Кафари Камара ступила на широкий тротуар перед пассажирским терминалом космопорта Мэдисон и сделала глубокий вдох, дважды вдохнув аромат дома. Она всегда любила запах весенних цветов и свежевспаханной земли. Прохладный, влажный ветер, дувший ей в лицо, был сегодня особенно кстати. Переполненное и пахучее пространство, которое она и пятьдесят семь сокурсников делили между собой в течение последних одиннадцати дней, возможно, было лучшим жильем на межзвездном грузовом корабле, но оно едва ли было пригодно для жизни. Даже студенты, привыкшие к спартанскому жилью на Мали, жаловались.
Большинство студентов все еще были в терминале, занятые разгрузкой спортивных сумок и разного багажа, но Кафари, как всегда, путешествовала налегке. Она взяла с собой даже меньше, чем большинство студентов с Джефферсона, решив оставить почти все на Вишну. Одежду можно купить на месте. Ей больше не понадобятся большинство дисков с ее курсами. Компьютер принадлежал университету, и ни одна из безделушек, украшавших ее комнату в общежитии, не обладала достаточной сентиментальной ценностью, чтобы обременять себя работой по их переноске. Она не взяла с собой домой ничего, кроме заплечного мешка и содержимого своих карманов.
Это решение было вызвано не просто удобством. Это была привычка выживания, которую городские дети, казалось, никогда не поймут, не говоря уже о том, чтобы освоить. Пытаться путешествовать со слишком большим грузом на плечах по дикой местности Джефферсона — или даже на терраформированных ранчо, граничащих с дикими землями, — значило напрашиваться на смерть любым из нескольких грязных и болезненных способов. Дикая природа Джефферсона не всегда была дружелюбной. Но она была так рада вернуться домой, что, вероятно, улыбнулась бы даже голлону, как раз перед тем, как выстрелить в его десять или двенадцать футов зубов, когтей и прочной, как броня, чешуи.
Кафари подняла лицо к мокрому небу, наслаждаясь тем, как дождь впитывается в ее волосы, но, попробовав сладкую воду родного дома на пару счастливых мгновений, она откинула назад тяжелые косы, которые темной дождевой водой упали ей на бедра, и взвалила рюкзак на плечо. Пора трогаться в путь. Она пересекла залитый дождем тротуар и была первой студенткой, добравшейся до шеренги роботов-такси, ожидавших у обочины.
— Укажите место назначения, — промурлыкал компьютер такси, когда она открыла дверь и устроилась на потертых подушках.
— Посадочная площадка в Каламетском каньоне, — сказала Кафари, роясь в кармане, в то время как такси механически пропело: — Оплатите полет.
Она вставила свою карточку в соответствующее гнездо, и компьютер выдал:
— Средств на карточке достаточно. Займите нужное положение!
Девушка ерзала на сиденье, пока ремни безопасности не защелкнулись. Такси запросило разрешение на взлет, затем резко поднялось в воздух, быстро направляясь на восток, к Дамизийским горам, домой. Она откинулась на спинку, чтобы полюбоваться пейзажем, но была слишком взвинчена, чтобы расслабиться, и возвращение домой было лишь частью причин. Военные новости — и рассказы беженцев, приземляющихся на Вишну, — стали настолько тревожными, что Кафари и многие ее сокурсники решили вернуться домой, пока ситуация не стала еще хуже.
Несколько семей связались со студентами через SWIFT[5], прося их вернуться, в то время как другие умоляли своих детей остаться на Вишну, поскольку Конкордат опасался прорыва дэнгов на Джефферсон. Семья Кафари не позвонила. Не потому, что им было все равно, а потому, что они доверяли ее суждениям и, как истинные грейнджеры, не любили тратить деньги на такую избыточную роскошь, как безумно дорогая мгновенная связь. В двадцать два года Кафари уже пережила больше критических ситуаций, чем большинству городских детей доводилось пережить за всю свою жизнь. Она тщательно взвесила все “за” и “против” ситуации, разворачивающейся за пределами Бездны, и забронировала билет на следующий корабль, уходящий с Вишну. По крайней мере, вздохнула она, вглядываясь в проносящуюся мимо землю, она добралась сюда раньше дэнгов.
Такси как раз повернуло на север, огибая закрытую для полетов зону над военной базой “Ниневия”, когда она увидела это. Кафари резко выпрямилась, ее глаза расширились от шока.
— Боже мой!
Это была машина. Огромная машина. Вещь, которая затмевала само понятие машины. По сравнению с ним даже самые большие здания базы “Ниневия” уменьшались до размеров детских кубиков. А страшнее всего было то, что это чудовищное сооружение двигалось. Такие большие объекты были частью неподвижного ландшафта, или должны были быть. И все же это огромное сооружение было мобильным. Фактически, даже быстрее, чем ее воздушное такси. Глубокие выбоины виднелись на его поверхности в виде тройных шрамов. Таможенники со станции “Зива” сообщили студентам, что прибыл Боло и его командир, но Кафари даже отдаленно не представляла, насколько на самом деле огромны самые совершенные военные машины человечества.
Один залп из любого из его орудий, и ее воздушное такси распалось бы на атомы вместе с ее рюкзаком, содержимым карманов и ею самой. Она сдержала дрожь лишь усилием воли, затем ее внимание привлекло размытое движение. Целая эскадрилья истребителей пронеслась над самыми пиков Дамизийских гор, тут же снизилась и выстроилась, явно собираясь поразить Боло бомбами или огнем бортовых пушек.
Около сотни орудий поворачивались независимо друг от друга, отслеживая каждый приближающийся самолет. Эскадрилья хаотично рассредоточилась, когда пилоты начали маневрировать уклоняясь. На мгновение ее желудок сжался, и она подумала, что вот-вот им придет конец. Она проклинала тех, кто не предупредил робо-такси — или чиновников космопорта — о приближающемся флоте вторжения. Потом до нее наконец дошло, что именно происходит у нее на глазах.
Военные игры. Учения!
Холод вырвался на свободу и пробежал по позвоночнику, сотрясая ее, как яглича, у которого в зубах лошадь. Она добралась домой раньше дэнгов, но только сейчас по-настоящему поняла, что единственное, что стоит между ее семьей и жестокой резней — это грозная громада весом в тринадцать тысяч тонн. Кафари даже боялась представить себе, как будет выглядеть — и звучать — когда орудия Боло выстрелят в разгар сражения.
Эта штука могла бы испепелить каждый истребитель в небе, если бы захотела. Пожалуйста, не позволяйте ей хотеть этого. Она вытянула шею, чтобы разглядеть что-нибудь сквозь прозрачный козырек, но ее такси резко повернуло на север, и она не смогла удержать истребители в поле зрения. Мгновение спустя робо-такси нырнуло ко входу в Шахматное ущелье, которое было самым безопасным путем через Дамизийские горы даже по воздуху, и розовые склоны гор закрыли ей вид на Боло. Кафари сделала долгий, прерывистый вдох, затем откинулась на подушки и расслабила одну мышцу за другой.
— Вау!
Она даже не могла подобрать достаточно емкого слова, чтобы описать то, что она чувствовала.
Некоторые эмоции — например, сам Боло — не поддавались никаким попыткам вписать их в предвзятое представление о реальности. Затем она нетерпеливо отбросила свои страхи в сторону. Кафари происходила из длинной вереницы людей, которые отказывались позволять таким мелочам, как террор, управлять их жизнями. Они смотрели миру в глаза, оценивали его и делали все в тот момент, когда это становилось необходимым. После двадцати двух лет встречи с жизнью лицом к лицу она не видела особого смысла меняться сейчас.
Несколько мгновений она размышляла о том, как близко война может подобраться к ее родным горам, но тут же решила, что это неважно. Ее родина — весь Джефферсон! Какие бы нежные чувства она ни питала к ранчо Чакула, родина — нечто большее, чем загоны для скота, амбары или даже большой дом, в котором она родилась. Родина — это земля, это небо и люди, живущие между ними. Все это она и вернулась защищать. Какая разница, на каком именно клочке родной земли ее предстоит сражаться?!
Аэротакси сделало извилистый поворот через Шахматное ущелье, которое должно было привести в Каламетский каньон, ныряя и подпрыгивая, когда они столкнулись с турбулентным воздухом на краю погодного фронта, из-за которого Мэдисон оказался под дождевыми облаками. Затем они устремились вперед, к тридцатисемикилометровому участку каньона, который был любимым местом Кафари, и она улыбнулась захватывающему дух зрелищу. Стены каньона из розового песчаника возвышались почти на триста метров над широкой долиной, в которой располагались самые богатые сельскохозяйственные угодья на Джефферсоне. Высокие горные склоны и заснеженные пики возвышались еще на три тысячи шестьсот метров над вершинами стен каньона, поднимаясь во всем великолепии лесов к прохладному весеннему небу.
Кафари не смогла сдержать восхищенной улыбки при виде сверкающей ленты воды там, где утренний солнечный свет отражался в реке Кламет. Она разделяла пополам длинный извилистый каньон, который она тысячелетиями вырезала в осадочных породах. Когда-то река была одной из самых бурных водных артерий Джефферсона, до строительства гигантской Каламетской плотины. Огромное количество воды все еще протекало через турбины плотины, обеспечивая обильной энергией консервные и перерабатывающие заводы в Ламбском ущелье, которое соединяется с Каламетским каньоном недалеко от его выхода в Шахматное ущелье. Даже несмотря на то, что водохранилище и обширная ирригационная система уменьшили его объем, река Кламет по-прежнему оставалась крупнейшим притоком Адеро, которая так эффектно впадала в море Ченгийским водопадом.
Но первые инженеры по терраформированию укротили Каламет настолько, что сделали пригодным для земледелия и скотоводства весь главный каньон и практически все его примыкающие каньоны, несколько тысяч квадратных километров обрабатываемой земли. Ранчо с обширными пастбищами, полными крупного рогатого скота, лошадей и овец, выделялись яркими зелеными пятнами на фоне темно-розовых стен каньона. Нежные розово-белые облака обозначали большие коммерческие сады. Темное лоскутное одеяло недавно вспаханных полей раскинулось во всех направлениях, готовое к посеву культур, которые фермеры Джефферсона скоро будут сажать. Поливная вода искрилась в лучах раннего солнца, когда механические опрыскиватели орошали сады и поля.
Более поздние усилия по терраформированию привели к созданию десятков небольших озер и прудов для аквакультур, что позволило владельцам ранчо Джефферсона выращивать земную плавниковую рыбу и моллюсков. Именно моллюсками — и великолепным пресноводным жемчугом, который ее семья выращивала и продавала за пределами планеты, товаром, особенно ценимым малинскими старателями, — было оплачено обучение Кафари на Вишну.
Одним из факторов, отправивших Кафари домой, был ее холодный логический вывод о том, что война в достаточной степени подорвет экономику обеих звездных систем, никто не будет заинтересован в покупке жемчуга, а это означало, что семья в любом случае могла бы гораздо лучше распорядиться своими деньгами, чем платить за образование, которое она почти закончила. При необходимости Кафари могла получить диплом заочно.
Ее научный руководитель сам предложил девушке поступить именно так, мягко добавив, что уже добился для нее стипендии, которая позволит оплатить остаток ее обучения и SWIFT, необходимую для отправки материалов курса и экзаменов. Они оба прекрасно понимали, что означало это предложение и почему. Они с Кафари прекрасно понимали, что девушке вряд ли суждено вернуться на Вишну. Даже если она уцелеет, кто знает, много ли студентов после инопланетного вторжения смогут продолжить учебу.
Кафари ушла от него в слезах, не зная, расстраиваться ли ей из-за того, что приходится прерывать учебу, или радоваться великодушному предложению своего наставника. Она все еще не была уверена. Единственное, в чем она была уверена, ей дали понять, что высоко ценят ее способности и успехи в учебе. Доктор Маркандейя вышел далеко за рамки строгого служебного долга, чтобы найти способ помочь ей, и она никогда этого не забудет.
Воздушное такси Кафари только что просигналило автоматической вышке посадочной площадки о заходе на посадку, когда поступил сигнал отмены. Воздушное такси резко вильнуло вбок в тошнотворном развороте на большой скорости, отчего ремни, вжимавшие ее в кресло, впились в плечи. Она невольно вскрикнула от боли, но тут успела заметить, как мимо по приоритетному вектору захода на посадку стремительно прошел правительственный аэромобиль. Он направлялся к посадочному полю, где на участке, отведенном для высокопоставленных чиновников, ждал наземный автомобиль.
— Хм, — пробормотала Кафари себе под нос, потирая глубоко укоренившуюся боль в плече и груди. — Интересно, кто это к нам пожаловал?
Кто бы это ни был, шансы, что он окажется в ее доме, чтобы поужинать, были ничтожно малы. Еще одна дрожь пробежала по ее плечам. Кем бы ни была эта VIP-персона и что бы они ни делали в Каламетском каньоне, ужин, несомненно, был последним, о чем они думали. Чиновники из Мэдисона проделали весь этот путь не без веской причины. А единственной причиной, которую она могла придумать для официального визита в такое время, была разведывательная поездка в рамках подготовки к войне.
Кафари подумала о том ущербе, который нанесет плотине в каньоне Кламет один хороший залп Явака, и внезапно пожалела, что вообще об этом подумала. Свинцовое ощущение внизу живота не имело никакого отношения к новому резкому изменению курса аэротакси обратно к посадочному полю. Если она не очень сильно ошибалась, война вот-вот постучится в парадную дверь ее семьи.
Аэромобиль Саймона готовился к приоритетной посадки на аэродроме Каламетского каньона, когда они обогнали какой-то небольшой аэромобильчик. Ему пришлось совершить головокружительный маневр, чтобы освободить полосу для захода на посадку. Он мельком увидел пассажира, на вид молодую женщину с длинными темными волосами. Затем его собственная машина промелькнула мимо, и все, что он мог видеть, это днище другого аэромобиля, который завалился набок.
— Пассажирке мало не покажется, — глядя на кувыркающееся аэротакси, заметил Саймон, обращаясь к президенту Эйбу Лендану, который настоял на том, чтобы лично сопровождать его в инспекционной поездке по Каламетскому каньону. — Я еще не видел, чтобы гражданские машины закладывали такие виражи. Интересно, кто она такая.
Эйб Лендан нахмурился, вглядываясь в боковое окно.
— Это стандартное коммерческое воздушное такси. Вероятно, она студентка, возвращающаяся домой, с того шаттла, прибывшего этим утром.
— Челночный рейс?
— Недавно прибыл грузовой корабль, курсирующий между Джефферсоном и планетами Нгары. Я видел пометку о нем, поскольку он перевозил груз высокотехнологичного оружия, которое мы заказали в оружейных лабораториях Вишну. На нем прибыла целая группа студентов колледжа, путешествовавших третьим классом.
— Правда? Я бы хотел поговорить с одним из них. А нельзя ли связаться с этим такси?
Эйб нажал на кнопку управления.
— Джеки, вы можете связаться с аэромобилем, который только что обогнали? Майор Хрустинов хочет поговорить с пассажиром.
— Конечно, сэр, — из динамика донесся голос пилота. Она оставила соединение открытым, чтобы они тоже могли слышать. — Каламетское Посадочное, это Борт Номер Один. Запрашиваю сеанс связи с аэромобилем, заходящим на вашу коммерческую полосу.
— Подключаюсь к системе связи аэротакси, — ответил механический голос. — Соединение установлено.
— Аэротакси! — продолжал пилот аэромобиля. — Вас вызывает Борт Номер Один! Как слышите?
— Э — э… — ответил испуганный женский голос. — Да. Да, мэм, я вас слышу.
— С вами хочет встретиться президент Лендан. Мы перенаправляем ваш компьютер такси, чтобы посадить вас рядом с Бортом Номер Один.
— Правда? — Это прозвучало испуганным тоном маленькой девочки. — Я имею в виду, да, конечно, мэм, для меня это большая честь.
Она в ужасе. Саймон печально улыбнулся.
Мгновение спустя их аэромобиль совершил аккуратную посадку на краю летного поля Каламетского каньона. Ожидавший служащие аэродрома поспешил вперед, когда их пилот щелкнул защелками, открывая пневматический пассажирский люк. Первыми вышли телохранители президента Лендана, затем выскользнул Саймон, за ним последовали президент и его советник по энергетике Джули Элвисон. Аэротакси изменило курс и последовало за ними. Оно опустилось на землю в двадцати пяти метрах от нас, и люк распахнулся.
Сначала Саймон увидел стройные женские ноги. Потом из люка выпрыгнула девушка с пышными формами, одетая в шорты цвета хаки и удобную, грубую походную рубашку с множеством карманов. Пышные темные косы девушки почти скрывали рюкзак за ее плечами. Она была высокой, почти такой же высокой, как Саймон, с кожей цвета темного меда.
Один из телохранителей Эйба Лендана — один из всего лишь двух, представляющий собой самую маленькую охрану, которую он когда-либо видел, сопровождающую главу государства планеты, — провел быстрый электронный и визуальный обыск, затем сопроводил ее к нам. Чем ближе она подходила, тем привлекательней казалась. Не сказать, чтобы хорошенькая. В этом лице было слишком много силы для обычной кукольной привлекательности. Но она была поразительно запоминающейся. В его чертах было много африканского с примесью чего-то испанского или итальянского. Население Джефферсона было подвержено метисации[6], он знал это из материалов своей миссии, а сельское население в значительной степени относилось к группам африканского, средиземноморского и семитского происхождения, смешанных поколениями смешанных браков. Эффект от этого смешения был ошеломляющим, словно скульптура Нефертити, внезапно ожившая.
— Надеюсь, я не слишком обременил вас просьбой поговорить со мной, — с извиняющимся видом сказал Саймон, протягивая девушке руку. — Разрешите представиться, майор Саймон Хрустинов, бригада “Динохром”.
Девушка подняла на него свои выразительные карие глаза:
— О! Так, значит, это ваш Боло забавляется там с нашими самолетами?! Играете в военные игры?
Она удивила его улыбкой.
— Да, Сынок проводит лучшее время в своей жизни, играя в кошки-мышки с военно-воздушными силами.
— Если бы он действительно стрелял, у Джефферсона не осталось бы военно-воздушных сил.
Улыбка Саймона стала шире.
— Нет, такого не будет.
— Меня зовут Кафари Камара, — представилась девушка и решительно сжала ладонь Саймона все еще немного дрожавшими пальцами.
— Очень приятно, мисс Камара. Позвольте представить вам Эйба Лендана, президента Джефферсона. Он любезно приказал вашему такси сесть рядом с нами, чтобы я мог с вами поговорить.
— Для меня это большая честь, сэр, — почтительно сказала она, также пожимая ему руку.
Саймону было приятно, что она сохранила самообладание. Хорошая, твердая уверенность в себе. Из тех, что воспитывают выживших. Он хотел, чтобы эта девушка выжила. На самом деле, очень сильно хотел.
— Вы прибыли с грузовом рейсом “Вишну-Мали”? — Спросил Эйб Лендан.
— Да, — просто ответила она. — Я видела множество беженцев, узнала о том, что творится по ту сторону бездны, и решила вернуться домой. И побыстрее.
— Я бы хотел, чтобы в этом не было необходимости. Но… — Не было особого смысла вдаваться в дальнейшие подробности, поскольку каждый из них знал суть дела. — Майор Хрустинов хотел бы обсудить с вами некоторые вещи, мисс Камара, если это не доставит вам слишком много неудобств? Или вас кто-нибудь встречает?
Она улыбнулась, немного застенчиво.
— Да нет, — со смущенной улыбкой сказала Кафари. — Я не хотела тратить деньги моей семьи на SWIFT или междугородний звонок из Мэдисона. А на здешнем аэродроме всегда можно взять на прокат скутер. Не было необходимости отрывать кого-нибудь от весенних посадок, просто чтобы забрать меня.
— Если вы согласитесь ответить на вопросы майора Хрустинова, мой водитель отвезет вас домой.
Неожиданно девушка рассмеялась:
— Наверное, я только что проиграла пари с самой собой.
— Да?
— Я подумала, что тот, кто летит в той служебной машине, не приедет в наш дом на ужин.
Эйб Лендан ухмыльнулся.
— Я и не думал навязываться, но это очень любезное предложение. После вас, — добавил он, указывая на ожидающий его наземный автомобиль.
Саймон пошел рядом с девушкой.
— Как прошел ваш полет с Вишну, мисс Камара? — спросил он.
Она бросила в его сторону пристальный взгляд, затем удивила его, внезапно заговорив о том, что он хотел узнать на самом деле, но не желал спрашивать прямо.
— Напряженно и беспокойно. Городские ребята вообще сходили с ума от страха. Напуганы даже ученики из семей Грейнджеров. Хотя те из нас, кто вырос в семьях Грейнджеров, по крайней мере, знают, как пользоваться винтовками и пистолетами, а это оружие не помешает, если придется столкнуться с пехотой дэнга… хотя против Яваков оно довольно бесполезно. Но большинство горожан никогда даже не видели настоящего оружия, не говоря уже о том, чтобы стрелять из него. В основном на том грузовом судне были мы, грейнджеры, возвращавшиеся домой. Процентов семьдесят, может быть. Большинство горожан решило отсидеться на Вишну.
— Вы очень точно уловили суть ситуации, мисс Камара, — заметил Саймон.
Она одарила его еще одной лучезарной улыбкой.
— У меня были хорошие наставники. Мой дядя — кадровый офицер.
Они дошли до президентского автомобиля и остановились, поджидая генерал-лейтенанта Шатревара. Командующий сухопутными войсками Джефферсона не только настоял на этой поездке, но и вызвался лично сопровождать Саймона и президента, потому что именно ему, Шатревару, предстояло защищать Каламетский каньон.
Тем временем в разговор вступил Эйб Лендан.
— А где проживает ваша семья, мисс Камара?
— Примерно в километре от плотины, под Кошачьим когтем. — С этими словами Кафари повернулась к Саймону. — Это местная достопримечательность. Шпиль из выветренного песчаника. Дождь и ветер сделали его похожим на коготь.
Эйб Лендан улыбнулся.
— Я знаком с этими местами. В молодости мы с друзьями приезжали сюда погонять на скутерах и порыбачить на водохранилище. Мы будем проезжать недалеко от вашего дома.
Саймон почувствовал укол одиночества, слушая этих двух людей, которые никогда не встречались, которых объединяли общие места, о которых он вспоминал с теплотой. В следующий момент Кафари Камара снова поразила его, едва не лишив дара речи. Она встретила его взгляд, ее собственный потемнел от беспокойства, и сказала:
— Должно быть, это очень трудно, майор Хрустинов, постоянно переезжать из мира в мир.
Саймон изумленно приоткрыл рот. Несколько мгновений он понятия не имел, как реагировать. Горящие развалины Этены промелькнули, подобно призраку, в его памяти, на несколько мгновений заслонив все остальное. Потом он вымученно улыбнулся:
— Да. Очень трудно. Но это моя последняя должность. Я получил постоянное назначение в правительство Джефферсона.
Кафари улыбнулась Саймону так тепло, что у него защемило сердце.
— Надеюсь, вам придется по душе моя родина.
Он понял, что это было больше, чем просто вежливая фраза. Она говорила серьезно. Врожденная теплота, с которой эти люди приветствовали его, укрепила решимость Саймона защищать этот мир, хотя и усилила мучительный страх, что ему придется превратить в дымящийся комок пепла еще одно прекрасное место. Может, лучше постараться ни к чему тут не привязываться и не переживать слишком глубоко за этих людей, по крайней мере, пока опасность не минует.
К счастью, беседу прервало появление аэромобиля военного образца. Он подлетел с противоположной от Мэдисона стороны, поскольку генерал Шатревар покинул Мэдисон прошлой ночью, приведя в действие первую фазу их планов обороны на военных базах, разбросанных по всему суперконтиненту Джефферсона. Аэромобиль аккуратно приземлился, и мгновение спустя Шатревар шагал к ним. Кафари негромко охнула, Саймон повернулся к ней и увидел, что сейчас уже она раскрыла рот от удивления.
Затем и генерал увидел ее и расплылся в довольной улыбке.
— Кафари! Ты вернулась!
Девушка бросилась к Шатревару с криком: “Дядя Джаспер!”
Генерал стиснул Кафари в объятиях:
— Почему, черт возьми, ты не позвонила? О, неважно, сейчас это не важно. — Он на мгновение отстранил ее от себя. — Дорогая, ты становишься выше и красивее с каждым разом, как я вижу тебя. — Он посмотрел в их сторону и добавил:
— И не разучилась выбирать себе спутников!
Кафари покраснела.
— Это все из-за меня, — вмешался Саймон. — Я хотел поговорить с кем-нибудь из студентов с того утреннего грузового судна. Ваша племянница оказала мне большую помощь, рассказав о настроениях среди студентов с других миров.
— Прекрасно! Вам пришлось бы долго искать, майор, чтобы найти лучший, более надежный источник информации.
Ее румянец усилился, но Шатревар решительно обнял ее одной рукой за плечо и зашагал к автомобилю. Последовал обмен рукопожатиями, и все уселись в машину. Один из телохранителей, худощавый и сверхъестественно бдительный мужчина, которого президент представил как Ори Чармака, поехал с ними. Другой, с дробовиком, разместился во втором автомобиле. Кортеж тронулся, и пассажиры заговорили о делах.
— На Джефферсоне много терраформированной земли, — начал Шатревар, когда они покинули аэродром и покатили по широкой, ухоженной дороге, идущей параллельно быстрой реке. — Но это самый большой участок обрабатываемой земли в этом полушарии, и он защищен от наихудших разрушительных погодных условий, вот почему первые инженеры по терраформированию решили построить здесь фермы, сады и перерабатывающие заводы. Большая часть продовольствия для Мэдисона поступает из этого каньона, а эта гидроэлектростанция имеет решающее значение для всего региона. Большинство небольших городов в пойме Адеро полностью полагаются на электроэнергию, вырабатываемую на Каламетской плотине. Даже Мэдисон сильно пострадает, если мы потеряем эти генерирующие мощности.
— Поэтому противник обязательно ударит по этому каньону, — кивнул Саймон.
Племянница генерала Шатревара с трудом сглотнула, затем с несчастным видом посмотрела в окно. Саймон также критически осмотрел местность, стараясь понять, что будут делать дэнг: взорвут плотину и позволят образовавшемуся наводнению смести фермы, посевы, съедобных животных и людей, или же они попытаются захватить плотину неповрежденной для собственных нужд в электроэнергии. Дэнг не особенно интересовала земная еда, но дома и хозяйственные постройки могли послужить достаточным убежищем для тысяч воинов Дэнг — и, в конечном счете, для тысяч семей Дэнг тоже. Всегда было дешевле использовать существующее сооружение, даже не совсем подходящее по размерам и форме захватчикам, чем строить его с нуля.
Джаспер Шатревар указал на дорогу, по которой тяжелые грузовики, нагруженные сельскохозяйственной продукцией, в пору сбора урожая ездили на упаковочные фабрики, спрятанные в боковых ущельях и не уродовавшие своим видом живописный главный каньон. Саймон как раз наклонился вперед, чтобы заглянуть в одно из его второстепенных ответвлений, когда запищал коммуникатор, прикрепленный к его поясу. У него внутри все сжалось. Это была аварийная тревога. Предупреждение о близости врага в пределах досягаемости сенсоров его Боло. Саймон громко выругался, сморщившись при виде животного ужаса, возникшего на лицах штатских, находившихся в машине президента Лендана. Даже Джаспер Шатревар побледнел. Саймон широко включил систему связи.
— VSR[7], Сынок.
— У нас прорыв противника из Бездны. Военные корабли Дэнг. Получают сигнал от предупреждающих буев по периметру системы. Рекомендую немедленно привести Силы самообороны в полную боеготовность.
— Понял тебя, Сынок. Продолжай следить за передвижениями противника. Генерал Шатревар, возвращайтесь на базу “Ниневия”. Президент Лендан, мне придется реквизировать ваш аэромобиль, чтобы добраться до Сынка. Возможно, вы не успеете попасть в Мэдисон даже по воздуху. Мы в пятидесяти километрах оттуда, а военные корабли дэнга могут быстро преодолевать расстояния планетарного масштаба.
— Понял, майор. — Президент Лендан слегка дрожащими пальцами нажал кнопку на подлокотнике своего сиденья и обратился к водителю. — Разворачивайте нас, Хэнк. И пулей на аэродром!
Машина с визгом покрышек развернулась и направилась обратно тем путем, которым они только что приехали. Взгляд темных и красивых глаз Кафари Камары разрывал его на части, но Саймон буквально ничего не мог сделать, чтобы успокоить девушку. Она вернулась домой, чтобы защитить свой мир. Очень скоро ей представится такая возможность, а ему остается только молиться о том, чтобы она уцелела…