Дни и недели понеслись вскачь: будто в незримом механизме мироздания сжатую до предела пружину вдруг отпустили на свободу. Затяжные осенние дожди сменили снегопады и метели, а когда ветер дул с моря, лишённые листвы ветви клёнов и тополей обрастали мохнатой бахромой инея. Зима выдалась необычайно суровой, — что само по себе несвойственно мягкому морскому климату западного побережья. Видимо, механики из небесной канцелярии решили взять бессрочный отпуск, забросив свои обязанности и пустив дела на самотёк.

Ноябрь, а за ним декабрь и январь пролетели незаметно: Элис взялась за расследование, засучив рукава, за ворохом дел не замечая ход времени. Она была всецело поглощена работой, — двадцать четыре часа, семь дней в неделю. Расслабляться нельзя было ни на секунду. Редко когда удавалось найти время для отдыха: девушка держалась лишь благодаря кофеиносодержащему коктейлю, напрочь отбивавшему мысли о сне. Энергетик, однако, доставать было всё сложнее, равно как и съестные припасы: люди бежали из города сломя голову. Отчасти этому способствовали участившиеся случаи столкновений со спектралами, отчасти — отставка губернатора и чрезвычайное положение, введённое сразу после того, как за одну ночь неизвестными диссидентами были взорваны сразу три Скайлендских энергостанции. Впрочем, неизвестными они были лишь для обывателей; Элис же и её коллегам было прекрасно известно, чьих рук это дело. Что, однако, никому не прибавляло оптимизма: ведь до сих пор оставалось непонятно, как вражеским шпионам удалось обстряпать эти диверсии под самым носом у ДВР.

Острый дефицит энергии практически полностью парализовал экономическую жизнь Скайленда. Продукты, не успев как следует подорожать, исчезли с прилавков, университеты отправили своих студентов в бессрочный академический отпуск, а из-за взлетевшей до небес абонентской платы за подключение турбомобилей к городской сети Грейстоун некоторое время выглядел как декорация к футуристическому кинофильму: брошенные за ненадобностью машины заполонили улицы и проспекты, и так и стояли, постепенно превращаясь в металлолом, пока их не растащили на запчасти. Кто-то, однако, предпочёл продать своё имущество, но оплатить драгоценные крохи электричества, дабы покинуть столицу. Находиться в Грейстоуне стало небезопасно: градоначальники оказались неспособны совладать с растущей преступностью, и за три месяца население города сократилось почти в десять раз. Даже те, у кого не было родственников или знакомых в провинции, предпочли уехать, решив, что добровольное изгнание и отсутствие благ цивилизации всё же лучше, чем жизнь в постоянном страхе. Ибо все прекрасно понимали: последняя действующая энергостанция на континенте находится в столице, и если неведомые враги доберутся и до неё, Грейстоун будет стёрт с лица земли.

Растущей панике потворствовали и противоречивые слухи о скором конце света, — противоречивые потому, что достоверно никто ничего не знал, а в передаваемых молвой россказнях фигурировали несколько десятков различных сценариев апокалипсиса: от неконтролируемого роста чёрной дыры до восстания драконов-мутантов.

Элис как никто понимала всю серьёзность положения. Её возмущала медлительность и беспомощность властей, сердила близорукость агентов, не сумевших помешать реверсайдским подрывникам, раздражало мнимое спокойствие Реджинальда, злило надоедливое внимание Теренса, бесконечные колкости Питера и даже собранная уверенность Анабель.

Три месяца кропотливой работы не увенчались успехом: кто именно из агентов ведёт двойную жизнь, Элис так и не выяснила. То ли она недостаточно тщательно искала, то ли шпион оказался осторожнее, чем она думала, и сумел тщательно подчистить за собой следы, но с мёртвой точки расследование не сдвинулось ни на йоту.

За минувшее время девушка побывала в Реверсайде ещё четыре раза, — однако никакой сколько-нибудь ценной информации ей добыть не посчастливилось. Единственное, что удалось выяснить: в Нулевом отделе существует раскол, и ситуация накаляется с каждым днём. Политику Моргана и его приближённых поддерживают далеко не все, и возглавляет оппозицию агент по имени Джонатан Стейтон.

Но куда больше таинственной личности Стейтона её волновала неминуемая близость энергетического кризиса. Месторождения октаниума находились на грани истощения, его запасы таяли на глазах, а врата, через которые похищенный металл переправляется в зеркальный мир, так и не нашли. Станции можно отстроить, — пусть на это уйдут месяцы, если не годы, но без топлива от них не будет никакого проку.

Единственно возможным выходом был и оставался создание альтернативного источника энергии, который мог бы заменить октаниум. В противном случае пришлось бы смириться с неизбежностью возвращения в средневековье.

Тем временем в самом Реверсайде дела обстояли немногим лучше: мир, раздробленный на сотни враждующих княжеств, был измучен не прекращающимися междоусобицами; половина городов лежала в руинах, и лишь в Дарквуде, — крупнейшем мегаполисе и бывшей столице объединённых земель ещё теплилась жизнь. Пожалуй, жители этого мира заслуживали бы жалости и сострадания, — если бы не были врагами.

Феликс настаивал, чтобы они официально заявили о краже октаниума, и потребовали немедленно вернуть похищенное, но Реджинальд не согласился с ним, мотивировав это тем, что нельзя обвинять бездоказательно. А никаких других улик, кроме полученной с риском для жизни аудиозаписи, пока обнаружено не было. С одной стороны, Элис понимала и разделяла возмущение своего куратора, с другой — вынуждена была согласиться с Реджинальдом: потребуй они компенсации сейчас, договор о перемирии можно будет порвать и использовать по прямому назначению бумаги, на которой он был напечатан.

Вспомнив, какой скандал Феликс устроил на последнем совещании, Элис поморщилась, — тогда дело едва не дошло до драки. Ей тоже досталось на орехи. «Почему мы топчемся на месте?» — сердито передразнила она Реджинальда, завязывая шарф, — «Когда ты уже раскопаешь хоть что-нибудь?»

Как будто она баклуши бьёт.

Постоянные отключения энергии, никак не комментируемые властями, постепенно стали нормой, поэтому Элис ничуть не удивилась, когда, выйдя на улицу, оказалась в полной темноте. Ледяной ветер тут же сорвал с головы капюшон. Натянув его обратно, девушка зажгла на ладони шарик белёсого света, и направилась к парковке.

В декабре Элис, наконец, забрала турбомобиль из ремонта, и с тех пор он каждый вечер ждал её у ворот штаба.

Усевшись в машину, она включила радиатор, чтобы немного согреться. К сожалению, злоупотреблять этим было нельзя: за короткий световой день аккумуляторы еле-еле успевали зарядиться.

Раньше в это время суток в столице бурлила жизнь, сейчас же Грейстоунские проспекты были пустынны. Трамваи ходили раз в полдня, как и поезда метро, развозя немногочисленных горожан на работу и обратно, частный транспорт вымер, что твои динозавры, и только турбомобили на солнечных батареях да гужевые повозки изредка нарушали тишину безлюдных перекрёстков рокотом мотора и цоканьем копыт.

Элис осторожно выехала на мостовую. Череда заморозков и оттепелей превратила асфальт в самый настоящий каток; машину то и дело заносило на скользкой дороге. Фонари по-прежнему не горели, — поэтому никто не мог увидеть, как из-за поворота появился ярко-красный «Гелиос» и, набрав скорость, устремился навстречу морозному зимнему вечеру.

Одолев мост, алая машина пересекла площадь Содружества, нырнула в лабиринт узких улочек, и вскоре притормозила у обшарпанного фасада неказистого двухэтажного здания.

Здание это, что приглянулось Элис, было ничуть не лучше и не хуже, чем соседние, однако, кое-что примечательное у него всё же имелось: окна были уютно освещены, а газовая лампа у входа дружелюбно подмигивала, приглашая внутрь. Из гостеприимно распахнутых дверей доносился соблазнительный аромат свежей выпечки и кофе.

Когда-то кофейня «Одинокий Фэрлинг» ничем не выделялась среди сотен точно таких же забегаловок, коих во все времена было полным-полно в центре столицы. Но с недавних пор «Фэрлинг» оказался одним из немногих заведений в Старом городе, которые всё ещё продолжали работать. Потому что господин Отто Риттендорф, хозяин кофейни, был магом.

В последнее время Элис частенько заглядывала сюда. Непринужденная, лишённая церемониальности и снобизма атмосфера этого места давала возможность хоть ненадолго отвлечься от мрачных мыслей. Для неё маленькая кофейня была чем-то вроде отдушины, окна в мир, полностью противоположный её собственному: в мир с оплывшими свечами в позеленевших от времени медных канделябрах, с фарфоровыми статуэтками на каминной полке, с кукушкой, живущей в настенных часах.

Здесь всегда было по-домашнему тепло и спокойно. Вдобавок, из болтовни посетителей можно было подчерпнуть немало полезных сведений.

И ещё здесь готовили очень неплохой кофе.

— Поздновато ты сегодня, — заметил хозяин кофейни, завидев девушку в дверях, — Работы много было?

— Мне двойной эспрессо без сахара, — Элис оглядела зал, выискивая свободное место: почти все столики были заняты.

— Проходи, Джин, — господин Риттендорф по-отечески ласково улыбнулся гостье, — Кофе сейчас сварят.

Отто Риттендорф был дородным седовласым мужчиной, успевшим обзавестись блестящей лысиной и солидным брюшком. Как и почти все маги, он предпочёл остаться в городе, и даже не стал закрывать кофейню. Кроме того, он один из немногих в Грейстоуне знал настоящее имя девушки, однако при посторонних всегда звал её Юджинией.

— Спасибо, Отто, — пробормотала Элис, обессиленно падая в кресло. Пара-тройка любопытных взглядов обратилась к девушке в синей униформе, но, перехватив её пасмурный взгляд, одинокие завсегдатаи «Одинокого Фэрлинга» сочли за лучшее воздержаться от расспросов и комментариев и вернуться к своим разговорам.

Отто поставил на стол чашку с дымящимся напитком.

— Я смотрю, ты похудела, — он неодобрительно нахмурился, — Чем хоть вас там кормят-то?

— Поверь, тебе лучше этого не знать, — мрачно хмыкнула Элис, собирая ложечкой кофейную пенку, — Расскажи лучше, что слышно. Есть какие-нибудь новости?

— Да какие тут могут быть новости! — устало махнул рукой пожилой маг, — Сама видишь, что происходит. По городу рыщут ночные демоны, — он обеспокоенно понизил голос, — Только на этой неделе их видели как минимум дважды. Всё чаще… Чего ж ты хочешь? Сейчас зима, ночи длинные. А уличное освещение, бывает, целыми сутками не включают. Так не только спектралы, того и гляди, кто-нибудь почище заведётся…

— Спектралы любят холод и мрак. Солнечный свет губителен для них. Скоро весна. День прибавится, тогда станет полегче.

— Мне кажется, всё гораздо хуже, — промолвил Отто после пары секунд раздумий.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Спектралы… Они не такие, как прежде. Они мутируют, становятся сильнее. Я полагаю, у них выработался иммунитет к свету. Когда рванула станция «Клаудшир», радиационный фон сильно вырос.

— Думаешь, что это как-то сказалось на спектралах?

— Это сказалось на всех нас. Но спектралы гораздо уязвимее людей. У них ведь нет физической оболочки, — только эфирное тело, тонкая материя. Радиация оказалась для них чем-то вроде вакцины: поток высокоактивных частиц, по структуре схожий с солнечным излучением, но в разы слабее, пронизывающий всё пространство насквозь. От него не спрячешься за метровыми стенами и железными заборами.

— С наступлением рассвета ночные демоны стремятся укрыться в пещерах, глубоко под землей…

— Но радиация проникает и туда. Для неё нет преград, — Отто задумчиво прищурился, — Возможно, более интенсивное излучение уничтожило бы их, но… — Он вдруг поднял глаза на девушку, — Ты ведь не просто так спрашиваешь об этом, я прав?

— Ты же знаешь, Отто, — Элис потупилась, — Я не могу говорить об этом.

— Всё тайны, да тайны, — проворчал он, дергая себя за бороду, — Дорого бы я дал за то, чтобы помочь тебе.

— Ты и так мне помогаешь. Ты ведь не уехал, не сбежал.

Господин Риттендорф невесело рассмеялся.

— Капитану не пристало покидать свой корабль, коли на нем ещё остаются матросы и пассажиры. К тому же, кто-то должен варить кофе.

Элис поставила пустую чашку на блюдце. После протеиновой баланды, по цвету похожей на болотную жижу, а по вкусу — на пластилин, скромный ужин из эспрессо и булочки с корицей в «Одиноком Фэрлинге» казался роскошным до неприличия.

— Погоди минутку, — пробормотал Отто, увидев, что она собирается уходить, — Тебе письмо, — он вытащил из-за пазухи бумажный цилиндрик и протянул его Элис.

— От отца?

— Он велел взять с тебя слово, что ты выйдешь на связь.

Девушка еле удержалась от того, чтобы не закатить глаза к потолку.

— Генри мне жаловался, — он виновато развёл руками, — Не пишешь, не звонишь. Плюс эти беспорядки. Пойми, Элис, он же беспокоится за тебя. И о чем ты только думаешь? Одна работа на уме. Совсем себя не жалеешь.

— Отто, — голос Элис вдруг стал холоднее льда, сиреневые глаза потемнели, — Он ничего не должен знать.

— Обижаешь! — хозяин кофейни слегка нахмурился, — Что же я, по-твоему, первый день живу на свете, что ли? Думаешь, я не понимаю, что вы там не в бирюльки играете?

Элис напряжённо сцепила пальцы.

— Конечно, — продолжал Отто, — Я всегда был далёк от всех этих загадок и секретов. Такие дела меня не прельщают. Твое ведомство отвечает за нашу безопасность: этой информации мне вполне достаточно, и я не собираюсь выпытывать у тебя подробности. Слухов про вас ходит масса, но мне на это плевать. Я доверяю тебе. Я верю, что ваша работа важна.

— Отец думает, я продолжаю корпеть над своим исследованием, — со вздохом пробормотала Элис, — Пожалуй, ты единственный, кто знает, чем я занимаюсь на самом деле. Кроме Лори, конечно.

— В детстве мы с твоим отцом мечтали, что когда-нибудь вместе отправимся на поиски приключений, — маг говорил медленно, с трудом облекая в слова ожившие воспоминания, — Куда-нибудь на восток. Многие путешественники едут именно на восток — там много диких, неосвоенных земель. Но судьба распорядилась иначе. Генри решил выполнить гражданский долг и пошёл служить, я уехал в столицу. Наши пути разошлись, и многое осталось лишь в мечтах…

— Признайся, — перебила его Элис, — Отец попросил тебя присмотреть за мной? Попросил, зная, что старый друг не сможет не согласиться?

— Вовсе нет! — Отто густо покраснел, — Ну, то есть, он намекал на это. Но наша дружба здесь не при чём! Повторяю: от меня Генри никогда ничего не узнает. Пойми, я действительно хочу помочь. И я не стану задавать лишних вопросов.

— Людям нравится чувствовать себя причастными, — заметила Элис, — Не зная броду… Ты ведь даже примерно не представляешь, с чем нам приходится иметь дело.

— Например, со спектралами.

— Спектралы? — Элис усмехнулась, — Меньшее из зол.

— Что ж тогда большее?

Девушка промолчала.

— Не забывай: я неплохой маг, — напомнил Отто. — И если я могу быть тебе полезен, я к твоим услугам.

— Ловлю на слове, — сдалась Элис, поняв, что спорить напрасно, — Если мне будет нужна помощь, ты первый, к кому я обращусь. Сам напросился, — она встала из-за стола и потянулась за пальто, — Пойду я. Надо поспать хоть немного.

— И не тяни с ответом, — Отто тепло улыбнулся. — Обещай, что напишешь отцу. Я перешлю письмо в Маунтин-Парк.

Домой Элис возвращалась пешком: поднялась метель, снизив видимость почти до нуля, а на портал тратить силы не хотелось. Вопреки доводам рассудка, она ощущала себя виноватой: перед жителями Грейстоуна, которые оказались вынуждены покинуть родной город, перед отцом, волновавшимся за неё, перед своими коллегами-агентами в целом и каждым из них в частности: за то, что, так и не сумев вычислить перебежчика, она продолжала подозревать всех. Чувство вины не покидало её почти никогда, — это отвлекало, демотивировало и выводило из равновесия.

Но больше всего она злилась на себя из-за того, что до сих пор продолжала то и дело вспоминать о Дэниеле.

«О мистере Уинстоне», — сердито поправила себя Элис, — «Мы не так близко знакомы. Если он со мной „на ты“, это не значит, что я тоже позволю себе опуститься до фамильярности и панибратства».

Почему этот дерзкий молодой человек занимает её мысли, несмотря на то, что они не виделись уже почти три месяца?

* * *

Элис разбудила возня на чердаке: это Лори вернулся с ночной охоты. Наспех одевшись, она вышла в коридор и на цыпочках двинулась к чердачной лестнице. Эмили и миссис Браун остались в городе, чему Элис была несказанно рада, — ей не хотелось менять адрес. Но сейчас обе они крепко спали. Вряд ли Лори их потревожил: слух человека не такой острый, как у мага, да и с первого этажа мало что услышишь.

— Юджиния, это ты?

Девушка подскочила от неожиданности: у подножия лестницы стояла Эмили в кружевной ночной рубашке. В руке у неё качалась масляная лампа.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты тоже проснулась из-за шума? — с тревогой прошептала Эмили и подняла лампу повыше, — Похоже, кто-то забрался в дом.

— Ммм… Я ничего не слышала, — для убедительности Элис покрутила головой, делая вид, что прислушивается, — Может, тебе это приснилось?

— Да нет же! — Эмили стояла на своём, — Там кто-то есть.

Элис спустилась вниз и взяла Эмили за руку.

— Никого там нет. У слухового окна ставня держится на одной петле, и стучит от ветра.

— А мне показалось, что кто-то скрёб когтями по крыше и рычал, — не унималась Эмили, — Мне страшно.

— Ну, Лори, ну, удружил… — сквозь зубы процедила Элис.

— Что?

— Ничего, — Элис решительно отобрала у неё фонарь, — Иди спать. А я поднимусь, посмотрю, что там.

— Я с тобой!

— Нет.

Эмили обиженно надула губы.

— Считаешь, я не в состоянии постоять за себя?

Воздух между ними нагрелся и пошёл волнами, какие бывают от мощного источника излучения. Какие-то несколько секунд Элис колебалась, прежде чем ответить.

— Считаю. И тут не на что обижаться. Ты не сможешь изменить свою суть. Если нас действительно там поджидает нечто опасное, будет лучше, если ты не будешь мешаться под ногами. Прости за прямоту, Эми, но ты не маг.

«Или всё же нет?»

— Ты же сама только что уверяла, что это всего лишь ставни! — крикнула Эмили ей вслед, но Элис уже вскарабкалась на лестницу, открыла люк, ведущий на чердак, и, подтянувшись на руках, забралась наверх. Неяркое пламя лампы осветило полумрак, и девушка успела заметить длинный чёрный хвост существа, поспешно скрывшегося в треугольном проеме слухового окна.

— Нет тут никого, — крикнула Элис, выглядывая в люк, — Только пыль и паутина.

И много чёрной шерсти. Но ей это знать не обязательно.

— Точно? — настороженно переспросила Эмили.

— Точнее некуда. Я починю ставни, так что можешь спать спокойно. Больше никаких ночных шорохов.

Когда Эмили ушла восвояси, Элис прикрыла люк и подошла к окну.

— Лори! — тихо позвала она.

И услышала в ответ знакомое рычание.

Фэрлинг помог ей выбраться на крышу. У стены дома, вплотную примыкавшего к дому миссис Браун, нашлось местечко, где почти не было ветра. Снега, однако, здесь намело столько, что девушка провалилась в него по пояс.

— Что ты наделал! — Элис посмотрела на фэрлинга с упрёком, — Эмили слышала, как ты тут шуршишь. Она чуть было не заявилась на чердак, я еле её удержала. Неужели нельзя было потише?

— Ультразвуковые частоты лежат за пределами диапазона, доступного для человеческого уха.

— Эмили тебя услышала с первого этажа!

— Эмили? Светловолосая девушка, что живёт здесь?

— Именно!

— Понятно. Она услышала, потому что она — маг.

Элис закашлялась.

— Что?!

— Не притворяйся, что для тебя это новость. Ты не могла её не почувствовать.

— Я почувствовала, но… — Элис задумчиво посмотрела на небо, покрытое клочьями облаков, — Я сомневалась. От неё исходит тепло, но очень слабое. Так бывает у маленьких детей, или у тяжелобольных. Сама она, между прочим, считает себя человеком. Странно получается.

— Странно?

— Никто из наших не распознал в ней мага.

— Может, они были невнимательны?

— Вряд ли. Семьи и родственники домовладельцев тщательно проверяются.

— Значит, недостаточно тщательно.

Над крышами Грейстоуна медленно поднималось оранжевое февральское солнце. Лориан обнял Элис крылом, заслоняя от ветра.

«Случайность ли это?»

За время работы в Департаменте разведки Элис усвоила: случайностей не бывает. Возможно, Эмили не та, за кого себя выдаёт? Надо будет поговорить на эту тему с Феликсом или Кристофером.

— Лори…

— Да?

— Ты хочешь, чтобы я тебе рассказала?

— О чём?

— Обо всём, — Элис смущённо копнула снег сапогом, — Чем я занимаюсь, и вообще.

— Не стоит, — просто ответил фэрлинг, — Если тебе о чём-то нельзя говорить, не говори. Ты принесла присягу. Я не стану подглядывать твои мысли.

— Ты на меня не обижаешься?

— Конечно, нет. Мне всё равно, чем ты занимаешься. На моё к тебе отношение это не повлияет. Я знаю тебя настоящую.

Элис увидела, как десятью метрами ниже Эмили вышла из дому, и, заперев дверь, побежала на работу.

— С начала времён, — заговорил Лори, — Люди и маги сперва придумывают себе проблемы, а затем бьются над их решением. Должно быть, чтобы придать своей жизни смысл. Так было раньше, так будет и впредь. Нужно родиться фэрлингом, чтобы понять, о чём я говорю. Мы выше всего этого. Мы не видим логики в человеческих дрязгах, и не поддерживаем их. Поэтому мне нет дела, на чьей ты стороне, Элис. Потому что я знаю: нет другой стороны.

«Реверсайд — другая сторона!» — чуть было не воскликнула Элис.

— Мир не делится на «правых» и «неправых», — фэрлинг обвил хвостом передние лапы, — И на «свет» и «тьму» он тоже не делится. Может, когда-нибудь ты поймёшь, и согласишься со мной.

— Вот скажи, Лори, в кого ты такой умный? — девушка всплеснула руками, — Ты ведь не убелённый сединами старец. Тебе и пяти лет нет. По человеческим меркам — дитя.

— Но не по меркам фэрлингов. Для нас время течёт иначе. К тому же, фэрлинги обладают коллективным разумом.

— То есть?..

— Мне не обязательно находиться рядом со своими сородичами, чтобы общаться с ними. Единое информационное поле помогает нам всегда оставаться на связи, где бы мы ни находились. Моя мудрость — это мудрость из глубины веков, в том нет моей личной заслуги.

— То есть, то, что известно одному, известно всем? — торопливо уточнила Элис, — Тогда ты сможешь мне рассказать! Какую тайну обо мне знают фэрлинги? Что есть такого, что я сама о себе не знаю?

Внезапно Лориан погрустнел и отвернулся, пряча глаза, и Элис поняла, что он не ответит.

— В другой раз.

— Почему не сегодня? — растерялась она, не пытаясь скрыть разочарования.

— Этот разговор не на один час.

— Я имею право знать! — со слезами в голосе взмолилась Элис, — Лори, пожалуйста!

— Солнце уже высоко. Тебе пора, Элис. Пора вернуться к делам, — фэрлинг поднялся на лапы и расправил крылья, ловя попутный ветер.

— Ты опять уходишь от ответа!

— Ещё не время.

— Когда же оно придёт, это время?!

Лориан отвернулся и взмыл ввысь, через мгновение превратившись в крылатую чёрную точку. Сквозь помехи эфира и магнитные поля от многочисленных энергоприёмников Элис еле разобрала его ответ.

«Скорее, чем ты думаешь».

* * *

В вестибюле штаба было как никогда людно: у турникета Элис заметила пёструю группу незнакомых людей, человек десять, по виду — вчерашние студенты. Заметно было, что все они сильно нервничали, хотя и старались держаться уверенно, и не подавать виду.

Элис опустила капюшон и увидела спешащую к ней Анабель.

— Привет, — она покосилась на толпу, — Новобранцы?

— Ага, — кивнула подруга, — Крис взял себе новую группу.

— Вот счастье-то, — Элис подышала на закоченевшие руки, — Пополнение нам сейчас не помешает. Прощайте, ночные дежурства.

— Сэр Паркер тебя на ковёр вызывает, — на лице Анабель отразилась озабоченность, — Он сейчас у себя.

— И что я ему скажу? — проворчала Элис, — Извините, не получилось, ставьте «четыре»? Это просто детский лепет. Прошло три месяца, а воз и ныне там.

— Неправда! Ты делаешь всё, что в твоих силах!

— Выходит, не всё!

Последние слова она выкрикнула так громко, что две девушки из новичков обернулись в их сторону. Сердито насупившись, Элис вышла на улицу, Анабель — за ней.

— Я с самого начала допустила ошибку. Не надо было демонстрировать аудиозапись перед всеми. Я должна была настоять на том, чтобы Реджинальд прослушал её один.

— А что, если предатель — Реджинальд? — прошептала Анабель, придя в ужас от собственного предположения.

— Нет, не думаю. Кто угодно, но только не Редж. Он безраздельно предан департаменту. Да и мотивов у него нет.

— С мотивами вообще сложно. Деньги?

— Чушь. Кому из нас настолько нужны деньги? — Элис опустилась на корточки, прислонившись спиной к стене, — Нет, здесь что-то другое… Мы обсуждали это уже тысячу раз! Мы просто ходим по кругу.

— И всё-таки я считаю, что огласка — наш козырь, — проговорила Анабель, — Шпион отдаёт себе отчёт в том, что за ним следят. У него связаны руки.

— И какой от этого прок? Мы думали, что шпион рано или поздно обязательно себя выдаст, что он не сможет предусмотреть всё. Но, как выяснилось, он чрезвычайно осторожен, и достаточно умён, чтобы не попасть впросак. Три месяца прошло, Ана! И всё как об стенку горох. Что мы знаем? Ему около тридцати, у него тёмные волосы и короткая стрижка, он уроженец столицы. Всё! Под эти приметы подходит добрая половина агентов, и никто из них не уличён в подозрительном поведении. Мы зашли в тупик.

Анабель прикусила губу и прищурилась: она всегда так делала, когда о чем-то размышляла.

— Если ты в тупике, — произнесла она, — нужно развернуться и продолжать двигаться. Когда под подозрением все, невиновные скорее будут опасаться, что их ошибочно обвинят в измене, и это скажется на их поведении.

— То есть?

— Самый хладнокровный и есть предатель. Он уверен, что его не вычислят, он упивается своей неуловимостью. Давай посмотрим на это дело с такой точки зрения.

— Ладно, — вздохнула Элис уже спокойнее, — Что там у нас на сегодня?

— Паркер тебя ждёт, — напомнила подруга, — А я дождусь Питера, у нас плановый рейд.

Должно быть, она хотела сказать ещё что-то, как на парковку перед зданием штаба влетел слегка помятый «Гелиос», и затормозил о капот соседней машины. Дверь открылась, явив на свет запыхавшегося парня в неглаженной рубашке.

— Теренс? — удивилась Анабель.

— Только что узнал, — не здороваясь, выпалил он, — Кто-то поджег октаниумовые склады! Все пожарные сейчас там. И маги, кто оказался поблизости.

Анабель нахмурилась.

— А почему ты не порталом?

— Я после суток дежурства. Сил вообще никаких…

— Где это? — прервала его Элис.

— В промзоне у грузового порта.

— Координаты знаешь?

— Я знаю, — Анабель проворно начертала искомые цифры, и пространство разошлось в стороны, — Готово.

— Идём, — Элис двинулась к порталу.

— А как же…

— Ах, да. Терри, будь любезен, скажи сэру Паркеру, что у меня дела, и я зайду позже. Идём, Анабель.

С той стороны портала оказалось так жарко, словно они махнули из зимы в лето. Огонь был уже почти потушен, две бригады пожарных поливали из шлангов догорающий остов бывшего склада. Между чёрных от сажи сугробов струилась вода пополам с пеной.

Элис закашлялась от запаха гари и расплавленного металла. От руин валил густой сизый дым, — к счастью, ветер относил его в противоположную от города сторону.

— Кому могло прийти в голову поджечь склад?

— Ты знаешь, кому, — Анабель встала рядом, невесело глядя на то, что осталось от склада.

— Всё в порядке. Опасности нет, — как заведённые, твердили двое борцов с огнём, тщетно пытаясь разогнать праздных зевак, — Можете расходиться по домам. Всё в порядке…

— Подойдём поближе, — игнорируя увещевания пожарных, Элис перешагнула через полосатую оградительную ленту и направилась к месту происшествия. Анабель последовала за ней, на бегу доставая корочки удостоверения.

Элис уже успела привыкнуть, что изображение двуглавого дракона плюс гербовая печать производили сногсшибательное действие на всех и каждого. Так случилось и на этот раз: никто не посмел возразить против осмотра здания агентами разведки.

Девушки осторожно вошли внутрь, освещая себе дорогу ладонями. Когда глаза немного привыкли к темноте после яркого солнца, их взглядам предстало весьма печальное зрелище.

Склад сгорел дотла: остались только железобетонные колонны и балки, наводившие на мысль о скелете древнего гигантского чудовища. Всё вокруг было завалено обугленными досками, битым стеклом и каким-то мусором, природу которого по понятной причине определить не удалось.

— Жутковато здесь, — шёпотом сказала Анабель.

Элис обернулась на свою напарницу, ободряюще улыбаясь. Девушка была её полной противоположностью. Терпеливая и покладистая, Анабель была воплощением скромности, а умение сконцентрироваться на главном без лишней суеты и фантастическое спокойствие делало её идеальным компаньоном. Анабель к любой ситуации подходила с присущим ей хладнокровием и сдержанностью, не давая эмоциям одержать верх над логикой и повлиять на поведение.

С терпением у Элис всегда была напряжёнка. Вот и сейчас она бегло осматривала пепелище в поисках улик, — чего-то, за что можно было зацепиться.

Позади хрустнули обгоревшие доски, и Элис с Анабель синхронно повернулись к дверному проёму, принимая боевую стойку, но это оказался всего лишь Питер.

— Привет, девчонки, — видимо, не располагающая к веселью обстановка заставила его на время оставить иронию, — Терри мне сказал, что вам может понадобиться помощь.

Элис недоверчиво посмотрела на парня. Взгляд её ясно выражал, что она в действительности думает о таком помощничке, но вслух она сказала только:

— Не время чесать языком. Давайте работать.

Во всём этом было что-то странное. Здесь хранилось не менее сотни тысяч унций октаниума — в слитках и порошке. И где же он, позвольте спросить? Не испарился же.

— Элис, ты думаешь о том же, о чём и я? — взволнованно проговорила Анабель, отряхивая ладони от угольной пыли.

— Возможно.

— Температуры обычного пламени недостаточно, чтобы расплавить и испарить столько металла. Если бы здесь был октаниум, мы бы обнаружили его следы. И радиацию.

— Радиация в пределах нормы, я уже проверил, — тут же вставил Питер.

— Что же получается, — рассудительно заметила Анабель, — Когда вспыхнул огонь, склад был пуст?

— А пожарные об этом не знали, — тихо продолжала Элис, — Ты видела, Ана, они чуть не поседели от страха, пока тушили огонь. Спорю на что угодно, они были уверены: на складе полным-полно октаниума, и он вот-вот рванёт.

— То есть? — деловито уточнил Питер, — Хочешь сказать, что пожар был инсценирован? И кому это надо?

— Тем, кто тайно переправляет октаниум в Реверсайд, — ответила Элис, продолжая осмотр, — Кажется, мы вышли на их след. Пожар — отличное алиби. Они заранее опустошили склад, после чего подожгли его, чтобы отвести подозрения, да ещё и получить компенсацию: это ведь страховой случай.

— Элис, нельзя так просто взять и украсть целый вагон металла! — Анабель попыталась воззвать к здравому смыслу, — Ты же знаешь, какие сейчас меры безопасности. На всех въездах и выездах в Грейстоун дежурят посты. Все без исключения грузовые машины проверяются, все поезда тоже.

— Портал…

— Порталы тоже под контролем.

— Круг замкнулся, — мрачно подытожил Питер.

— Ну уж нет, — Элис сдвинула брови, — Надо выяснить, что за машины выезжали отсюда в последние дни, и куда они направлялись. Ана, оправляйся к начальнику парка, раскопай как можно больше про последние рейсы. Питер, попробуй отследить крупные операции по банковским счетам, скажем… за неделю. Сообщники реверсайдских шпионов не за спасибо, я полагаю, работали. Я свяжусь с агентом Найджелом. Пусть поищет следы в Дарквуде.

Всё-таки ей повезло с напарниками, подумала Элис: коротко кивнув, Анабель и Питер без лишних слов отправились выполнять поручения. Что ж, ей тоже не стоит терять времени. Обойдя здание по периметру, и убедившись, что большей ей здесь делать нечего, Элис критически оглядела свой костюм. Пропахшая копотью одежда была измазана сажей и грязью. Н-да. Кое-как отряхнувшись, девушка вышла на улицу, — зеваки, к счастью, уже разбрелись по домам, — и ещё раз обошла склад, на этот раз снаружи.

Впрочем, ей не удалось обнаружить ничего, что подтвердило, или, напротив, опровергло бы её подозрения.

Она поднялась на холм. Территорию складов огораживал забор, один на несколько зданий, высокий и обманчиво надёжный, как и полагается добротному забору режимного объекта. Стальные ворота были закрыты.

Элис нагнулась и ковырнула ногтём плотно спрессованный снег. Если б сегодня утром здесь не проехала туда и обратно дюжина пожарных машин, может, что-нибудь да удалось бы найти. А так…

Ладно, идём дальше. Машины с контрабандным грузом выезжали отсюда. Элис прикрыла глаза, стараясь сконцентрироваться, и уловить тонике вибрации пространства. В город только одна дорога. Девушка ускорила шаг, и тут же споткнулась: идти по глубокой колее от колёс было очень неудобно. Дорога вёла в гору, затем круто забирала влево, выходя на основную трассу. Обычно шумная и оживлённая, сейчас она была пустынна. Серый асфальт покрывала тонкая корочка льда. Перейдя дорогу, Элис зашагала в сторону Грейстоуна.

Она шла около часа, прежде чем впереди показался перекрёсток. Пять дорог расходились отсюда в разные стороны, как лучи морской звезды. Элис разочарованно вздохнула. Да, она была магом, но даже маги не умеют заглядывать в прошлое. Здесь она бессильна. От отчаяния хотелось расплакаться. Девушка стиснула зубы, борясь с эмоциями, как внезапно заметила одну странность.

Дело в том, что одна из дорог, ответвляющихся от перекрёстка, была свободна от снега и абсолютно сухая.

Любопытно.

Она опустилась на колени и положила руку на асфальт. Горячий, хоть яичницу жарь. Понятно теперь, почему растаял снег. Но чем это ей поможет?

Элис прошла ещё с полсотни шагов, и остановилась, пропуская спешащий куда-то турбомобиль. Из-под колёс сверкнули искры. Не дожидаясь, пока машина отъедет подальше, она бросилась на проезжую часть. Наверное, для постороннего наблюдателя она выглядела, по меньшей мере, странно: ползает на четвереньках по дороге в поисках непонятно чего.

Н-да, так она ещё месяц будет искать. Набрав в грудь побольше воздуха, Элис вытянула руки ладонями вниз в полуметре от земли. В Айзенбургской академии это называлось «заклинанием пылесоса».

Энергия магнитных полей ей подчинялась неохотно, — а что тут удивительного, даже у самых сильных магов есть свои любимые и нелюбимые стихии, но всё же приложенные усилия не пропали даром: абсолютно весь мусор на этом участке дороги прилип к ладоням, словно намагниченный.

Элис прищурилась, разглядывая улов. Среди камешков и крошек асфальта она обнаружила несколько крупинок странного белого вещества.

Странного, потому что это был не октаниум.

Опять она зашла в тупик. Обидно до слёз.

Впрочем, найденное вещество всё-таки стоит проверить. Девушка осторожно высыпала крошки неизвестного вещества в целлофановый пакетик, и продолжила путь. До ближайшего стационарного портала всего каких-то пара миль.

Если это — не обычный реагент для обработки дорог, возможно, он имеет отношение к её поискам? В химии Элис слабо разбиралась, но, что из себя представляет октаниум, знала превосходно: иссиня-чёрный металл с антрацитовым блеском, в чистом виде очень мягкий и пластичный.

Внезапно её сердце подпрыгнуло к горлу: Элис вспомнила свою первую вылазку в Реверсайд. На мосту её нагнала колонна затянутых тентами грузовиков, конвоируемая полицейскими. Что они везли, она так и не поняла, и решила, что белый порошок, доверху заполнявший кузова — обычный гипс или ракушечник.

Самосвалы везли с опустошённого склада белый порошок. Они ехали в сторону города. Машину занесло на повороте, и часть груза просыпалась на асфальт. Та-ак…

Что ж, пусть большинство фрагментов паззла пока не позволили себя отыскать, но, похоже, ей только что удалось соединить ещё два кусочка мозаики.

Элис сунула руку в карман и вскрикнула: целлофановый пакетик нагрелся так сильно, что только что не плавился. Неопознанная субстанция активно выделяла тепло.

Она довольно улыбнулась. Кажется, её догадки подтверждаются… Нужно мнение эксперта.

«В штабе есть лаборатория. Там разберутся. Нужно как можно скорее попасть в…»

— Элис? Ты??