Одри

– Одри, что происходит? – голос Дейва дрожит, в его глазах плещется дикая смесь недоумения и боли, от которой у меня внутри все сжимается.

Дэйв делает неуверенный шаг вперед, хрустальные осколки опрокинутого бокала крошатся под его туфлями. Его обычно безупречный костюм помят, галстук съехал набок. В его глазах плещется что-то дикое, первобытное – взгляд раненого зверя. Я слишком хорошо знаю этот взгляд.

К горлу подкатывает тугой ком, во рту пересыхает. Я сильнее сжимаю влажную от пота ладонь Джейсона, пытаясь найти в себе силы произнести то, что должна:

– Дэйв, прости… – мой голос предательски срывается, и я сглатываю. – Ты замечательный, просто невероятный человек и муж. Но тебе досталась я – такая ужасная жена. Прости. Я люблю Джейсона. И хочу быть только с ним.

Яркая молния прорезает чернильное небо, на долю секунды заливая террасу призрачным светом. В этой вспышке я вижу, как дрожащая рука Дэйва ныряет под пиджак. Мое сердце замирает. Он медленно достает руку – в ней тускло поблескивает его любимая платиновая фляжка.

– Тогда выпью за ваше счастье, – говорит он с горькой усмешкой, делая долгий глоток.

Внезапно тишину разрывают медленные, почти издевательские хлопки. От этого звука по спине пробегает острый холодок. Мы все как по команде оборачиваемся.

– Браво! – из тени выступает стройная женская фигура. – Ты сделала то, что я не смогла три года назад.

Незнакомка делает несколько грациозных шагов вперед, и свет уличных ламп падает на её точеное лицо. Она потрясающе красива той опасной красотой, что завораживает и пугает одновременно. Её темно-красные губы изгибаются в хищной улыбке:

– Я тебя так понимаю, дорогая. Выбирать между ними двумя – это действительно непередаваемые муки. Каждый по-своему превосходен. Каждый чертовски хорош собой, – она окидывает мужчин оценивающим взглядом.

– Вики? – хрипло произносит Дэйв. Он мертвенно бледнеет, словно увидел призрака. Фляжка выскальзывает из его ослабевших пальцев и со звоном падает на мраморный пол.

– Да, я, малыш, – она склоняет голову набок, рассматривая его с плохо скрываемым превосходством. – Соскучился? Я тоже по тебе скучала, но предпочитала наблюдать издалека. Знаешь, мне было так… занятно видеть, как ты нашел мне замену. Так сильно убивался горем после новости о моей трагической кончине, что решил забыться в своей подростковой любви? – она бросает на меня презрительный взгляд. – Умно, ничего не скажешь. Всегда знала, что ты практичный.

Тяжелая тишина повисает в воздухе. Я чувствую, как напряжение электризует каждую молекулу вокруг нас. Где-то вдалеке глухо рокочет гром.

– Ха-ха-ха, – её смех режет слух, заставляя меня вздрогнуть. – Ребята, что вы встали, будто призрака увидели? Хотя… – она театрально взмахивает рукой. – Ваша подружка была права, она всё поняла. Женская чуйка, куда без неё? Одри отчаянно пыталась вам объяснить, что я жива, но вы не хотели её слушать. – Виктория переводит взгляд на Джейсона, и её голос становится мягче. – Даже ты, Джейс, хотя мы с тобой уже виделись в больнице.

– Я думал, ты моя галлюцинация, бред, – Джейсон произносит это сквозь стиснутые зубы.

– А сейчас я тоже галлюцинация? – шепчет она, грациозно приближаясь к нему. В её движениях есть что-то кошачье, хищное. Она тянется к нему, пытаясь обвить руками, но Джейсон отшатывается, словно от ядовитой змеи.

Стою и не могу пошевелиться, пока я наблюдаю за этой драмой. Воздух настолько наэлектризован, что, кажется, вот-вот начнут проскакивать искры.

– Не трогай меня, – голос Джейсона звучит так, словно каждое слово причиняет ему физическую боль. Его обычно теплые глаза сейчас темны от ярости.

– Ты не рад видеть свою жену? – Виктория изящным жестом откидывает назад роскошные темные волосы. В ее голосе слышится наигранная обида, но глаза… глаза остаются холодными, как у змеи перед броском.

– Ты мне не жена, – цедит Джейсон сквозь стиснутые зубы. Его кадык дергается, когда он сглатывает.

– Ну, фактически развода не было, – она небрежно пожимает плечами, поправляя дорогой шелковый шарф на шее. – По документам ты просто вдовец. Забавно, правда?

Я вижу, как желваки играют на скулах Джейсона. Его пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что белеют костяшки:

– Ты знаешь, что я бы развелся с тобой в тот же день, когда узнал, что ты прыгала по членам моих друзей, – его голос дрожит от едва сдерживаемой ярости.

Виктория театрально прижимает наманикюренную руку к груди, на ее лице появляется выражение притворной боли:

– Сколько горечи в твоих словах, дорогой. – Она переводит свой кошачий взгляд на Дейва, словно громом пораженный. – А вот Дэйв, кажется, искренне рад меня видеть. Правда, милый?

Дэйв бледнеет еще сильнее, если это вообще возможно. Его кулаки сжаты так, что костяшки побелели, а на лбу выступили капельки пота.

– Просто скажи, зачем ты так со мной? – в голосе Джейсона слышится глубокая, застарелая боль. – Что я тебе сделал? Я любил тебя, был верен, потакал почти всем твоим капризам.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. То, чего я боялась больше всего, материализовалось прямо передо мной в образе этой сногсшибательной женщины. Виктория. Живая легенда. Та, чью тень я всегда ощущала между собой и Джейсоном, между собой и Дейвом. Теперь я вижу почему.

– Джейсон, милый, не стоит винить себя, – её голос льется как мед. – Дело не в тебе.

Я замечаю, как оба мужчины невольно следят за каждым её движением. В груди разливается холод. Даже сейчас, после всего что она сделала, она держит их как марионеток на невидимых нитях.

– Дело не во мне… А в чём тогда? – хрипло спрашивает Джейсон.

– В моём фетише… На взгляд, – она произносит это почти мечтательно, и меня передергивает от этой наигранной интимности.

– Взгляд? – недоумение в голосе Джейсона смешивается с настороженностью.

– Когда мы с тобой целовались на яхте той ночью, я чувствовала на себе горящий взгляд Дэйва, – Виктория облизывает губы, и я вижу, как Дэйв вздрагивает от этого простого жеста. Сердце сжимается от боли. – Его глаза… В них было столько желания и боли одновременно.

Я обхватываю себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Каждое её слово – как нож в сердце. Теперь я понимаю, почему они оба так и не смогли её забыть. Она словно создана, чтобы сводить мужчин с ума. Идеальная, роковая, безжалостная. А я… я просто бледная копия, пытающаяся заполнить пустоту, которую она оставила в их сердцах.

– И когда всё это началось, Виктория? – голос Джейсона дрожит от ярости. – Сколько лет нашего брака я прожил, не подозревая об измене?

Горькая усмешка появляется на моем лице. Какой же я была наивной, думая, что смогу когда-нибудь занять её место. Эта женщина – как яд, который навсегда отравил их обоих.

– В ту самую ночь на яхте, – глухо произносит Дэйв, не поднимая глаз.

Я вижу, как Джейсон словно получает удар под дых.

Мои ногти впиваются в ладони до боли. Я чувствую себя лишней в этой сцене, словно случайный свидетель чужой трагедии. Их общее прошлое, их боль, их страсть – всё это существует в каком-то другом измерении, куда мне нет доступа. И от этого осознания больнее всего.

– Что за херня? – Джейсон резко оборачивается, его лицо искажается от шока.

– Я возвращался в свою каюту, когда встретил Викторию, выходящую от тебя, – Дэйв говорит медленно, словно каждое слово причиняет ему боль. – Она была такой… раскрасневшейся, возбужденной. Чёрт, как же я ревновал! С первого взгляда она запала мне в душу, и я проклинал себя за то, что не познакомился с ней первым. Она заметила мой взгляд… И через минуту мы уже были в моей каюте. Это было как наваждение. А утром ты, смеясь, спрашивал про третью девчонку – Эмили, чьи стоны разносились по яхте. Я промолчал, когда ты хвастался своей ночью с Вики. Как я мог признаться?

Джейсон стоит, словно громом пораженный. Его мир рушится на глазах.

– О, мальчики, – мурлычет Виктория, и в её голосе слышится неприкрытое возбуждение. – Та ночь была божественной. Я до сих пор вздрагиваю от этих воспоминаний…

– Твою мать! – взрывается Джейсон. – Ты пошла к нему сразу после меня?!

– Дорогой, это была такая захватывающая игра. Спонтанность разжигает страсть…

– Так ты изменяла мне с самого начала? – он поворачивается к Дэйву. – А ты? Почему молчал столько лет?!

– Прости, друг, – Дэйв проводит рукой по лицу. – Я постоянно собирался всё рассказать, думал, мы оба порвем с ней. Но эти острые ощущения… тайные встречи… Это затягивало как наркотик. А ты всё глубже влюблялся, и я тоже… Когда ты сделал ей предложение, я понял – всё зашло слишком далеко. Я умолял её выбрать меня, тоже предлагал руку и сердце, но…

– Зачем выбирать? – перебивает Виктория, её глаза лихорадочно блестят. – Нам было так хорошо втроём.

– Хорошо?! – голос Джейсона пронизан ледяным презрением. – Я строил с тобой будущее, верил каждому слову. А ты все эти годы просто развлекалась с моими друзьями.

– Я не виновата, что они все хотели меня, – она пожимает плечами. – Ты бы видел их взгляды…

– Заткнись! – рычит Джейсон. – Я больше не желаю слышать ни слова этого бреда!

– У тебя есть обида на меня, – она говорит так, будто речь идет о пустяковой ссоре, – но с этим можно поработать у психолога.

– Психолога? – Джейсон издает горький смешок. – Ты советуешь мне психолога? Ты чокнутая сумасшедшая, которая инсценировала свою смерть. По тебе плачет психушка.

Её глаза медленно скользят по нашим лицам, изучая реакцию каждого. В горле пересохло, а сердце колотится как безумное.

– Что ж, – она грациозно опускается на металический стул, закидывая ногу на ногу. На её губах играет загадочная улыбка. – Вы, наверное, хотите знать, как я смогла всё провернуть и, главное – почему я это сделала?

Она делает драматическую паузу, наслаждаясь нашим вынужденным вниманием:

– Три года назад я мучалась от этого любовного треугольника. Я любила вас обоих, – её голос становится мечтательным, почти нежным, но в глазах мелькает что-то холодное, расчетливое. – Каждый день был пыткой. Выбрать кого-то одного казалось невозможным…

Виктория подается вперед, её глаза блестят лихорадочным огнем:

– Я хотела вас обоих, навсегда. Но судьба, – она кладет руку на живот, – распорядилась иначе. Беременность спутала все карты. Ребенок мог быть только от одного из вас, и это означало неизбежный выбор.

Её губы изгибаются в жестокой улыбке:

– Но прежде чем сделать этот выбор, я решила провести… эксперимент. Чья любовь окажется сильнее? Кто искреннее оплачет мою смерть?

Я вижу, как пальцы Джейсона впиваются в спинку стула.

– Поначалу всё шло идеально. Вы оба тонули в горе. Джейсон особенно красиво страдал, – она бросает на него томный взгляд. – А вот Дэйв… Дэйв быстро нашел утешение. Тогда я поняла – Джейсон любит сильнее. Оставался последний тест – сможет ли эта любовь пережить правду о моих… развлечениях?

– Что ты несешь, больная?! – Джейсон взрывается, его голос дрожит от ярости. – Какая, к черту, любовь?! Ты трахалась с моими друзьями! Все, кому я верил, предали меня! У меня осталась только жажда мести. Если бы ты не "умерла", я бы убил тебя своими руками, когда узнал правду!

– Джейс, я понимаю твои чувства… – начинает она елейным голосом.

– Погоди, – перебивает Дэйв, его голос хриплый от волнения. – Ты действительно была беременна? Экспертиза подтвердила…

– О, это? – Виктория небрежно взмахивает рукой. – Просто удачное совпадение. Беременная самоубийца, даже не знавшая, кто отец. Её тело оказалось очень кстати. Немного грима, поддельная родинка – и готово. Никто не задает лишних вопросов к трупам в морге.

– А ребенок? – Дэйв подается вперед. – Ты сохранила беременность?

– Да, – она улыбается, как кошка, играющая с мышью. – Малыш Майк прекрасно себя чувствует.

– Где он? – голос Дейва срывается.

Виктория медленно поднимается с кресла, её глаза сверкают:

– Я ведь еще даже не сказала, чей это ребенок, Дэйв.

– Чей? – в голосе Дейва дрожит надежда.

Глядя на эту картину я задумалась. Всё время нашего брака я корила себя за то, что пытаюсь заполнить Дэйвом отсутствие в моей жизни другого человека, но как оказалось Дэйв поступал со мной точно также. И я была в этом права.

– Мне плевать, чей он, – резко бросает Джейсон, сжимая кулаки. – Не думай, что это поможет тебе вернуть моё расположение. Ты могла нагулять его от кого угодно.

Виктория приподнимает бровь, её губы растягиваются в хищной улыбке:

– Серьезно, Джейс? Ты не захочешь увидеть своего сына?

Дэйв застывает, словно громом пораженный. Я вижу, как краска отливает от его лица.

– Не неси чушь, – Джейсон почти рычит. – Я не верю ни единому твоему слову. Ты конченная лживая тварь. Никакой ребенок не заставит меня ненавидеть тебя меньше.

– Это первые эмоции, дорогой, – её голос сочится фальшивой заботой. – Я понимаю. Скоро они утихнут, и ты захочешь увидеть маленького Майки.

– Заткнись! – взрывается он.

Джейсон резко поворачивается ко мне, притягивает к себе, обнимая как спасательный круг:

– Одри, давай уедем отсюда.

– Может, это поможет тебе поверить моим словам? – Виктория достает сложенный лист бумаги.

– Что это? – напряженно спрашивает он.

– ДНК-тест, – она произносит это с торжествующей улыбкой.

Дэйв словно подкошенный опускается на колени, закрывая лицо руками.

– Прости, Дэйв, – её голос звучит почти нежно. – Я бы хотела, чтобы это был ты. Я люблю тебя, но судьба распорядилась иначе.

Джейсон молниеносно оказывается рядом с Викторией, выхватывает у неё листок и впивается в него глазами. Она тем временем склоняется к Дейву, нежно гладит его по голове, словно маленького ребенка.

– Неужели ребенок от другого мужчины может стать помехой нашей с тобой любви? – мурлычет она.

Меня передергивает от этого спектакля. Какая же она искусная манипуляторша – играет на их чувствах, как опытная пианистка на клавишах.

Внезапно Джейсон, прочитав документ, резко хватает Викторию за плечо, разворачивая к себе. В его глазах полыхает ярость:

– Где ребенок?

– Вот как ты заговорил? – она насмешливо щурится. – Две минуты назад ты утверждал, что он тебе не нужен.

– Хватит играть с моими нервами, – его пальцы сжимаются на её плече сильнее. – Я тебя лично убью. И мне ничего за это не будет, ты ведь официально уже труп.

– Тогда оставишь своего сына без матери, – она даже не морщится от боли. – И сам никогда его не увидишь.

– Чего ты хочешь? Говори.

Её лицо озаряется победной улыбкой:

– Вот. Теперь я чувствую, мы найдем понимание.

– Денег? – он усмехается горько. – Сколько? Давай, я знаю, ты скромничать не будешь.

– Ты прав, – она медленно освобождается от его хватки. – Мне положено 50% в случае развода, которые я не смогла забрать по понятной причине. – Она делает паузу и добавляет с ледяной улыбкой: – Но еще я хочу, чтобы ты прекратил всякое общение с Одри.

– Что? – его голос срывается.

– Выбирай, – она чеканит каждое слово. – Либо твой сын, либо она. Подумай, стоит ли она того, чтобы лишить себя возможности увидеть единственного сына?

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Виктория смотрит на меня с торжествующей улыбкой, и я понимаю – она всё просчитала. Каждый шаг, каждое слово. Мы все – лишь пешки в её жестокой игре.

Джейсон медленно поворачивается ко мне. Его взгляд встречается с моим, и время словно останавливается. В этой бесконечной секунде я вижу всю боль его выбора, всю тяжесть решения, которое ему предстоит принять.

Внутри всё сжимается от мучительного ожидания. Я знаю, что пойму любой его выбор. Как можно требовать от мужчины отказаться от собственного ребенка ради отношений с женщиной? Сын – это кровь, это часть тебя, это вечность. А я… я всего лишь девушка, одна из многих возможных.

– Стоит, – его голос звучит твердо, уверенно. – Она стоит всего на этом свете.

Слезы застилают мои глаза, когда он продолжает:

– А ты не стоишь ничего. Твои дешевые манипуляции на мне больше не работают. Твой сын останется без отца по твоей вине. Потому что ему досталась чокнутая на всю голову больная мамаша.

Виктория застывает с приоткрытым ртом – впервые за весь вечер она теряет свое самообладание. Её маска треснула, обнажая растерянность и злость.

Джейсон делает шаг ко мне, притягивает к себе и целует – яростно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю свою боль и страсть. Его рука крепко обвивает мою талию, и мы вместе идем к выходу, оставляя позади осколки её жестокой игры.

В этот момент я понимаю, что настоящая любовь не требует жертв и не ставит условий. Она просто есть, чистая и безусловная, способная противостоять любым манипуляциям и интригам.