С приближением зимних каникул в начальной школе Хэна волновалась всё сильнее. Казалось бы, каникулы — обычное дело, но эти были особенными — последними перед переходом в среднюю школу[8].

Хэна рассеянно разглядывала снег за окном класса, когда Пинна внезапно тряхнула закадычную подругу за плечо.

— О чём думаешь?

— Да так, хотелось бы, чтобы ничего не менялось.

В голове у неё царила неразбериха. Через несколько месяцев они с Пинной станут ученицами средней школы. Как правило, распределение проводилось по территориальному принципу, но дома девочек находились в разных кварталах. Если повезёт, они попадут в одну школу, если нет — в разные. Хэна заранее переживала из-за возможной разлуки с подругой.

Когда Хэна повернулась к Пинне, та навострила уши. Её внимание привлекла Хван Союн, самая популярная девочка, которая что-то оживлённо обсуждала с окружившими её одноклассниками.

— Серьёзно? Ты пойдёшь на кей-поп танцы? — спросила одна из девочек.

Пинна тут же вскочила со своего места.

— Союн, ты правда будешь заниматься кей-поп танцами?

Все взгляды в классе мгновенно устремились к Пинне. Изумило не только то, как громко она это сказала, но и сам факт, что обычно тихая и незаметная девочка почему-то подала голос.

Союн озадачилась.

— Да. Хочешь присоединиться?

В кабинете повисла тишина. Взоры ребят были прикованы к Пинне. Некоторые даже хихикали, пытаясь представить застенчивую одноклассницу танцующей.

Пинна еле слышно пробормотала:

— Я?.. Нет… Я в кружке литературного мастерства. Просто удивилась, что кто-то этим заинтересовался.

Едва Пинна опустилась на стул, одноклассники вернулись к прерванным разговорам. Вскоре и подруги забыли об инциденте.

Однако через несколько дней Пинна неожиданно вернулась к танцевальной теме.

По дороге в школу девочка спросила:

— Может, займёмся кей-поп танцами на зимних каникулах?

Хэна захлопала ресницами:

— Что?.. Нет-нет, такое не для меня. Ты ведь знаешь, я совсем не умею танцевать. К тому же мы ходим в кружок литературного мастерства!

— Ах да…

Девочки дружили с третьего класса. Уже с тех пор они вместе посещали кружок литмастерства. Было ли у Пинны искреннее желание заниматься литературой — не имело значения.

Если Хэна чего-то хотела, Пинна подражала ей. Поэтому любопытство подруги по отношению к танцам обескуражило Хэну.

И хотя после отказа Пинна сделала вид, что всё в порядке, и продолжила беседу как ни в чём не бывало, Хэна заметила разочарование на её лице. Ей стало неловко, но поскольку она действительно не любила танцевать, то попросту всё проигнорировала.

Но позже речь неожиданно снова зашла о танцах, и на сей раз тему подняла не кто иная, как Союн, которая после уроков направилась к Пинне.

— Пинна, давай купим ттокпокки перед тем, как вернуться домой? Заодно закончим вчерашний разговор.

— О чём это ты? — перебила её Хэна.

Неужели у них есть секреты? Пинна застеснялась, залилась краской и промолчала.

За неё ответила Союн:

— Вчера в чате мы обсуждали кей-поп танцы. Я, конечно, не только Пинну приглашаю. Хэна, может, и ты присоединишься к нам?

«Они переписывались без меня?»

Почувствовав укол ревности, Хэна взяла Пинну под руку и буркнула:

— Нет. Мне надо в библиотеку. Пинна, ты со мной?

Хэна занервничала. По какой-то причине ей совершенно не хотелось видеть лучшую подругу вместе с Союн.

Она попыталась увести Пинну из класса, но та покачала головой.

— Но мы постоянно ходим в библиотеку. Может, нам стоит полакомиться ттокпокки? Я… я угощаю, — робко предложила Пинна.

— Нет, не получится. Я забронировала книгу, а сегодня последний день, когда я могу её забрать. Сейчас или никогда.

Поведение Пинны задело Хэну, и она невольно ответила с раздражением.

Глядя на подругу, которая застыла на месте, Хэна почувствовала досаду.

«Почему она сомневается? Разумеется, она должна пойти со мной. Мы лучшие подруги».

Хэна злилась, видя нерешительность Пинны.

— Ладно, я побежала. А ты ешь ттокпокки с Союн.

В действительности Хэна вовсе не хотела идти в одиночку. То была лишь угроза, вызванная гневом из-за поведения подруги.

Однако Пинна не бросилась за ней следом.

Хэна выскочила из класса, даже не оглядываясь. Но когда девочка проходила через школьные ворота, она нарочно замедлила шаг, надеясь услышать за спиной торопливые шаги Пинны. Увы, подруга так и не окликнула её.

В итоге Хэна с тяжёлым сердцем покинула школу в непривычном одиночестве. Чувство неприкаянности не отпускало её даже в библиотеке.

— Я пришла за забронированной книгой. Меня зовут Ким Хэна.

Девочка тихо бродила по залу. Она всегда так поступала, когда было тоскливо на душе, — обычно неспешные прогулки среди стеллажей успокаивали её. Но не сегодня.

Как назло, на глаза попадались только книги о дружбе: «Как найти лучшего друга», «Мы друзья навсегда», «Мы не изменимся»…

В мире столько повестей о лучших подругах! Хэна невольно вообразила, как Пинна наслаждается вкусными ттокпокки вместе с Союн.

«Возможно, прямо сейчас она жалеет, что не пошла со мной в библиотеку? Или ей скучно с Союн, и она сокрушается о своём выборе? Пожалуй, позвоню ей позже. Наверное, она извинится за сегодняшнее».

От этих мыслей Хэне стало чуть легче. Однако по пути домой девочка случайно заглянула в приоткрытое окно ттокпокки-закусочной напротив школы. За столиком сидели Пинна и Союн.

Хэна остолбенела. Пинна весело болтала и смеялась с Союн, причём выглядела абсолютно счастливой.

Хэна не знала, сколько времени простояла так, наблюдая за ними, пока вдруг не встретилась глазами с подругой. Союн, заметив одноклассницу, приветливо помахала рукой, а Пинна оцепенела и не обращала внимания на то, как с её палочек для еды капает соус.

— Привет, Хэна! Мы как раз о тебе говорили. Пинна рассказывала, что ты много читаешь. Давай заходи, поешь с нами.

Но взгляд Хэны был направлен не на Союн, а на Пинну.

— Ты возвращаешься из библиотеки? — негромко спросила Пинна.

— А ты точно собираешься заниматься танцами?

Хэна ожидала, что Пинна ответит «нет», но та не проронила ни слова.

Хэна поняла, что молчание подруги означает согласие. Получив такой безмолвный ответ, она развернулась и двинулась прочь, даже не попрощавшись.

Часы показывали уже восемь вечера, а Хэна не могла заставить себя пойти домой, хотя дополнительные занятия давно закончились. Унылые мысли о Пинне камнем давили на сердце. Девочка бесцельно плутала по вечерним улицам и вспоминала то время, когда они с Пинной только стали лучшими подругами.

Их первая встреча произошла, когда Хэна училась в третьем классе. Тогда, вскоре после начала учебного года, ей пришлось уехать в США из-за работы отца. Вернувшись после летних каникул в Южную Корею, она с горечью обнаружила, что одноклассники, прежде проявлявшие к ней интерес, уже разбились на группы и не принимали её в свой круг. Дети предпочитали держаться парами, а с Хэной их становилось нечётное количество.

В здешнем мире, где не любили нечётные числа, для неё просто не находилось места. Именно тогда к ней подошла недавно переведённая в школу Пинна, и девочки быстро сдружились. Тихий характер Пинны и её готовность соглашаться со всеми предложениями Хэны казались идеальным сочетанием.

Подруги вместе посещали кружок литературного мастерства после уроков. Хэне нравилось, что в школе её всегда кто-то ждал, что рядом был человек, на которого можно положиться. Они всегда были вместе и за три года ни разу не поссорились.

Однако сегодня впервые поругались.

Хэна не сбавляла шаг. Ей казалось, что если она не будет останавливаться, то сумеет сбросить груз, давящий на плечи. Но сколько бы она ни шла, легче не становилось. Наоборот, невидимый камень будто увеличивался в размере, питаемый мыслями о том, что Пинна и Союн вот-вот станут лучшими подругами.

В конце концов девочка очутилась в квартале, где располагалась академия по подготовке к поступлению в Корейский университет. Хэна тут почти никогда не бывала.

Возле здания стояли её одноклассники Пак Сохи и О Чирак. Поскольку Хэна не общалась ни с кем, кроме Пинны, у неё не было особого желания здороваться с ребятами.

Девочка уже намеревалась молча проскользнуть мимо них, но убеждённый голос Чирака заставил её навострить слух.

— Ты знала, что Зелёная Бамбуковая Роща в нашей деревне — та самая из народной сказки «Ослиные уши короля»? Поговаривают, будто она и впрямь способна решать проблемы.

Хэна затаила дыхание. В любой другой день она бы просто отмахнулась от подобных слов, но сейчас, когда сердце тяготила тревога, разговор привлёк её внимание. Да и непривычно серьёзное лицо Чирака придавало значимость происходящему.

Хэна быстро спряталась за деревом и принялась подслушивать.

Вскоре девочка выяснила и остальные подробности того, что надо сделать в Бамбуковой Роще, давшей название деревне.

Чирак рассказал Сохи, что получил от рощи какой-то подарок, который решил все его проблемы.

Хэна была поражена. Возможно, Чирак просто выдумывал — история казалась слишком невероятной, чтобы в неё поверить. Ещё вчера девочка бы посмеялась и забыла, но сейчас её одолевали заботы: разлад с Пинной, страх одиночества, мысли, что Союн может занять её место.

Как за последнюю надежду, Хэна ухватилась за слова Чирака и отправилась к роще возле капустного поля на окраине деревни.

«Днём здесь ещё ничего, но ночью жутковато».

У-у-у!

Резкий порыв ветра заставил старый сарай возле поля зашататься. Хэна вздрогнула от грохота хлопающей двери. Хотелось повернуть назад, но после долгого пути было обидно уйти ни с чем. Поборов сомнения, девочка встала перед рощей.

— Я правильно делаю? — крикнула Хэна и посмотрела на колышущиеся заросли бамбука. — Пинна изменилась! Теперь ей интересно общаться с другими ребятами. Раньше такого не было!

Когда Хэна произнесла всё вслух, она почувствовала себя глупо. Не маленькая ведь уже, а ведёт себя как в сказке про ослиные уши короля.

Вдруг кто-то услышит? Но вот что странно — на душе почему-то полегчало.

— Я хочу, чтобы Пинна была только моей подругой! И не буду делить её ни с кем! — воскликнула Хэна.

Её возглас эхом разнёсся по Бамбуковой Роще. Слушая, как затихает отзвук, девочка внезапно поняла, что бояться нечего. И пусть Чирак всё выдумал, Хэна не сомневалась — она правильно сделала, что пришла сюда.

Хэна ощутила облегчение и решила, что теперь можно возвратиться домой, но заметила свет в прежде тёмном сарае. Похоже, там кто-то был — в окне мелькала тень.

Хэну пробрал озноб, и она мигом двинулась прочь.

Но чем сильнее девочка убеждала себя не оглядываться, тем больше её тянуло обернуться. В итоге любопытство взяло верх, и она посмотрела на сарай. В тот же миг свет в окне погас, и в воздухе разлился слабый запах мяты. Испуганная Хэна кинулась бежать через капустное поле.

На следующее утро она с удивлением обнаружила что-то на столе.

«Неужели всё это правда?»

А на столе лежал красный платок с вышитым узором бамбука. От него веяло стариной и некоей тайной. Похоже, Хэна и впрямь получила подарок от Бамбуковой Рощи, а Чирак не врал.

Девочка осторожно развязала платок. Внутри находилось ожерелье с кулоном в форме сердца. Старое украшение местами проржавело. У подвески имелся боковой замочек.

Когда Хэна щёлкнула застёжкой, из медальона выпал маленький листок.

Хэна подняла ожерелье.

— Ой!

Украшение обжигало холодом, по телу пробежала дрожь. Подарок был даже холоднее льда — и от этого становилось жутко. Казалось, будто предмет явился из потустороннего мира.

Хэна выбросила ожерелье в мусорное ведро. Она не могла подарить такую вещь своей дорогой Пинне. Впрочем, вскоре случилось нечто, что заставило пожалеть девочку о своём поступке.

Как обычно, Хэна ждала Пинну перед магазином, чтобы вместе пойти в школу.

Когда подруга не появилась в условленное время, Хэна встревожилась.

«Наверное, до сих пор сердится из-за вчерашнего. Надо будет обязательно поговорить с ней».

Уже собравшись уходить, Хэна заметила бегущую к магазину девочку с ярко-красными волосами. От удивления она широко распахнула глаза — это была Пинна.

— Ты… покрасилась?

— Я?.. Да, решила сменить имидж. Теперь я похожа на айдола, правда?

Хэна тихо пробормотала:

— Угу.

Новый образ Пинны казался чужим. И при виде подруги Хэна почувствовала, как в груди снова нарастает тяжесть, которая накануне уже отступила.

Ей не нравилось, что Пинна меняется.

Когда девочки перешли дорогу, кто-то окликнул Пинну.

Это была Союн, причём её волосы оказались окрашены в жёлтый.

Одноклассница улыбнулась и указала на Пинну:

— Ты тоже прихорошилась!

— Да, вчера сразу после встречи купила краску. Как тебе?

— Красиво. Прямо как клубничка.

— А ты похожа на лимон.

Пинна и Союн, взявшись за руки, радостно прыгали, в то время как Хэна молча наблюдала за ними.

Союн наконец заметила Хэну и тепло её поприветствовала:

— Привет, Хэна!

— Угу, — буркнула та и отвернулась.

А потом они втроём отправились в школу. Хотя девочки шагали рядом, Хэна чувствовала себя лишней. Она пыталась держаться ещё ближе к Пинне, но та была полностью поглощена разговором с Союн.

Они увлечённо обсуждали танцы, будто забыв о существовании одноклассницы. Хэна продолжала посматривать на них, и её обида возрастала.

Постепенно девочка замедлилась и отстала.

Внезапно Хэна вспомнила про ожерелье, которое выбросила перед уходом из дома. «Эх, зря я так сглупила».

Но теперь было поздно о чём-либо жалеть. Подарок от Бамбуковой Рощи лежал в мусорном ведре. И наверняка благодаря маме, которая каждое утро исправно выносила мусор, ожерелье уже отправилось на помойку.

Ну а Пинна, даже не подозревая о терзаниях Хэны, на всех переменах увлечённо обсуждала танцы с Союн.

Чувствуя себя неуютно, Хэна спросила у Пинны:

— Пойдём со мной в туалет.

— Мы с Союн разговариваем, давай ты одна сбегаешь?

Пинна беззаботно улыбалась, хотя Хэна с трудом сдерживала рыдания.

Хэна понимала — это ведь просто поход в уборную. Конечно, она и сама справится. Но почему же ей так горько?

Нос у Хэны защипало от подступивших слёз.

В итоге она направилась в туалет в одиночестве. Как назло, по какой-то причине коридор пустовал, и на душе стало ещё тоскливее.

Хэна попыталась убедить себя, что всё дело в плохом настроении. Но когда девочка потянулась к дверной ручке, изнутри донеслись странные звуки. И отнюдь не человеческие голоса — скорее в туалете шуршало и копошилось множество мелких насекомых.

Хэна открыла дверь и шагнула в уборную. В ту же секунду девочке показалось, как что-то замельтешило на полу — как будто тараканы, застигнутые светом, разбежались по углам. Почувствовав неладное, Хэна попыталась выйти, но дверь не поддавалась. Ручка проворачивалась вхолостую.

Когда перепуганная девочка собиралась позвать на помощь, она вдруг ощутила в кармане нечто увесистое и холодное. Причём холод был совсем не похож на прикосновение льда — он пробирал до самых костей даже сквозь ткань, в точности как ожерелье, подаренное ей Бамбуковой Рощей.

Хэна с опаской сунула руку в карман. Как она и предполагала, там лежало ожерелье. Но теперь от него исходил пряный запах, напоминающий травяной, — тот самый, что она почувствовала в сарае возле капустного поля.

«Мята… Неужели человек из сарая каким-то образом подбросил ожерелье мне в карман?»

Хэна внимательно осмотрела туалет. Естественно, там никого не оказалось.

«Но кто же тогда положил ожерелье в мой карман?»

Впрочем, она быстро решила, что это не имеет значения. Главное — украшение снова у неё.

Вернувшись в класс, Хэна сразу направилась к Пинне и протянула ей ожерелье.

Та просияла, принимая подарок.

— Ух ты, какое красивое! Спасибо!

— Я купила его как символ нашей дружбы. Слушай… тебе оно не кажется холодным?

— Холодным?

— Нет, ничего… забудь.

Пинна бросилась к зеркалу примерять украшение. Хэна смотрела, как подруга любуется подарком, и чувствовала облегчение.

«Наверное, это просто ожерелье, — подумала она. — Возможно, кто-то вернул его мне, чтобы я смогла помириться с лучшей подругой».

Однако назвать его обычным было невозможно — его воздействие оказалось поистине необъяснимым. Во время обеда, когда Пинна болтала с Союн, та дружелюбно взяла её за руку.

Пинна тотчас отшатнулась и воскликнула:

— Ай! Больно!

Девочка содрогнулась, будто через её тело пропустили разряд электрического тока, а затем оттолкнула Союн.

— Пинна, что случилось? Тебе плохо? — участливо спросила та.

— А?.. Нет-нет, всё в порядке. Наверное, статическое электричество.

Хэна, наблюдавшая эту сцену, понимала: дело вовсе не в электростатике. Она отчётливо видела, как кулон завибрировал в тот момент, когда рука Союн коснулась Пинны.

И ожерелье «не дремало». Стоило кому-то из детей подойти к Пинне и случайно коснуться её, как кулон начинал дрожать и испускать электрические разряды. Исключением была только Хэна.

В результате Пинна целый день провела рядом с ней.

Хэна наконец обрела душевное спокойствие. Чувство неприкаянности отступило, но в глубине души её терзала вина. Она видела, как Пинна морщится от боли всякий раз, когда кто-то пытается к ней приблизиться.

Хэна пообещала себе избавиться от кулона, когда Пинна снова станет её лучшей и единственной подругой. Но это, похоже, случится ещё не слишком скоро.

По пути домой после школы Пинне позвонила мама.

— Запись в кружок? Я собиралась сделать это завтра. Да, буду заниматься кей-поп танцами.

Пинна искоса взглянула на Хэну, пытаясь уловить её реакцию.

Хэна напряглась.

Когда разговор закончился, она спросила:

— Ты правда будешь заниматься танцами?

— Да, — твёрдо ответила Пинна и остановилась. Она выглядела решительно.

— С чего бы вдруг?

— Хочу попробовать что-то новое. К тому же в литературном творчестве мне до тебя далеко. Если честно, я ходила в кружок не из любви к писательству, а чтобы находиться рядом с тобой.

— Может, ты всё-таки присоединишься ко мне? — осведомилась Хэна.

Повисла тяжёлая тишина.

Пинна первая нарушила паузу:

— Возможно, сейчас нам лучше разделиться… Я отправляюсь на танцы, а ты — в кружок литмастерства.

— Но тогда мы не сможем быть вместе. Мы ведь лучшие подруги.

— Даже лучшие подруги не обязаны всегда быть рядом.

— Если ты пропустишь танцы, мы сможем быть вместе.

Разговор шёл по кругу, как заезженная пластинка.

Утомившись от бесконечного диалога, Пинна вздохнула:

— Сегодня я пойду домой одна. Мне надо о многом подумать.

Хэна смотрела подруге вслед, чувствуя, как на душе снова появился тяжёлый камень.

Вернувшись домой, Хэна разрыдалась. Ей было больно видеть, как преобразилась Пинна, но сильнее всего мучило то, что она не узнавала саму себя.

«Почему я так себя веду? Пинна права — мы не можем постоянно быть вместе. Умом я понимаю, но сердце отказывается принять. Неужели нельзя просто остаться такими, какие мы есть, ничего не меняя?»

Долго проплакав, Хэна вспомнила о забытом письме от Бамбуковой Рощи.

Если хочешь усилить эффект, помести вашу совместную фотографию внутрь медальона. Тогда друг не будет обращать внимания ни на кого, кроме тебя.

На лице девочки появилась улыбка.

— Пойдём в школу.

На следующий день Хэна рано утром прибежала домой к Пинне. В руке она держала их совместную маленькую фотографию, которую сделала в прошлые выходные.

Пинна растерялась от её неожиданного появления, но Хэна, отмахнувшись от реакции подруги, ловко открыла медальон и вложила туда снимок.

— Кстати, это специальный кулон для фото. Видишь, внутри полно места. Давай спрячем там снимок как символ нашей дружбы.

— Хорошо.

Пинна была ошеломлена напором Хэны и не смогла отказаться от подарка, который та заботливо подготовила.

Пинна поправила ожерелье, и девочки отправились на уроки.

Переступив порог класса, они услышали жизнерадостный голос Союн:

— Привет, Пинна!

Союн шагнула к новой подруге, но Пинна невольно отпрянула. Она помнила ощущение, словно от удара током, после прикосновения руки Союн.

Опешившая Союн остановилась и молча вернулась за свою парту.

А затем неожиданно обратилась к Хэне:

— Ты хорошо пишешь и много читаешь. Пинна мне о тебе рассказывала. Завидую. А я засыпаю, едва открыв книгу.

— Ничего особенного, просто дело привычки, — сдержанно ответила Хэна, полагая, что Союн случайно с ней заговорила.

Но общительная Союн продолжила:

— Слушай, а ты ведь хочешь стать писателем, верно? Такая мечта точно не возникает на пустом месте, значит, у тебя есть талант. Я, например, совсем не умею писать. Особенно когда дело доходит до отзывов на книги — в голове сразу пустота. Как думаешь, можно этому научиться?

Когда разговор зашёл о литературе, Хэна сразу оживилась. Она с воодушевлением поведала Союн о любимых жанрах, поделилась впечатлениями о недавно прочитанных романах и модных авторах. Увлёкшись беседой, Хэна осознала: общаться с другими одноклассниками тоже здорово.

Но неожиданно она почувствовала странное напряжение, будто кто-то взглядом сверлил её спину.

— Эй, Хван Союн! Чего ты начала притворяться, что тебя интересует литература? — сквозь зубы процедила Пинна.

Во взгляде Пинны промелькнуло что-то чужое, совсем не свойственное её обычной мягкости. Она грубо протиснулась между Хэной и Союн, оттеснив последнюю.

Затем Пинна показала на кулон и, глядя на Хэну в упор, проговорила:

— Давай купим ещё одно украшение в знак нашей дружбы? Может, кольцо?

— Ух ты, какой красивый кулон! — вклинилась Союн. — Где ты его нашла? Я тоже такой хочу!

— Нет! Это наш секрет! — выкрикнула Пинна.

Класс замер: никто не ожидал такой бурной реакции от сдержанной девочки. Все взгляды устремились на неё.

— Ох… прости… — смущённо пролепетала Союн.

Воцарилась тишина. Одноклассники исподтишка поглядывали на Пинну — та стояла пунцовая, на глазах выступили слёзы.

— Что здесь происходит? — Голос учителя разрядил гнетущую атмосферу.

Пинна поспешила сесть на своё место, закрыв лицо руками и опустив голову.

Хэна услышала её сдавленный шёпот:

— Почему я так себя веду?

Пинна уткнулась лицом в ладони и склонилась над партой. Раздались глухие всхлипывания. Хэне было больно видеть подругу в таком отчаянии.

«Я просто хотела быть счастлива вместе с Пинной, но всё уже кажется неправильным».

Когда наступило время обеда, Хэна не чувствовала голода. Вина комом стояла в горле, не позволяя проглотить ни кусочка. Похоже, Пинна ощущала то же самое — порция девочки осталась нетронутой.

— Почему для тебя важны занятия кей-поп танцами? — наконец решилась спросить Хэна.

При упоминании танцев Пинна оробела, но было видно: она давно ждала искреннего разговора. Подруга подняла глаза на Хэну, и взгляд её стал серьёзным.

— В средней школе такой возможности наверняка не предвидится. Мама говорит, придётся полностью погрузиться в учёбу, на кружки не будет ни минуты. Если я хочу попробовать что-то для себя — нужно делать прямо сейчас.

Хэна понимала подругу — её мама тоже часто повторяла нечто подобное.

— Вот и твоя мама, — продолжила Пинна, — даже не догадывается, как сильно ты любишь читать. А в средней школе надо будет ограничиться одними лишь учебниками.

И действительно, через некоторое время они станут ученицами средней школы. Но Хэна до сих пор оставалась собой, и переход вовсе не означал, что она изменится раз и навсегда.

Однако казалось, будто мир подталкивал её к переменам.

Хэна вспомнила список книг, который дала ей мама. В нём не нашлось места ни любимым романам, ни манхве — корейским комиксам, — только учебные издания, каждое толщиной больше трёхсот страниц. На душе стало тяжело. Теперь она лучше понимала подругу: скоро они станут слишком взрослыми, чтобы заниматься тем, что им нравится!

Наверное, Пинна жаждала успеть насладиться свободой. К тому же раньше она постоянно следовала за желаниями Хэны, не имея возможности делать то, что хотелось ей самой.

Получается, что подруга права — пора каждому идти своим путём.

Хэна потянулась к украшению на шее Пинны.

— По-моему, ожерелье не очень-то и красивое! Может, заменим его на что-нибудь другое?

— Зачем? Мне кулон по душе.

Хэна попыталась снять украшение с подруги, но оно буквально приросло к коже и не поддавалось. Девочка в испуге отдёрнула руку.

Пинна недоумённо заморгала.

— Что случилось? Что-то не так?

Хэна почувствовала неладное. До конца перерыва все попытки снять ожерелье были тщетными. На уроках она никак не могла сосредоточиться и сверлила взглядом украшение, за что учитель несколько раз сделал ей замечание.

В очередной раз посмотрев на Пинну, Хэна заметила, как та бледнеет — лицо подруги побелело, словно бумага. А кулон в форме сердца, напротив, наливался густым алым цветом, будто вытягивал кровь из хозяйки.

Наступило время урока физкультуры.

— Погода сегодня отличная, как насчёт того, чтобы сыграть в вышибалы? — предложил учитель.

Дети радостно загалдели.

Площадку подготовили за считаные минуты. Класс разбился на команды. Хэна с Пинной оказались вместе — сработало действие ожерелья, но Пинна мигом получила удар мячом и выбыла из игры.

Мяч стремительно летал по площадке, и Хэна сноровисто уворачивалась от бросков. Однако девочка не переставала следить за Пинной. Глядя на обессилевшую подругу, она твёрдо решила: нужно во что бы то ни стало снять ожерелье.

Поймав мяч, Союн помедлила, выбирая цель. Её взгляд задержался на Хэне, погружённой в свои мысли.

Мяч устремился прямо к ней, когда же попадание казалось неминуемым, тишину разорвал вопль Пинны:

— Хватит!

Такой крик Хэна слышала впервые в жизни. Он не был похож на человеческий — скорее напоминал вопль раненой птицы. В то же мгновение кулон на шее Пинны подозрительно задрожал.

Учитель тотчас очутился рядом:

— Ты в порядке?

Пинна явно была не в себе — она тяжело дышала и не могла сфокусировать взгляд.

Учитель решил проводить девочку в медпункт, но Хэна остановила его:

— Я пойду вместе с ней.

— Уверена, что справишься?

Преподаватель, хоть и с неохотой, но уступил настойчивости Хэны, доверив ей заботу о подруге.

Девочки еле-еле плелись по коридору — Хэна почти тащила на себе ослабевшую Пинну. Слёзы застилали глаза. Что бы ни происходило между ними в последнее время, Пинна была её лучшей подругой, а видеть её страдания оказалось невыносимо.

Чувство стыда накрыло Хэну с головой — именно она во всём виновата…

— Прости, — прошептала Хэна.

— За что?

Хэна замешкалась, не зная, как начать. История о Бамбуковой Роще и волшебном подарке, исполняющем желания, прозвучала бы совершенно невероятно. И всё же девочка чувствовала, что должна открыться, объясниться и искренне попросить прощения.

Но едва Хэна собралась с духом, как кулон на шее Пинны снова затрепетал.

— Что такое? На что ты смотришь? — Пинна невольно проследила за взглядом подруги и опустила глаза к ожерелью.

Для неё это было лишь обычное украшение, зато Хэна понимала: ожерелье шевелилось, как живое существо.

Медальон вздувался и пульсировал, будто готовясь что-то извергнуть. Спустя мгновение он раскрылся, а внутри него что-то замельтешило. Испуганная Хэна попятилась.

Из медальона Пинны вылезла бабочка. И какая-то странная — иначе бы Хэна так не испугалась.

Конечно, у бабочки имелся похожий на трубочку хоботок, но крылья отливали зловещим красным цветом, словно окрашенные кровью.

Значит, она пила кровь Пинны?

А глаза насекомого были устремлены на Хэну.

Девочка встретилась взглядом с бабочкой и вскрикнула от ужаса. Насекомое, раздражённое громким звуком, застыло, продолжая пристально смотреть на девочку, после чего устремилось к окну.

Хоботок коснулся стекла, и толстая оконная преграда треснула, как тонкий лист бумаги. Хэна в оцепенении наблюдала, как бабочка исчезает в образовавшемся проёме.

— Ты… видела? — выдавила Хэна и обернулась к подруге.

Но Пинны уже и след простыл. А в воздухе разливался сильный аромат мяты.