— Постой, ты говоришь о пряном запахе? Как мазь с травяным ароматом? — Хэджу сжала плечо Хэны.

Та растерянно кивнула, застигнутая врасплох столь бурной реакцией.

Внезапно сознание Хэджу прояснилось, словно рассеялся туман, скрывавший истину. С момента появления отряда ёгве в деревне Бамбуковая Роща загадочные события следовали одно за другим, но охотники не могли найти ни единой зацепки.

Однако многое указывало на то, что кто-то заранее предугадывал действия команды и умело противостоял защитникам. Даже операция по уничтожению гусениц вызывала сомнения — был ли в ней смысл или же охотников намеренно вводили в заблуждение?

Но теперь Хэджу поняла, кто стоял за воцарившимся в деревне хаосом.

Осенило и Тэджу, который прошептал:

— Мазь с запахом трав… Это же мастер Чунним.

Ёгве остолбенели. Трудно поверить, что мастер, которому они доверяли, причастен к этим бедам.

— Нет, невозможно. — Чильчон покачал головой, отказываясь принимать очевидное. — Наверняка не он один в деревне использует мятную мазь.

— Дело не только в мази, — вслух рассуждала Хэджу. — Несмотря на заявления о болезни, мастер часто отправлялся на прогулки. И даже хотел патрулировать деревню. А когда мы убеждали его отдохнуть, дескать, мы постараемся справиться с проблемой самостоятельно, он упорно настаивал на своём участии в поисках призраков. Утверждал, что для выздоровления достаточно регулярно использовать мазь, но сколько бы он её ни применял, лучше не становилось. Вот что было подозрительным…

— А ещё мята отлично маскирует зловоние призраков. Она прекрасно перебивает даже резкие запахи, — добавила Кугарян.

Ёгве погрузились в сумрачное молчание, с трудом осознавая истинную сущность Чуннима. Изучая сарай, Хэджу заметила в тёмном углу какой-то предмет. Приложив усилие, она извлекла его на свет — это оказался старый телескоп.

Смахнув рукавом слой пыли, Хэджу обнаружила на корпусе надпись: «Всевидоскоп».

— После изгнания Вольджу с Небес ходили слухи, что всевидоскоп бесследно исчез. Невероятно, что он оказался именно в деревне!

— Всевидоскоп, способный показать всё, что пожелаешь? Как он сюда попал?

— Мастер Чунним пытался увидеть то, что нельзя разглядеть обычными способами. — Хэджу припала глазом к окуляру и печально вздохнула. — Он только что заглядывал в ад.

Когда Хэджу отступила, ёгве тотчас сгрудились возле всевидоскопа.

После недолгого наблюдения Канёль озадаченно пробормотал:

— А почему всевидоскоп показывает пустую тюремную камеру?

Вопрос Канёля заставил Хэджу вновь приникнуть к окуляру.

И действительно, за пеленой непрерывно пылающего адского пламени виднелись пустые застенки. Неужели она упустила такую важную деталь?

Хэджу осторожно повернула оптический прибор, пытаясь различить табличку на двери камеры.

Надпись гласила:

Вольджу

Тут должен был находиться её брат! А рядом с первой камерой обнаружилась ещё одна — тоже без пленника.

Прочитав табличку на двери второй камеры, Хэджу почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Осмысление того, что Вольджу сбежал из тюрьмы, заставило охотницу проверить смарт-часы. Хотя она уже догадывалась об ответе, но всё же с надеждой взглянула на календарь. Приближался День бессилия духов — и совпадение с исчезновением Вольджу не предвещало ничего хорошего.

Хэджу начала сопоставлять факты.

— Тэджу, тебя укусила гусеница-призрак, которая затем превратилась в бабочку, верно?

— Да.

Мальчик и Хэна оторопело переглянулись, не понимая, куда клонит охотница. Но по её лицу стало ясно — она узрела полную картину происходящего.

— Не томи! — не выдержала Кугарян. — Выкладывай скорее!

— Судите сами… — начала Хэджу. — Гусеница укусила Тэджу и обратилась в бабочку. Укусив Пинну, принялась эволюционировать с новой силой. Эта усовершенствованная бабочка-призрак смогла пробить стекло хоботком. А значит, она способна проникнуть и через более прочные преграды. Мастер Чунним планировал использовать гусениц с определённой целью. Что в деревне Бамбуковая Роща невозможно пробить обычным способом? И что может столь отчаянно искать Вольджу, якобы заточённый в аду?

— Он намеревается использовать врата в загробный мир, — ответил Тэджу.

— И время выбрано не случайно — приближается День бессилия духов. Лишь тогда врата могут быть открыты. — Хэджу бросила взгляд на смарт-часы: одиннадцать вечера.

До полуночи, когда врата должны распахнуться, оставалось совсем немного времени.

— Нужно торопиться, — произнесла она с холодной решимостью.

Отряд тотчас устремился к вратам в загробный мир.

Они бежали быстрее, чем когда-либо. Тэджу, несущий Хэну на спине, то и дело оборачивался проверить состояние девочки. Она обхватила его руками, крепко прижавшись. Хоть в голове и царил хаос после истории с ёгве и призраками, мысли о Пинне беспокоили её больше всего.

В Зелёной Бамбуковой Роще свистел ветер, а стволы в лунном свете отливали голубоватым сиянием. Но чем глубже отряд продвигался вперёд, тем труднее становилось бежать — густые заросли поглощали даже лунный свет. Тьма вокруг сгущалась.

Хэджу, которая возглавляла процессию, крикнула:

— Вон там! — Охотница указала на тускло мерцающие железные ворота.

Это были те самые врата в загробный мир, которые они мельком заметили и о которых сразу же забыли в день прибытия в деревню.

На каждой железной створке красовалась голова токкэби[9]. Конструкция напоминала врата в загробный мир из деревни Ёгве. Возле ворот колыхались заросли бамбука. Створки были перевязаны особой верёвкой — знаком того, что проход запечатан.

А перед ними стоял мастер Чунним, глядя сверху вниз на лежащую на земле Пинну.

При виде подруги Хэна мигом слезла со спины Тэджу и побежала к девочке:

— Пинна!

Но она успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем рухнуть навзничь. Хэна потеряла сознание, причём столь внезапно, словно кто-то щёлкнул выключателем. Тэджу в панике подскочил к Хэне и обнаружил крошечную иглу, торчащую из её головы.

Чунним заговорил властным голосом:

— Не беспокойтесь. Она ненадолго лишилась чувств, её жизни ничего не угрожает. Человеку не следует знать, что случится дальше, поэтому так будет лучше.

Мастер сохранял бесстрастность. Казалось, он переродился и стал совершенно другим. Такая резкая перемена в Чунниме пугала.

Однако Хэджу ощутила не страх или разочарование, а гнев:

— Использовать детей для создания призраков — разве это достойно охотника?

— Скорее, произошёл взаимовыгодный обмен. Я предоставил детям желанные призрачные артефакты, а они поделились со мной энергией, — ледяным тоном ответил мастер.

— Поделились энергией, говоришь? Да взгляни же на девочку у своих ног! Вот как выглядит тот, у кого отняли жизненную силу!

— Тише! Не стоит пугать моих драгоценных бабочек. — Мастер непринуждённо и плавно взмахнул рукой над телом Пинны.

Вокруг девочки забрезжило сияние, из которого возникли бабочки. Повинуясь жестам мастера, они полетели прямо к вратам в загробный мир.

Когда бабочки сели на бамбуковые заросли возле створок, те озарились призрачным светом, открывая взору ужасную картину.

Здесь уже не было прежнего здорового бамбука. Исчезли и величественный строгий облик, и мощь, исходившая от изумрудной зелени. Пожелтевшая кора отслаивалась, источая гнилостную вонь.

На каждом стебле сидели бабочки-призраки, жадно впиваясь острыми хоботками в бамбук и высасывая энергию.

— Всё это из-за Вольджу? — спросила Хэджу.

Чунним ответил горькой улыбкой.

— Ради Вольджу и нового мира, который он создаст. Мира, где хорошие люди живут долго, а злодеи умирают быстро. Разве от одной мысли не захватывает дух?

Хэджу сглотнула ком в горле, а Чунним, сбросив тяжкий груз с души, бодро продолжил:

— После того как твоего брата отправили в застенки преисподней, чувство вины не давало мне покоя. Я мог бы пойти на что угодно, лишь бы спасти Вольджу и Цветану, но, увы, мог только беспомощно наблюдать за их мучениями. Пятьсот долгих лет я ждал шанса исправить ошибку. И вот однажды ко мне обратился один из последователей твоего брата.

Я никогда не забывал доброту Вольджу, поэтому без колебаний принял решение и согласился. Последователь раскрыл мне план: как доставить семена-призраки в деревню Бамбуковая Роща. Кстати, это случилось благодаря тебе, если ты помнишь. Но я помогаю Вольджу не только из чувства долга. Представь мир, где праведники наслаждаются долголетием, а злодеи обречены на скорую смерть.

Вероятно, именно такой вселенная и должна быть изначально. А человеческий мир, который мы защищаем, крайне несправедлив. Ты охотница на призраков — и знаешь это лучше других.

Хэджу покачала головой.

— Ответь на мой вопрос. Как вы все оправдываете то, что подвергли опасности детей?

— Ради великой цели малые жертвы неизбежны. Моё мнение разделяет и Вольджу, — сказал мастер, но отвёл взгляд.

Хэджу была потрясена. Она думала, что всё закончилось, когда Вольджу угодил в ад. Но он продолжал действовать, даже будучи в заточении.

В памяти Хэджу всплыл всадник в чёрном плаще. Теперь охотница понимала — то был не Чунним. Значит, где-то за пределами деревни скрывается последователь Вольджу. И вполне вероятно, не один.

Смарт-часы на её запястье пикнули и прислали уведомление:

День бессилия духов

Мастер услышал сигнал и произнёс:

— Похоже, час настал.

Чунним снял перчатки и достал плеть, которая сегодня казалась толще и светилась ярче обычного. Она двигалась так, будто являлась продолжением его пальцев, молниеносно откликаясь на каждое движение.

Чунним направил оружие на Хэджу. Она ощутила, как в воздухе сгустилось напряжение. Мастер осторожно отступал к вратам в загробный мир, готовый в любой момент перейти в атаку.

Хэджу предупредила его:

— Только посмей прикоснуться к вратам! Я этого просто так не оставлю.

— Ты плохо меня знаешь. Небесному жителю вроде тебя не под силу меня остановить.

Чунним пятился, но внезапно резко развернулся. Мастер ударил рукоятью плети по запечатывающей верёвке, которая мигом разорвалась, и врата озарились ослепительным светом.

— Я, охотник на призраков Чунним, повелеваю: врата загробного мира, откройте проход в ад!

Хэджу, не успев ему помешать, в отчаянии выкрикнула:

— Защитники, задержите его!

— Не выйдет! — Чунним бросил плеть в сторону ёгве.

Та ещё в полёте удлинилась до огромных размеров и, превратившись в гигантскую лозу, упала на землю.

Лоза, шипя и извиваясь, как змея, преградила путь ёгве, пытающимся подобраться к мастеру.

Пока ёгве в смятении пытались как-то сориентироваться, Чунним широко распахнул врата в загробный мир.

— Вольджу, теперь ты окончательно свободен.

Когда врата открылись, изнутри полыхнуло адским жаром. Огонь бушевал яростно, словно зверь, выпущенный из клетки. Языки пламени, подобно змеиным, шипели и были готовы сжечь всё, к чему прикасались. Хэджу прикрыла лицо ладонями, чтобы защититься от огненной стихии, и отвернулась.

— Хэджу, смотри! Он идёт сюда! — вдруг крикнул Тэджу, уставившись на раскрытые врата.

Охотница отняла руки от лица и прищурилась. Так и есть: кто-то приближался к створкам, покидая ад. Из-за пылающего огня Хэджу не могла ясно различить детали, но по силуэту и походке она поняла, что это Вольджу.

Он неторопливо шагал и держал кого-то на руках. Охотница почувствовала, как земля ушла у неё из-под ног.

Опомнившись, Хэджу схватила Пламенник и прыгнула на лозу.

— Эй-я!

Но растение оказалось проворнее. Почувствовав движение Хэджу, лоза вытянулась и преградила ей дорогу.

Охотница была вынуждена отступить.

— Хэджу! Сдавайся! Смирись! Не смей препятствовать брату! Ты обнаружила Цветану в небесной кладовой и, несмотря ни на что, отвела её к королю Йомре Великому. Из-за тебя мой друг Вольджу отправился в ад вместе с возлюбленной. Первый раз я всё стерпел, но сейчас ничего не прощу. Охотница на призраков Хэджу, если хочешь остановить их, тебя придётся сразиться со мной!

Чунним махнул рукой, лоза заизвивалась ещё сильнее и раздвоилась. И так — несколько раз.

— Канёль, на помощь! — крикнула Хэджу, которая оказалась заблокирована в ловушке.

— Думаешь, только у тебя есть плеть? Получай! — завопил Канёль, выпуская из пальцев водяные кнуты.

Но лозы сразу же вытянулись, защищая мастера. Поражённый их скоростью, Канёль атаковал со всех сторон — сверху, снизу, сбоку, — но попытки были безуспешны.

Лозы двигались гораздо быстрее водяных кнутов. В какой-то момент Канёль не успел уклониться от атаки, и одна из лоз, обвившись вокруг него, отшвырнула ёгве.

Канёль упал на землю.

Услышав стон друга, вперёд выступила разгневанная Кугарян:

— Ты не только предал нас, но ещё и смеешь атаковать! Я тебя не пощажу!

Она сосредоточилась и извергла пламя. От напряжения жилы на её шее вздулись, угрожая лопнуть. Но и противник был не промах. Главная лоза, словно заранее зная боевые приёмы ёгве, удлинилась и преградила путь огню ещё до того, как пламя Кугарян успело достичь цели.

— Лоза связана с мастером. Реакция молниеносная, — пробурчала кумихо, когда её манёвр провалился.

Чунним громко расхохотался:

— Глупцы! Вы, небожители, одинаковы — судите исключительно по внешности. Но Вольджу другой. Для него всегда важнее внутренний мир человека, а не его облик. И теперь я использую любые средства! Я почти вызволил Вольджу из ада. Лучше не стойте у нас на пути!

Хэджу поняла, что мастер одержим. Казалось, вера в Вольджу превратила его в безумца, который не хочет никого слушать.

Глядя на него, гордо стоящего перед пылающим адским пламенем, Хэджу засомневалась: неужели это тот самый Чунним, которого она знала прежде?

Смятение охватило охотницу. Ёгве без устали атаковали лозы, но те оставались неприступными. Мыши Чильчона грызли их, Удодам разрывал в клочья, но побеги упрямо отрастали вновь.

Когда Пангуби попытался раздавить главную лозу между частями своего разделённого надвое тела, побеги прилипли к туловищу, склеив его воедино. Положение становилось отчаянным.

Молчавший до сих пор Тэджу подбежал к растерянной Хэджу.

— Давай используем отвлекающую уловку: заманим лозы в одну сторону! А когда появится просвет — прорвёмся к вратам.

— Но это не обычная лоза. Она бесконечно растёт и восстанавливается после любого повреждения. Разве мы сумеем пробить в ней брешь?

— И всё же щели появляются. Смотри! — Тэджу указал на середину зарослей, где Канёль тянул лозу водяным кнутом, а Удодам — неистово трепал.

От натяжения в лозе возник кратковременный разрыв. Он тотчас затянулся, но выглядело это многообещающе.

— Если атаковать с разных сторон одновременно, разрыв будет шире и продержится дольше. У нас будет преимущество.

Лицо Хэджу просветлело, и она скомандовала:

— Меняем тактику! Не пытаемся уничтожить лозы — создаём разрывы!

Она направила Канёля и Удодама атаковать слева, а Чильчона и Кугарян — справа.

Оставшийся без указаний Пангуби озадачился:

— А мне куда?

— Тебе — и направо, и налево.

Пангуби на миг задумался, а потом усмехнулся. Тело его вновь разделилось надвое: одна часть устремилась вправо, другая — влево. Благодаря ему лозы натянулись, и ёгве стало легче атаковать.

Слева Канёль натянул водяной кнут, сжимающий лозу, а рядом Удодам продолжал кромсать её на лоскуты. Справа не прекращали атаку другие ёгве. Едкий запах гари от пламени Кугарян заполнил Бамбуковую Рощу.

Обугленная лоза потрескивала, пытаясь срастись, но мыши Чильчона раз за разом перехватывали её концы, не давая соединиться. Чем яростнее атаковали ёгве-защитники, тем медленнее восстанавливались лозы. Тэджу оказался прав.

Под непрерывным натиском ёгве мастер уже не мог оставаться безучастным и, наконец, отошёл от врат.

— Что за уловки! Можете штурмовать хоть целый день — вам никогда не пробиться через лозы. Они — частицы меня самого. А меня вы не одолеете!

Но угрозы мастера лишь раззадорили охотников — натиск стал ещё яростнее. Вскоре совместные усилия принесли плоды: в середине зарослей появился просвет, достаточно широкий, чтобы Хэджу и Тэджу могли проскользнуть к цели.

— Тэджу, пора! — крикнула Хэджу.

Они рванулись к просвету между лозами, но мастер взревел:

— Куда это вы собрались?! — А затем из его руки вырвалась новая плеть.

Лоза двигалась стремительно, словно была продолжением его тела, и устремилась к Хэджу. К счастью, та успела увернуться — иначе могла бы серьёзно пострадать.

Охотница не понимала, откуда у Чуннима такое оружие. Может, дар Вольджу? Или очередное творение всадника в чёрном плаще? Глядя, как проворно мастер управляется с плетью, Хэджу засомневалась в своих силах.

Но Тэджу, в отличие от опешившей Хэджу, похоже, что-то понял.

Мальчик крутанулся на месте:

— У меня есть план. Я отвлеку мастера, а ты беги к вратам и останови Вольджу.

— Как ты с ним справишься? — окликнула его Хэджу, но Тэджу уже бросился к Чунниму.

Когда тот попытался атаковать охотницу, Тэджу напал на него, переключив внимание мастера. Теперь Чунним метался между ёгве, пытавшимися одолеть лозы, и Тэджу, который не давал ему сосредоточиться. Пространство перед вратами опустело.

Хэджу двинулась к вратам, но нечто странное в движениях Тэджу заставило её замереть. Мальчик спрятал руки за спину, явно что-то скрывая, однако Хэджу извернулась и заметила, как он что-то перетирает в пальцах.

Хэджу старалась рассмотреть всё подробнее, но у неё ничего не получалось. Тэджу был начеку.

Взгляды охотников скрестились. Мальчик нетерпеливо кивнул: быстрее!

И Хэджу побежала к вратам в загробный мир. Замерев напротив створок, она щурилась на пышущее жаром пламя. Вот он! Вольджу! Её брат действительно направлялся прямо к ней. Она думала, что никогда больше не увидит его, но он покидал преисподнюю у неё на глазах.

Хэджу крепче стиснула Пламенник.

— Давно не виделись, — произнёс Вольджу, приблизившись к вратам.

— Надеялась, что мы и не увидимся, — холодно бросила Хэджу.

Вольджу усмехнулся, явно ожидая подобного ответа, но тотчас стал серьёзным:

— Ты думала, что и Цветану не увидишь, раз отправила её в ад?

На руках он держал девушку, которая пять столетий назад стала пленницей соседней тюремной камеры.

Хэджу осмелилась посмотреть на её лицо, чего в прошлом старательно избегала. Оно осталось таким же, как пятьсот лет назад, но века, проведённые в аду, не прошли для Цветаны даром.

Хэджу с невольным облегчением отметила, что Цветана без сознания — всё же у охотницы не хватило бы духу встретиться с ней взглядом.

А потом Хэджу вспомнила тот последний миг.

Сразу после объявления приговора Вольджу она, взяв Цветану за руку, отправилась к Йомре Великому.

Теплилась слабая надежда: быть может, при виде Цветаны правитель отменит изгнание Вольджу.

Но король отправил в ад и Цветану, не смягчив участи Вольджу. Охотнице оставалось лишь молча смотреть в спину приговорённой.

Из горьких воспоминаний её вырвал возглас Тэджу:

— Хэджу, очнись!

Опомнившись, она ринулась закрывать врата в загробный мир.

— Руки прочь! Тебе станет легче, если снова отправишь нас с Цветаной в ад?!

— Для вас на земле нет места!

Хэджу налегла на врата всем телом. Старые, давно не используемые створки со скрипом поддавались. Охотница сжала челюсти.

Бум!

Пальцы Вольджу вцепились в створку. Будь обе руки брата свободны, Вольджу бы мгновенно распахнул врата, но другой он держал Цветану.

— Я слышал от мастера, — процедил Вольджу сквозь зубы, — что и ты страдала из-за наказания Цветаны. Хорошие люди должны жить долго, а злодеи пусть умирают рано — вот какой урок я вынес из её судьбы. Взгляни на неё. Неужто ты до сих пор считаешь, что мир справедлив?

Руки Хэджу, толкающие врата, замерли.

На суде над Цветаной охотница узнала суть обвинений. Ей было сложно понять, действительно ли поступки влюблённой девушки заслуживали заточения в ад.

Но правила есть правила — и у Хэджу тоже не было выбора.

Цветану увели в преисподнюю, а Хэджу осталась наедине с угрызениями совести.

— А-а-а! — закричала Хэджу, не желая слушать слова брата.

Если бы створки закрылись, Вольджу бы исчез, а вместе с ним — и терзающее охотницу чувство вины. Хэджу отчаянно напряглась, пытаясь захлопнуть врата в загробный мир.

В тот момент, когда ей это почти удалось, Чунним ухватился за створку.

Хэджу обернулась и увидела поверженных ёгве — те лежали на земле, оплетённые лозами. Похоже, мастер одержал победу. Однако Тэджу куда-то пропал.

— Хэджу, врата обязательно станут дверью в новый мир, который создаст Вольджу, — произнёс Чунним, удерживая обе створки.

Его мощь соединилась с силой Вольджу, и врата в преисподнюю снова начали открываться. Хэджу старалась противостоять, но ей было тяжело тягаться с двумя противниками одновременно.

Хэджу ощутила безысходность своего положения. Она смотрела, как врата поддаются, и чувствовала, что силы покидают её.

В образовавшемся проёме появилось улыбающееся лицо Вольджу.

— Чунним, как я рад встрече с тобой!

— Добро пожаловать, друг!

Но едва Вольджу сделал шаг, мастер рухнул на землю. Его голова оказалась перепачкана белым порошком, а за спиной стоял Тэджу, ладони которого тоже были в чём-то белом.

— Давай же! — крикнул он остолбеневшей Хэджу.

Охотница встрепенулась и в порыве ярости навалилась на врата. Вольджу заметался, когда створки, с таким трудом открытые с помощью Чуннима, начали закрываться.

— Что вы сделали с ним, негодяи! — прорычал Вольджу, яростно напирая на ворота.

Хэджу, измученная борьбой, каким-то образом удерживала их. Заметив, что она слабеет, Тэджу бросился охотнице на помощь.

— Толкай! Давай, Хэджу!

— А-а-а!

Врата со скрежетом начали поддаваться.

Вольджу с надрывом простонал:

— Хэджу, ты что, опять хочешь избавиться от меня?

— Хоть сто раз, хоть тысячу — я буду снова и снова отправлять тебя в ад!

Врата в загробный мир захлопнулись с оглушительным грохотом.

Бамбуковая Роща погрузилась в тишину.