилась на Лендана вытаращенными глазами:

— Вы что, собираетесь спать?!

Самой девушке казалось, что она больше никогда не уснет.

Президент усмехнулся:

— Моя дорогая, мы же теперь солдаты, а первое, чему солдат учится, как мне говорили, это ценности сна. Настоящие воины стараются использовать любое мгновение для сна. Где-то там, — добавил он, показав подбородком на просевший потолок, — на нашей стороне сражается Боло. Это дает нам — всему Джефферсону — шанс на выживание. Мы еще можем победить и должны быть к этому готовы. Будет скверно, если в самый неподходящий момент я слечу с катушек от усталости. И вы — мягко добавил он, — тоже должны быть в форме.

Сначала Кафари не поняла, что именно имеет в виду президент, и с разинутым ртом смотрела, как он, со шваброй в руке, рассуждает о будущем своей планеты. Потом до нее дошел смысл слов Лендана, и ей снова стало страшно. Он ожидает, что я спасу ему жизнь. А почему именно я?! У него же есть профессиональный телохранитель, живой и здоровый, готовый в любой миг пожертвовать своей жизнью за президента…

Но тут Кафари поперхнулась.

Да, телохранителя готовили умереть за Лендана, но президент не хочет думать о смерти! Он рассчитывает на то, что она выживет, и он спасется вместе с ней! Было очевидно, что свои основные надежды Лендан почему-то связывает именно с Кафари.

— Если мне нужно сейчас что-нибудь делать, я полностью в вашем распоряжении, — добавил президент.

Кафари задумалась, открыла было рот, но тут же тряхнула головой:

— Я думаю, вы правы. Подметите пол, чтобы, если нас снова будет трясти, мы не упали в кучу битого стекла. Ещё мы должны попытаться остановить утечку воды, если сможем, — она кивнула в сторону раковины. — И кто-нибудь должен разобрать эти разбросанные боеприпасы. Возможно, нам придется перезаряжать оружие в спешке, а все так перепутано, что невозможно определить, какие патроны идут к какому оружию.

— Я сделаю это, — вызвался Дэнни Гамаль.

Кафари обернулась и увидела, что мать и сын уже на ногах и готовы приняться за дело. Не было необходимости спрашивать, знает ли он, как сортировать патроны по размеру, длине дульца у гильзы, по типу пули в ней, по маркировке на донном срезе, тому, есть или нет у этого патрона фланец. Он явно разбирался даже в патронах без гильз, потому что к некоторым типам оружия требовались именно таковые. Он знал. Она тоже знала, в его возрасте, поэтому сейчас лишь устало улыбнулась мальчику:

— Хорошо, Дэнни! Спасибо!

Мальчик начал рыться в патронах. Айша Гамаль взглянула Кафари в глаза, потом кивнула своим мыслям и стала разыскивать инструмент, чтобы починить раковину. Находясь внизу, девушке было трудно понять, заклинило ли люк, и она стала отдирать от стены последние оставшиеся рядом с ней полки. Если и они рухнут, может еще кого-нибудь придавить! Закончив с полками, Кафари начала разбирать раскиданные по полу вещи. Еда легла в одну кучу, инструменты и оборудование, которые им вряд ли понадобятся, — в другую, а все, что выглядело хотя бы отдаленно полезным — открывалки для консервных банок, походное снаряжение, аварийные свечи и фонарики — в третью. Им очень повезло во многих отношениях: не только в том, что подвал оказался достаточно крепким, но и электричество все еще работало. Очевидно, что часть дома все еще стояла, несмотря на топтание Явака, и не были оборваны провода, идущие к гидроэлектростанции на плотине. Это заставило ее понять, что дэнги, должно быть, планируют не просто захватить каньон, но и населить его своими соплеменниками. Однако свечи и фонарики помогли ей почувствовать себя лучше. Сидеть в полной темноте и слушать, как Яваки сверху палят у них над головой по атакующей их джефферсонской авиации, в темноте было бы гораздо страшнее.

Еще больше успокоил Кафари вид уцелевших ящиков с боеприпасами. Она отсортировала их по калибру, положив каждый отобранную заначку рядом с оружием, с которым их можно было использовать, для быстрой перезарядки, если ситуация снова станет интересной. Она заметила, как телохранитель одобрительно кивнул, затем Ори помог ей закончить работу, хотя одним глазом — и, вероятно, обоими ушами — следил люком в потолке и расположением президента Лендана относительно него. Это было то, чего она никогда бы не заметила раньше, и она мрачно осознала, что вся ее жизнь будет разбита на “до нашествия Дэнг” и “после Дэнг”. По крайней мере, уже начинало казаться, что в ее жизни будет часть “после Дэнг”.

Еще одна вещь, которая помогла взять себя в руки — это воспоминание с какой скоростью искали цели орудия Боло. Она только мельком видела это, когда он участвовал в военных играх против ВВС, но это зрелище произвело на нее неизгладимое впечатление. Это также помогло вспомнить командира Боло. Ей самой было непонятно, почему при мысли о нем к ее сердцу приливала теплая волна уверенности и покоя.

Может быть, все дело в его глазах, думала Кафари. Это были глаза человека, пережившего не одну кровавую бойню. То, что человек может выйти из такой передряги живым, придавало Кафари уверенности в собственных силах. Хотя, по правде говоря, он сделал это внутри тринадцати тысяч тонн кремневой стали с передвижным ядерным арсеналом на борту. Кафари только сейчас поняла, что таится в бездонных грустных глазах Саймона Хрустинова. Теперь ей было ясно, что это глаза настоящего героя, не зря надевшего бравый красный мундир бригады “Динохром”.

Как бы я хотела ему об этом сказать, вдруг подумала Кафари. Я поблагодарила бы его за то, что он прилетел нас защищать. Снова рискнуть пережить такой ужас ради нас. Людей, которых он пока даже не знал. Было важно — по крайней мере, для нее, — чтобы кто-нибудь рассказал ему это. Она как раз представляла себе эту сцену, когда подвал затрясся от грохота, напоминающего нестерпимо громкие раскаты далекого грома. Девушка подскочила на месте. Со стороны Шахматного ущелья снова донесся далекий грохот. Айша Гамаль встревоженно посмотрела Кафари в глаза. Женщина ничего не сказала, но Кафари прочла в ее взгляде предвкушение опасности и решимость бороться до конца. Раненый водитель застонал и попытался заползти под раковину, которую Айша все еще пыталась починить.

— Это другой звук, — внезапно сказал Дэнни.

— Верно, — согласился президент Лендан.

Эти взрывы — а ничего, кроме взрывов, не могло так сильно сотрясать скалы — звучали не один за другим, а сливались в непрерывный гул, от которого мелко дрожал пол под ногами. Кафари чувствовала эту дрожь ступнями и ощущала новый прилив ужаса.

— Сколько патронов ты рассортировал? — спросила она мальчика.

Дэнни окинул взглядом шесть куч патронов, аккуратно собранных с пола.

— Может быть, треть.

— Давай уберем их. Тащи их сюда, поближе к оружию. Если начнется пальба, — она кивнула в сторону огнестрельного оружия, разложенного у лестницы, — я не хочу, чтобы наши боеприпасы валялись посреди открытого пространства.

Кафари стала перетаскивать их арсенал в самое безопасное место подвала — под лестницу, в то время как Дэнни брал по две пригоршни рассыпанных патронов и раскладывал их рядом с нужным оружием. Грохот стал приближаться, и у Кафари засосало под ложечкой. Эйб Лендан еще мгновение прислушивался, затем бросил подметать, чтобы помочь. Крошечные волоски на затылке Кафари встали дыбом. Ей пришлось подавить волну паники глубоко внутри.

Они почти закончили, когда снаружи в подвал долетел новый звук. Из щелей вокруг люка послышался прерывистый пронзительный визг, от которого кровь стыла в жилах. Визжали все ближе и ближе. Кафари в ожидании застыла под лестницей. Эйб Лендан, который только что собрал очередную партию боеприпасов, скорчился, как перепуганная горгулья, посреди подвала. Теперь взрывы звучали так близко, что со стенок сыпалась пыль, а неистовый визг раздавался уже где-то совсем рядом.

Ори действовал так быстро, что Кафари невольно вздрогнула. Он схватил президента одной рукой за шиворот, а другой — за ремень, оторвал от пола и буквально швырнул в “безопасный” угол под лестницей. Абрахам Лендан пролетел мимо Кафари, беспомощно размахивая руками и ногами. Он приземлился у стенки, охнул и выругался. Ори выхватил пистолет, присел у нижней ступеньки лестницы и взял люк на мушку. Кафари одобрила его действия, схватила заряженную винтовку и перекатилась под лестницу, оказавшись между президентом и тем, что издавало этот ужасный звук.

Она передернула затвор и направила винтовку вверх, целясь сквозь открытые ступени, между досками. Руки у нее были влажными от пота и дрожали, что мешало ей прицелиться. Ужасный чирикающий звук раздавался прямо над ними…

… и люк с грохотом распахнулся.