Иногда Имре снится, что он стоит посреди улицы и играет на трубе. Город вокруг знакомый, но незнакомый. Во сне считается, что это Вильнюс, хотя на Вильнюс он не похож совсем. Но пока Имре играет и спит, он знает, где что тут находится, в какой стороне Кафедральный собор, где ближайшие продуктовые магазины и как добираться из центра домой. Отсюда налево и прямо, дождаться троллейбуса номер шесть, выйти на Таурагну, там уже совсем близко, через дорогу панельный дом. Наяву нет такой остановки[29] и панельного дома напротив, но пока Имре спит и играет на улице, они для него, безусловно, есть.

Иногда Имре снится, что он стоит посреди улицы и играет на трубе; в этом нет ничего удивительного, на трубе он играет и наяву. Правда, всё-таки не на улице, а в оркестре городской филармонии и ещё в Новой Прачечной, там по пятницам джазовые концерты, Имре часто зовут выступать в этот клуб. Надо будет как-нибудь наяву, – думает Имре, не просыпаясь – встать, например, у Ратуши, повеселить горожан. Когда играешь на улице, люди радуются больше, чем на настоящих концертах, и обязательно кто-нибудь начинает под музыку танцевать.

Иногда Имре снится, что он стоит посреди улицы и играет на трубе. По идее, ему должно нравиться, но на самом деле это тяжёлые сны. Имре снится, что он очень плохо играет, просто ужасно, хуже, чем в школе, ни в какие ворота, господи, так нельзя! – думает Имре, не просыпаясь, но почему-то продолжает играть. Он не то чтобы разучился, просто в этих снах какая-то другая среда, другое сопротивление воздуха, атмосферное давление, влажность и какие там ещё бывают важные факторы. И незнакомая, чья-то чужая труба. Или это его труба так во сне изменяется? Вместе с давлением, воздухом и всем остальным? Имре не знает, но иногда ему кажется, что это его трубе снятся страшные сны, а он в них участвует за компанию, потому что инструмент оживает, только когда его держит в руках музыкант.

Иногда Имре снится, что он стоит посреди улицы и играет на трубе. Совершенно ужасно играет, но откуда-то знает, что так и надо. В этом сне плохо играть – и есть хорошо. Почему хорошо, Имре не понимает. Понимать он привык наяву, а это всё-таки сон. То ли его плохая игра что-то немыслимое доказывает, то ли исподволь разрушает какое-то тайное зло. То ли Имре своими фальшивыми нотами кого-то сейчас побеждает, то ли проигрывает, зато отвлекает внимание от чего-то другого, важного, которое проиграть ни в коем случае не должно. Короче, Имре даже себе объяснить не может; впрочем, и не пытается, всё-таки это сон. Он просто стоит на улице и играет. Настолько скверно играет, что сам не всегда узнаёт мелодию. Но чаще всё-таки узнаёт.

Иногда Имре снится, что он стоит посреди улицы и играет на трубе. Очень плохо играет, позорище, но прохожие всё равно ему рады. Улыбаются, завидев издалека, останавливаются, кидают монеты в пустой футляр, или проходят мимо, приплясывая, особенно когда Имре снится, что он играет «Ламбаду», или какой-нибудь вальс. Ничего удивительного, что прохожим он нравится, уличный музыкант – всегда подарок судьбы, добрый знак. Его часто спрашивают: «Вы из Украины?» Имре кивает, так проще, чем вспоминать и рассказывать, как почти двадцать лет назад приехал из Сегеда на работу в Виленскую филармонию. Имре спит и не знает, откуда он взялся, кто он вообще такой.

* * *

• Что мы знаем о музыке?

Что музыка – вид искусства, в котором определённым образом организованные звуки используются для создания некоторого сочетания формы, гармонии, мелодии, ритма или иного выразительного содержания, – это нам сообщает словарь.

• Что мы знаем о музыке?

Что с точки зрения физики это распространяющиеся в воздухе продольные упругие волны, порождаемые колебаниями струн, столбов воздуха в трубках, голосов и ударов по звучащим телам.

• Что мы знаем о музыке?

Что в рамках теории (практики!) волновой природы материи, мы – тоже музыка. То есть с точки зрения непостижимого Господа (космоса), в горе и в радости, корчась от боли, окрыляясь надеждой, упиваясь ослепляющей ненавистью, убивая, спасая, утешая, бунтуя и подчиняясь, мы просто звучим. Мы поём.