Когда ты с утра до ночи занят делом, время летит незаметно. Стрелки на часах крутятся как бешеные, дни и ночи сменяют друг друга, мчась на всех парах. Круговорот повседневности затягивает тебя в свою бесконечную карусель, и ты пускаешься вдогонку за ускользающим прошлым, несёшься наперегонки с настоящим, и мечтаешь поскорее оказаться в заветном Будущем. И впопыхах забываешь, что будущее-то вот оно: рукой подать.

Почти два месяца назад Элис вместе с другими новичками приносила присягу, но девушке казалось, что это было лишь вчера.

Феликс оказался прав: часто появляться дома ей не приходилось. За всё это время Элис виделась со своей домовладелицей лишь пару раз, да и то мельком. Похоже, миссис Браун смирилась с собственным предсказанием, а, что более вероятно, попросту позабыла о пресловутом пасьянсе: во всяком случае, хозяйка дома больше не провожала девушку подозрительным взглядом, когда та, вымотанная до предела, поднималась по лестнице в свою комнату, мечтая поскорее рухнуть на кровать.

От рассвета до заката будни курсантов ДВР были заполнены изнурительными тренировками. Раньше Элис считала себя довольно неплохим магом, но на первом же практическом занятии поняла, как сильно она заблуждалась. Отсутствие каких-либо барьеров делало управление энергией чрезвычайно сложным процессом: попробуйте поджарить мясо на углях, — ничего сложного, не так ли? А теперь попробуйте проделать то же самое с помощью огнемёта.

В основном подготовкой новичков занимался Кристофер Тайлер. Занятия строились по принципу: вывернись наизнанку, но сумей выполнить требуемое, а не справишься — получишь два наряда вне очереди. Больше всего внимания уделялось занятиям по практической магии, — главным образом, это было оттачивание разнообразных боевых заклинаний. Немало академических часов отводилось под немагические дисциплины: шифровку-дешифровку, психологию, гипноз, основы маскировки, и тому подобные науки. А по четвергам курсанты изучали историю Реверсайда, его государственное устройство, особенности диалекта, традиции и обычаи, — эти лекции читал сам Феликс.

К столичной жизни Элис привыкла на удивление быстро. По сравнению с провинциальным Айзенбургом Грейстоун казался центром цивилизации. Город располагался в дельте Стоун-ривер: дома центральных кварталов теснились на многочисленных островках, а промышленные и спальные районы тянулись далеко на север и юг вдоль морского побережья.

Было в столице что-то старомодное: то, чем насквозь пропитаны древние Скайлендские города с тысячелетней историей. Сразу бросалось в глаза обилие зелени, узковатые улицы, медные номерные знаки на домах, — дань традиции. Но, несмотря на это, город смотрелся очень целостно и законченно. Обстоятельная, церемонная консервативность удивительным образом сочеталась с новаторством, классическая основательность — с эпатажным авангардизмом, ретро — с модерном. Старое и новое прекрасно уживались вместе, и, органично дополняя друг друга, шли рука об руку.

Словом, Элис была почти счастливой: если не принимать в расчёт ставшее перманентным чувство тревоги, периодически накатывающую тоску по Айзенбургу, Академии и Маунтин-Парку, да растущее желание повидаться с отцом и друзьями. Но, по большому счёту, всё это были мелочи. К тому же, у неё появилось новое занятие: разобравшись с управлением «Гелиосом», Элис уже не отказывала себе в удовольствии покататься. Те редкие деньки, на которые приходились выходные, девушка проводила за рулём своей новой машины, набираясь опыта и сноровки.

Она гоняла по ночному городу, опустив верх и включив магнитолу на предельную громкость. Музыка гремела, мотор ревел, работая на износ, встречный поток воздуха овевал лицо бодрящей прохладой. Скоро города ей стало мало: на узких, переполненных трамваями и турбомобилями улицах было не разогнаться. Но автострад в пригородах столицы пока что оставалось предостаточно.

Да, она чувствовала себя почти счастливой, — как водится, забывая: ничто не длится вечно.

* * *

В то тёплое воскресное утро жизнь казалась особенно прекрасной. Всё сверкало, как в праздник, всё излучало радость и оптимизм. Всё вокруг улыбалось: улыбались широкие витрины и товары, разложенные на них, улыбались, задорно моргая фарами, проезжавшие мимо турбомобили, улыбались и радушно загорались зелёным светофоры на перекрёстках, а высоко в небе, ярче и веселее всех, широко улыбалось солнце.

Элис медленно выруливала из плотного потока на скоростную трассу, направляясь за город, подальше от суеты.

Солнце палило нещадно, — хотя уже близился конец августа, жара стояла нестерпимая. Время только-только перевалило за полдень. Почувствовав, что начинает уставать, Элис остановила свой «Гелиос» и съехала на обочину.

Трасса была совершенно пустынна. По обеим сторонам от неё расстилались злаковые поля, кое-где пересечённые лесополосами.

Девушка вышла из машины. Полный штиль. «Тридцать пять градусов в тени» сразу дали о себе знать: в движении из-за встречного потока воздуха жара не была столь изнуряющей. Элис расстегнула куртку, бросила её на пассажирское сиденье, и, разбежавшись, прыгнула прямо в густой ковёр пшеницы. Затрещали сминаемые стебли, спелые колосья качнулись над головой.

…Прошло около часа — а, может, всего минута: не всё ли равно? Это место лежало вне времени и пространства. Тишину нарушал лишь не прекращающийся стрёкот кузнечиков, резвящихся в траве. Один из них храбро забрался по тонкой былинке почти на самый верх и, убедившись в полной безопасности, принялся выводить сольную партию. Элис попыталась его поймать, но кузнечик, отчаянно заверещав, шмыгнул в укрытие.

Зажмурившись, девушка подставила лицо солнцу. От яркого света щипало глаза, и перед глазами расплывались разноцветные пятна: зелёные, красные, фиолетовые. Если б можно было лежать вот так, ни о чём не думая, столько, сколько захочется…

Но не думать ни о чём вообще у неё не получилось, — хотя на тренировках их учили очищать сознание от мыслей: так можно было восстановить силы за несколько минут, в случае, если на полноценный сон нет времени.

Она мысленно попыталась дотянуться до сознания Лори. Тысячи миль — не расстояние для мага, хотя навести портал так далеко, конечно, не получится.

Лориан… Я скучаю. Мне тебя не хватает. Никакой «Гелиос» не заменит мне тебя, — так же, как вождение не заменит полёт… Я живу в Грейстоуне, в столице. Здесь не так уж и плохо. Вокруг города — огромные поля, и пастбища, и холмы, много холмов — таких, как ты любишь. Тебе здесь понравится, я уверена. Пожалуйста, прилетай скорее.

Откуда-то издалека до неё донесся еле различимый звук — тонкий, как комариный писк.

«Ты унаследовала это от матери», — вспомнила Элис слова отца.

Она всегда гордилась своим происхождением — хотя и не имела привычки кичиться им. Но сейчас впервые в жизни она усомнилась в… В чём? Родителей, как и родину, не выбирают. Зачем травить душу, злоупотребляя сослагательным наклонением, — ведь прошлое не в силах изменить даже маг.

Пусть. Пусть всё идёт своим чередом: она не станет бороться с судьбой. Она будет делать то, что ей положено. Может быть, её мать из Реверсайда, но она, Элис родилась в Скайленде, она принесла присягу своему отечеству и народу. Её сердце принадлежит Аверсайду, её родному миру, и она всегда будет ему верна.

«Гелиос» стоял на солнцепёке, подставив капот дневному светилу и усердно поглощая свежую энергию. Элис чувствовала мощный поток фотонов, жизненно необходимый для её турбомобиля, и тоже впитывала его каждой клеточкой своего тела. Она поднялась на ноги, и подпрыгнула вверх, так высоко, как только могла, словно хотела вобрать в себя как можно больше солнечного света.

Прямо на поле, среди золотых колосьев, синели крохотные звёздочки незабудок. Несколько цветков, парочка колосков пшеницы — отец плёл для неё такие венки, когда она была маленькой. Примерив венок, девушка посмотрела в лобовое стекло на своё отражение. Травинки торчали во все стороны, но полевые цветы очень шли Элис, придавая ей по-детски невинное очарование.

Неожиданно откуда-то с востока подул слабый ветерок. На горизонте, далеко-далеко, появилась маленькая, но очень нехорошая тучка. Что тучка нехорошая, было ясно каждому, кто на собственной шкуре испытал коварство морского климата: очень часто именно так начинается шторм.

— Не хочу попасть под дождь, — сказала Элис, — Хорошо бы успеть домой раньше тучи, — она завела мотор и развернула турбомобиль в сторону города, — Кажется, пришла пора показать, на что ты способна. Что там тогда Роджер говорил? Двести миль в час?

Элис вдавила педаль в пол, и переполненная энергией машина рванула вперёд.

Восемьдесят пять миль в час… сто сорок… двести!

Полосатый бордюрный камень по обочинам дороги слился в сплошную серую полосу. Ветер гудел в ушах. Не осталось ничего: только скорость. Только дорога впереди, рулевое колесо в руках и панель управления со стрелкой спидометра, прилипшей к крайнему значению.

Элис проехала больше половины пути, когда в зеркале заднего вида появилась чёрная точка. Она росла, и вскоре приобрела очертания дорогого спортивного турбомобиля. Он ехал позади Элис, и, похоже, собирался её обогнать.

Элис выжала педаль до упора, и чёрный красавец остался далеко позади.

Но её преследователь, по всей видимости, тоже не любил признавать поражение, потому что медленно, но неуклонно догонял её. Вот он поравнялся с алой машиной, обошёл на корпус, и вырвался вперёд, посигналив на прощание.

Такого оскорбления девушка вынести не могла. Вцепившись в руль, она сжала зубы и перешла на форсаж. Мотор надсадно фыркнул: «Гелиос» был возмущен таким обращением, но покорно увеличил скорость.

— Вот… Ещё капельку… — умоляюще шептала Элис своему железному коню, — Ну, давай же! Молодец!

Теперь она ехала впереди. Черный вильнул влево, на встречку, пытаясь обогнать амбициозный красный турбомобильчик, но Элис тоже приняла влево, не давая ему возможности завершить маневр. Он попытался обойти её с другой стороны, но и Элис взяла правее, и чёрный сел ей на хвост. Вскоре после этого дорога сузилась, впереди показался поворот. Справа стоял знак, запрещающий обгон.

Ура! Она победила! Элис гордо вскинула голову и торжествующе нажала на клаксон.

Но тут произошло нечто непредвиденное. Внезапно на дорогу, прямо ей под колёса, выкатился крошечный фэрлинг. Котёнок испуганно мяукнул и, отчаянно молотя воздух бесполезными ещё крылышками, вжался в асфальт. Конечно, его бы это не спасло, но Элис, мгновенно сориентировавшись, крутанула руль и изо всех сил ударила по тормозам.

Детёныш фэрлинга, топорща шерсть на загривке, метнулся прочь с трассы и скрылся в придорожных кустах.

«Что, если бы это был Лори?..»

От этой мысли Элис почувствовала металлический привкус во рту. На глаза навернулись непрошеные слёзы.

Но это были ещё цветочки, — внезапно что-то толкнуло машину сзади; от удара она пролетела несколько метров, вращаясь вокруг своей оси, и съехала в кювет, жалобно визжа колёсами. Элис сжала руль ещё сильнее, тщетно силясь справиться с управлением.

«Что это было?!»

Мотор заглох, и машина замерла, не двигаясь с места. Элис осторожно открыла глаза и, выглянув в окно, ахнула от ужаса.

Кузов новехонького «Гелиоса» был безнадёжно помят, как лист фольги, фары разбиты, вылетевшие стёкла засыпали осколками кожаные сиденья, в нескольких местах разорвав обивку. А позади неё стоял злосчастный чёрный турбомобиль, тоже изрядно помятый. Открыв дверь, из него вышел человек в строгом деловом костюме и галстуке с пунцовой орхидеей. Из носа у него текла кровь.

Это был Дэниел Уинстон собственной персоной.

— Мистер Уинстон! — ошеломлённо воскликнула она.

Мужчина поглядел на неё в упор.

— Элис.

Он засунул руки в карманы и, не спеша, обошел вокруг её машины, с удовольствием разглядывая повреждения.

— Стало быть, Элис.

Девушка обернулась на чёрный турбомобиль: ущерб, нанесённый ему, немногим меньше. Она втянула голову в плечи и стала ждать приговора.

Уинстон насмешливо поглядел на неё.

— Признаться, я не удивлён.

Элис не нашлась, что на это ответить.

— Впрочем, это не моё дело, — продолжал Уинстон, — Надо же, не думал, что эта бешеная табуретка может развить такую впечатляющую скорость.

Элис рассердилась. «Бешеная табуретка?!»

«Не смей так отзываться о моей машине!» — хотела крикнуть она, но тут же осознала, как жалко и глупо это звучит.

Уинстон поднял голову, и, помолчав секунду, очень тихо произнёс:

— Очевидно, транспортная инспекция решила раздавать права на вождение всем подряд в качестве подарков ко Дню Независимости? Не припомню, чтобы я слышал о чём-либо подобном.

Его голос был на удивление спокоен, но глаза горели огнём. Было ясно: что бы она ни ответила, это будет выглядеть как оправдание.

— Я получила права три года назад, — с обидой буркнула Элис, сгорая от стыда. Больше всего на свете ей хотелось поставить этого франта на место, но стоило Дэниелу Уинстону подойти ближе, как вся её храбрость куда-то внезапно улетучилась.

— Да что ты говоришь? — усмехнулся он, — Какого чёрта тебе понадобилось подрезать меня? Что, захотелось поиграть в догонялки? Так знай: я неподходящий партнер для подобных игр.

В другой обстановке она непременно бы обратила внимание на столь фамильярное обращение, — помнится, они не переходили на «ты», но сейчас Элис было не до этикета.

— Там был ко… котёнок фэрлинга, — заикаясь, пролепетала девушка. — На дороге. Выскочил из травы прямо передо мной. Я не могла допустить его гибели.

— «Котёнок фэрлинга»? — издевательски передразнил Уинстон, — Да ну? Что-то я никого не заметил.

Элис была готова провалиться сквозь землю.

— Не хочешь — не верь. Мне всё равно… Сколько я тебе должна за машину?

— Вот, значит, как ты заговорила, — Дэниел Уинстон внезапно расхохотался. Замолчал. И посмотрел на Элис так, словно видел её впервые, — Знай: не всё в этой жизни можно оценить в денежном эквиваленте.

— Да, не всё, — кивнула Элис, внезапно почувствовав себя храбрее, — И жизнь маленького беззащитного существа в том числе. Назови сумму.

— Мне не нужны твои деньги! — пренебрежительно бросил Уинстон, — А деньги твоих родителей и подавно. Тем более что у меня оформлен страховой полис. Надеюсь, что из сегодняшнего происшествия ты сделаешь соответствующие выводы. Разрешите откланяться.

И направился к машине.

Элис вдруг очнулась от оцепенения. Из-за последних событий она начисто позабыла о надвигающейся грозе. Скорее домой. В город! Небо постепенно чернело под тяжестью туч, наползавших с востока, ветер крепчал.

«Без паники».

Она кинулась к своей бедной искалеченной машине, попробовала завести двигатель. Раз, другой, третий… Безрезультатно. Видимо, были повреждены важные детали.

Элис похолодела: магия здесь не поможет. Телефон не работает, — не ловит сигнал. А чтобы навести портал, нужно как минимум знать координаты.

Позади послышалось ворчание мотора. Уинстон смог завести свою машину, и неторопливо выруливал на дорогу.

Он сейчас уедет, а она, Элис, останется здесь, на безлюдной трассе, в грозу, одна в сломанной машине.

— Постой!..

Элис испуганно зажала рот рукой, но было уже поздно. Уинстон небрежно обернулся. На его лице было написано лёгкое удивление.

— Да-да? Мне казалось, мы с тобой всё уже обсудили.

— Послушай, — она решила отбросить формальности, — Моя машина не заводится…

— Правда? Очень сочувствую, поверь, — Уинстон равнодушно пожал плечами и отвернулся, ехидно ухмыляясь. Весь его вид говорил об обратном.

— Сэр… Мистер Уинстон! Я не… Да остановись же!

Элис отдала бы всё на свете, лишь бы не испытывать этого унижения, но понимала, что на время ей придется забыть о гордости. Стараясь не встречаться с ним взглядом, она произнесла как можно более безразличным тоном:

— Ты ведь едешь в Грейстоун?

Уинстон ответил не сразу. Некоторое время он размышлял над её словами, словно прикидывая, стоит ли продолжать этот разговор.

— Да, — он усмехнулся, — А что?

— Если твоя машина на ходу, почему бы тебе не отбуксировать меня до города? Я не могу дозвониться до…

— Иными словами, у тебя просто-напросто нет другого выхода, — мистер Уинстон прямо-таки расплылся в улыбке, — Я вообще-то не дурак, и понимаю, что я — последний из тех, к кому ты хотела бы обратиться за помощью. Расслабься, это останется между нами… Да, кстати, когда просишь о чём-то, надо добавлять «пожалуйста».

Элис ненавидела его.

— Пожалуйста, — сквозь зубы процедила она.

Уинстон удовлетворённо кивнул.

— Ну, вот и славно. Соблюдены все правила приличия.

Он извлёк из багажника буксировочный трос, один конец закрепил у себя, а другой пристегнул к бамперу «Гелиоса». Не говоря ни слова, сел за руль и тронулся с места.

Готовая разрыдаться от осознания собственного бессилия, Элис залезла в свою многострадальную машину и кое-как закрыла дверь.

Пошёл дождь, через минуту превратившийся в ливень, и вскоре разразилась настоящая буря. Из-за плотных грозовых туч стало темно как ночью. Раз за разом небосвод прошивали разряды молний, освещая пространство между небом и землёй неестественно ярким светом, но промежутки между вспышками были заполнены серо-синей тьмой, шквалистым ветром и потоками воды.

Они ехали медленно: нагруженный сверх меры турбомобиль Уинстона надрывно фырчал, то и дело пробуксовывая на скользком асфальте, когда дорога шла в гору. «Счастье, что она вообще завелась», — Элис пробрала дрожь от мысли, что ей бы пришлось коротать остаток дня в обществе этого бессовестного типа, ожидая подмоги. Ей было холодно и мокро: в момент столкновения крыша «Гелиоса» смялась, что твой картон, и ни в какую не хотела подниматься.

Ветер швырял в лицо крупные капли дождя. Элис попыталась возвести водонепроницаемый экран, но его всякий раз сдувало ветром, и после нескольких попыток девушка оставила эту затею. Поплотнее укутавшись в тонкую летнюю куртку — мокрую хоть выжимай, она засунула руки в рукава и постаралась привести чувства в порядок. Зубы выбивали барабанную дробь, а в душе царило смятение.

На въезде в город дорогу пересекало железнодорожное полотно, шлагбаум был опущен.

Состав тянулся бесконечно долго: красные пузатые цистерны с надписью «огнеопасно» и экспортным клеймом. Должно быть, груз из порта. Чтобы отвлечь себя от мрачных мыслей, Элис принялась считать вагоны и не заметила, как мистер Уинстон подошёл к ней.

— Тебе лучше пересесть в мою машину: холодно. Мне не хотелось бы, чтобы ты простудилась по моей вине.

Девушка недоверчиво посмотрела на него.

— Не отказывайся, — посоветовал Уинстон и протянул ей руку в замшевой перчатке, — Это глупо.

Элис слишком устала и замёрзла, чтобы спорить, поэтому лишь оскорблённо сверкнула глазами из-под длинных ресниц и, проигнорировав поданную ей руку, молча села на заднее сиденье, твёрдо решив не поддерживать разговор.

— Держи, — Уинстон бросил ей свою кожаную куртку, — Ты насквозь промокла.

В зеркале заднего вида отражались только его глаза, — определить выражение лица было практически невозможно.

— Куда тебя подвезти?

— Эммм… Ближайшая ремонтная мастерская сразу за кольцом, у развязки.

— Мастерская? Понятно. Значит, не хочешь, чтобы я знал твой адрес? Отчего такая секретность?

Сердце у Элис ёкнуло.

— Никакой тайны здесь нет, — ровным голосом сказала она, — Я живу в Старом городе. Но центр сейчас весь стоит из-за пробок. Мне не хотелось бы… затруднять тебя.

— Значит, ты переехала из Айзенбурга?

— Как видишь.

Что-то в его глазах пугало Элис и одновременно притягивало, как магнит.

— А причина? Работа?

— Да, меня пригласили…

— Ах да, припоминаю, — протянул её собеседник, — Мистер Дейзи что-то упоминал о научно-исследовательском институте.

Элис старалась не выдать своё волнение.

— Весьма любопытно… Одно из самых закрытых учреждений, насколько мне известно. Как же вам удалось туда попасть? — взгляд Дэниела Уинстона был пронизывающим, и Элис показалось, что он видит её насквозь.

Напомнив себе, что поклялась не вступать в диалог с этим человеком, девушка неопределённо пожала плечами и отвернулась к окну.

— Красивый у тебя номер, — заметил мистер Уинстон.

— Это служебная машина, — быстро ответила Элис.

— Лаборантам НИИ предоставляют частный транспорт?

От необходимости придумывать ответ её спасла случайность: внезапно турбомобиль резко сбросил скорость, антенна энергоприёмника щёлкнула и завибрировала.

«Опять перебои на станции. Третий раз кряду…»

К счастью, они уже поднимались на эстакаду. Гроза стихла, но мелкая водяная пыль ещё сыпалась с неба. От прошедшего ливня деревья и газоны по обочинам дороги стали ярко-зелёными, как на картинах импрессионистов; в воздухе чувствовался свежий запах озона.

— Приехали, — возле мастерской Уинстон затормозил и многозначительно улыбнулся, — И не забудь снять свой чудесный головной убор. Он тебе идёт, кстати, — Выйдя из машины, он обошел её и преувеличенно галантно открыл перед Элис заднюю дверь.

Борясь со жгучим желанием огреть владельца чёрного спорткара боевым заклятием, девушка отчаянно покраснела и сорвала с головы венок из незабудок.

* * *

Карточку в мастерской принимать отказались, и в качестве предоплаты за ремонт Элис пришлось выгрести из карманов всю имевшуюся у неё наличность. Выслушав клятвенные заверения механика, что работы займут не больше недели, она расписалась в квитанциях и отправилась искать подходящее место для портала.

Такой разбитой Элис не чувствовала себя даже тогда, когда она с другими курсантами целый день отрабатывала заклинание антигравитации на тяжеленном гранитном обелиске, а потом ещё и осталась на ночное дежурство. Трижды она принималась рисовать в воздухе двойную восьмерку, открывающую портал, и трижды сбивалась, начиная всё сначала. Наконец, ей удалось правильно совместить исходные и конечные координаты, а через мгновение Элис уже стояла во дворе с заколоченными окнами, напротив своего дома.

Рокси встречала Элис в прихожей, сидя на цветастом пуфе и громко урча. Запах фэрлинга почти выветрился, а, может быть, хозяйская кошка попросту привыкла к девушке: во всяком случае, Рокси больше не избегала её.

— Ну и денёк, — пробормотала Элис. (Неужели она уже дома? Какое счастье!) — Нарочно не придумаешь.

Рокси с сочувствием посмотрела на неё.

Самым правильным сейчас будет лечь поспать, — тем более что завтра к восьми утра она должна быть в штабе. Элис рывком распахнула дверь и невольно вскрикнула: на тумбочке стоял невероятных размеров торт, обильно украшенный кремовыми розочками, а на спинке кресла, поставив ноги на подлокотники, удобно расположился тот, кого она никак не ожидала здесь увидеть.

— Слава богу! — с облегчением воскликнул Роберт Вайденберг, вскакивая на ноги, — Весь день тебя прождал. Ну, здравствуй, что ли! — чуть не опрокинув торт, он бросился к Элис и заключил её в объятия.

— Берти, — растерянно пробормотала она, ошарашенно глядя на друга, — Ну и сюрприз! Это… это и вправду ты?

— Ну а кто же ещё? — Берти хлопнул её по плечу, — Ух ты! Кожаная?

Элис поспешно расстегнула молнию и бросила куртку Дэниела Уинстона в угол.

— Это не моя…

— Где тебя на этот раз угораздило вымокнуть? — ахнул Берти, — Ты что, опять искупалась в фонтане?

— Вроде того, — уклончиво ответила Элис. Ей совсем не хотелось рассказывать Роберту подробности сегодняшнего дня, тем более что она сама мечтала как можно скорее забыть обо всём случившемся.

— Ты что, гуляла под дождём? — юноша недоумевал, — Ты же маг! Не понимаю, почему…

— Я ужасно устала, — Элис постаралась выдавить из себя улыбку, — Правда, Берт. Пожалуйста, подожди меня на кухне, и завари чаю, и… поищи что-нибудь съедобное в буфете. Я переоденусь и спущусь через минуту.

Четверть часа спустя они сидели за круглым столом, покрытым клеёнчатой скатертью, и, вооружившись десертными ложками, активно уничтожали произведение кондитерского искусства. Уйма вопросов вертелось на языке у Элис, но она не знала, с чего начать. С одной стороны, она была рада возможности увидеться и пообщаться со старым другом, но с другой — как раз её-то лишний раз никто видеть не должен. Тем более здесь, в доме миссис Браун.

— Ты изменила причёску? Тебе идёт короткая стрижка.

Элис не улыбнулась.

— Как ты узнал, где я живу?

— Что значит «как»? — Берти вскинул брови, — Ты же сама меня пригласила, забыла?

Как она могла забыть? Раннее утро, туман, аэродромная площадка…

Слова, произнесённые магом без притворства и фальши, от чистого сердца, имеют огромную силу: такие слова нельзя взять обратно.

— Я просто понял, где мне тебя искать, сразу, как прилетел в город, — он вылил себе остатки чая из заварочного чайника, — Так, будто бы вспомнил старый кинофильм, — словно я уже был здесь много раз, понимаешь?

— Ты же никому не скажешь?

— О чём?

— Этот адрес… — Элис поджала губы, — Я не хочу, чтобы его знал ещё кто-то. Кроме, тебя, конечно.

— Не скажу, если ты так хочешь…

— Пообещай!

— Обещаю.

Элис нахмурилась. Берти никому её не выдаст, в этом нет и тени сомнения, и всё же… Феликсу бы это не понравилось, она уверена.

— Поклянись, что никому не дашь этот адрес! — резко сказала она. Пожалуй, даже слишком резко.

— Ладно, ладно, не шуми! — Роберт оторвался от торта, с удивлением глядя на Элис, — Хорошо, клянусь, я никому ничего не расскажу.

Слово, сказанное человеком, тоже имеет немалую силу.

Услышав это, Элис немного успокоилась, но тревога никуда не делась. Напротив, теперь ко всем переживаниям добавились ещё и угрызения совести: никогда прежде у неё не было тайн от Роберта. А если он о чём-либо узнает…

— А у меня хорошая новость — голос Берти вывел её из задумчивости, — Я перебираюсь в Грейстоун! Можешь меня поздравить: департамент энергетики и ресурсов всё-таки дал добро на дальнейшее финансирование нашего проекта, а я вошёл в группу.

— Правда? — Элис недоверчиво улыбнулась. Про возможную командировку в столицу Берти твердил ей два последних года, но она считала это не более чем демагогией, — Что ж, поздравляю…

— Стив всё порывался ехать вместе со мной, — продолжал тараторить Берти, — Хотел покорять столицу. Все разговоры были только об этом: какие в Грейстоуне потрясающие пейзажи. Как будто я не знаю своего младшего братца! На самом деле, пейзажи лишь предлог: он тебя хотел увидеть. Я его еле отговорил от этой затеи. Тем более что в издательстве ценят его талант — ведь Стив уже в штате. Он, кстати, тебе привет передаёт.

— Здорово! Скажи ему, что я… — Элис осеклась: трилистник на правой ладони полыхнул огнём, напоминая о принесённой клятве. Она спрятала руки: не ровен час, Роберт ещё заметит свежую пентаграмму.

— Что с тобой?

— Всё нормально, Берт.

По встревоженному выражению его лица было ясно, что он ей не поверил.

— Ты неважно выглядишь, — он робко дотронулся до её руки, — Не обижайся, но, правда, у тебя такой вид, словно ты днём и ночью сражаешься с драконами.

Элис хмыкнула: Роберт и не представлял себе, насколько его догадка близка к истине.

— Я просто… — она виновато улыбнулась. Врать безумно не хотелось. — Не выспалась вчера.

Это было почти правдой: прошлой ночью ей опять снился тот сон.

«А что ещё может присниться после целого дня под руководством Тайлера?» — сердито подумала Элис, вспоминая, как накануне она тренировалась в паре с Анабель. Агент Тайлер зорко следил за курсантами, но казусы всё равно случались, стоило ему зазеваться на мгновение. Месяц назад, например, Элис не справилась с управлением тридцатифутовой петлей раскалённой плазмы, и чуть не сорвала занятия.

У входной двери послышалась возня, звякнул ключ в замочной скважине. Роберт непроизвольно оглянулся на звук.

— Эмили сегодня на дежурстве… Должно быть, это хозяйка, миссис Браун, — прошептала Элис, — Будет лучше, если она тебя не увидит.

— Понял. Ты меня проводишь?

В тот вечер Элис с Робертом впервые за долгое время шагали рядом, плечо к плечу, — совсем как в старые добрые времена в Айзенбурге. Они шли по набережной навстречу закату, пылавшему, как тысяча костров. Роберт что-то взахлёб рассказывал ей, но девушка думала о своём, и лишь изредка рассеянно кивала, делая вид, что внимательно слушает. Она не знала, радоваться ей или печалиться. Когда рядом плечо друга, бесспорно, куда проще одолеть невзгоды и беды. Вот только делиться со всеми своими проблемами она теперь не может. Как раньше всё было просто!

«Эх, если бы Берти тоже был… одним из нас».

К сожалению, это неосуществимо, даже теоретически. Роберт — человек, ему в агенты внешней разведки путь заказан. Более жёсткие критерии отбора сложно вообразить. За недолгое время службы Элис успела уяснить: её коллеги-курсанты — маги, каких ещё поискать. И Анабель, и Арнольд, и Теренс, и даже семнадцатилетний вундеркинд Питер — невероятно сильные маги, не говоря уже о Тайлере и остальных, — тех, кто служит в Департаменте уже много лет.

— Я знаю, что ты мне что-то недоговариваешь.

Элис споткнулась, не заметив ступеньку.

— Что?..

— Ты никогда не умела лгать, тем более мне, — вздохнул Берти.

В его глазах читалось сопереживание и какая-то безбрежная, неземная мудрость. Усилием воли она заставила себя не отводить взгляд.

— Мы же друзья, Берт?

Откуда только взялась эта вопросительная интонация?..

— Ну, а как же иначе? Пойми, не нужно думать, что ты в чём-то виновата. Каждый имеет право на личную жизнь. И я не хочу, чтобы ты страдала из-за этого. Я ведь тоже не могу рассказать тебе…

Роберт вдруг замолчал, и, захлопнув рот рукой, залился краской. Элис непонимающе уставилась на парня.

— Ты о чём?

— Ни о чём.

— Да ну тебя! — она расхохоталась. Сама мысль о том, что у Берти могут быть тайны, — тайны от неё, была нелепой, несуразной, фантастической. Элис смеялась два квартала, до самой остановки, не заметив, как смех разрядил напряжение. Подъехал, стуча колёсами, трамвай, и Роберт запрыгнул в последний вагон.

— Нас разместили в предместье Фоурсти, на севере! — крикнул он с подножки, — Но обещают перевести поближе к центру. Я заскочу к тебе как-нибудь, как только немного разгребусь с делами.

Трамвай исчез за углом, оставив Элис наедине с ветром и звёздами. Проводив взглядом курносый грузовик, медленно тарахтящий по мостовой, она повернула к дому.

Пусть она не может быть с ним такой же откровенной, как прежде. Зато её друг теперь рядом.

И только у самого порога Элис осознала, о чём думала всю дорогу: не о Берти, и не о разбитой машине, и не о завтрашней тренировке, — а о Дэниеле Уинстоне.

* * *

Пронзительная трель будильника, возвестившая, что отпущенные на сон пять астрономических часов истекли, ворвалась в сознание, настоятельно призывая к бодрствованию. С трудом открыв глаза, Элис вылезла из-под одеяла и глянула в окно. Красные крыши домов терялись в утренней дымке.

Она напряглась, пытаясь вспомнить, что же ей снилось. Дракон? Вроде бы нет.

Кажется, там был отец. И мама… Родители стояли на берегу, и махали руками, а она плыла в лодке — плыла к ним.

Лодка сильно раскачивалась и всё время норовила перевернуться: Элис приходилось прикладывать немало усилий, чтобы сохранить равновесие. Берег уже совсем рядом. Она встала, стараясь удержаться на ногах. Родители улыбаются и что-то кричат, а отец почему-то звонит в колокольчик. Элис сходит на берег, родители обнимают её, и колокольчик падает в траву, — падает, и продолжает звонить. Но ведь…

Элис взмахнула руками и проснулась.

Высокочастотный телефон все ещё пытался дозвониться до неё, — если верить индикаторам на дисплее, в двадцать восьмой раз. Пиликнул и замолчал, так и не дождавшись ответа. Догадываясь, что увидит, Элис повернула голову на часы. Стрелки показывали полдень. Полдень?!

Её бросило в холод.

Но почему? Почему именно сегодня? Как она умудрилась проспать?! Как?!

Телефон зазвонил в двадцать девятый раз. Дрожа, Элис нажала на кнопку приёма и пролепетала: «Алло».

— Добрый день. Это Феликс. Я звоню узнать, что у тебя случилось?