– Где ты пропадал? – спросила я.

– Пока тебя не было, приходил мрачный жнец. По его поручению я наведался к бабушке Гильдона, – ответил Канёль, выдыхая облачко пара и переступая порог Музея ёгве.

Чёрное пальто Канёля было усыпано белыми хлопьями – сегодня выпал долгожданный первый снег.

Когда все ёгве-защитники собрались в музее, я извлекла из жаровни сладкий печёный батат. За пять веков жизни я перепробовала множество блюд, но ничего не могло сравниться с простым лакомством в морозный день.

– После кончины бабушка Гильдона не перешла в загробный мир, а затаилась где-то в доме. Я постарался объяснить ей, что в мире мёртвых ей предстоит пройти суд и, если вердикт окажется благоприятным, она сможет переродиться. Похоже, она успокоилась и согласилась отправиться в последний путь.

Удодам, хранивший молчание, внезапно обратил свой взор к окну и пробормотал:

– Интересно, где переродится Тэджу?

Мы одновременно замерли, прекратив чистить батат.

Кугарян тяжело вздохнула:

– Король Йомра Великий сказал, что Тэджу сможет начать новую жизнь в хорошем месте. Я лишь надеюсь, что в очередном воплощении он сохранит память о нас.

– А кто предлагал сразу же избавиться от Тэджу, как только выяснилось, что он призрак? – усмехнулся Канёль.

– Что ж, охотник на призраков не может позволить духу свободно бродить по земле – подобное противоречит канонам. К тому же тогда я ещё не знала, каким Тэджу окажется на самом деле.

После моих слов ёгве заулыбались.

– А если после перерождения мы попытаемся снова отыскать Тэджу? – задумчиво произнёс Пангуби. – Было бы любопытно узнать, как он там устроился.

– Наивный! – покачал головой Удодам. – Когда и мы в итоге станем людьми, утратим любые воспоминания о прежней жизни. Даже друг друга не сумеем узнать.

– Звучит немного грустно, – подытожил Пангуби, и мы погрузились в задумчивое молчание.

Мы помрачнели: ведь после перерождения никто не может сохранить воспоминания о семье и друзьях. Если бы бабушка Гильдона была в курсе, возможно, она бы не столь охотно отправилась в загробный мир.

Тук-тук-тук.

Внезапно тишину нарушил стук в заиндевевшее окно. Мы увидели ворона с приметным белым пером на голове – вестника Небес.

– Что ещё случилось? – проворчал Канёль, пытаясь совладать с примёрзшей рамой. Несколько раз дёрнув за оконную ручку, он сумел распахнуть окно.

Ворон, благодарно кивнув Канёлю, передал мне письмо. Затем птица уселась на колени Удодама и получила в награду печёный батат.

– Новый охотник на призраков? – удивлённо воскликнула я, пробегая глазами по строчкам послания. – И он должен прибыть сегодня?

– Неужто Хэджу завершает карьеру охотницы и возвращается на Небеса?

– Нет, похоже, речь идёт о стажёре. Ну и ну, теперь и охотники на призраков берут учеников.

– И когда он должен появиться?

– В три часа. А сейчас сколько? Уже три! Похоже, курьер слегка припозднился с доставкой!

Услышав моё замечание, ворон метнул в мою сторону взгляд, полный немого укора. После чего ловко выхватил у Удодама целый батат и, не теряя ни секунды, выпорхнул в окно.

Неожиданно тишину нарушил протяжный скрип – дверь Музея ёгве плавно отворилась. Кто-то переступил порог.

Чильчон первым увидел вошедшего и вскочил:

– Постойте… Как… Разве такое возможно?

Я резко поднялась на ноги, стул с грохотом опрокинулся, но в тот момент это было неважным.

Происходило нечто поразительное. Кугарян, которая помалкивала, слабо улыбнулась, будто что-то поняла.

– Жертва. Таков закон Небес, – сказала она. – Тому, кто принёс себя в жертву, даётся ещё один шанс. Ведь таким образом и мы оказались здесь, верно?

Кугарян права. Именно жертвенность дарует путь к новому началу.

Я застыла, не в силах сдвинуться с места.

– Эй, чего стоишь? Встречай его! – Чильчон легонько подтолкнул меня в спину и поспешил к двери.

Визитёр в дверном проёме приветливо помахал рукой, встречая бегущих к нему ёгве:

– Я стажёр – охотник на призраков, Кан Тэджу. Приятно познакомиться.