Зона высоких околоарктических широт с сезонно модулированными температурами на минус в условиях повышенной влажности воздуха всегда требовала оглядки на текущие метеоусловия. В то утро смешением материковых и прибрежных воздушных масс над северной частью Скандинавии, включая большую часть Кольского полуострова, стоял густой туман – погода своей изменчивой прихотью корректировала расчёты авиаторов, приковав эскадрильи к земле. Стоящие на взлётно-посадочных площадках самолёты накрыло стылой взвесью. Быстро вернувшийся По-2 метеоразведки подтвердил обледенение на определённых высотах – с крыльев бипланчика слюдисто соскальзывала корка наледи.

Известие, что обещанное воздушное прикрытие откладывается, на эскадре нашло вполне ожидаемый отклик.

– «Нелётная погода? Пока не рассеется туман?» – начальник штаба, оторвавшись от дешифровки, вскинулся на Левченко с укоризной, мол, «а я говори-и-ил…»

Сам адмирал, поддавшись порыву недоверия, выглянул наружу: здесь, мористее, разветрилось, тяжёлые свинцовые тучи полегчали. Малость рассосалось, небо посвежело, заведомо холодный норд-ост выхолащивал воздушное пространство от излишков влаги. Вот только откликнуться ответной шифрограммой дальней связи, уведомив об этом командование ВВС, Гордей Иванович считал неразумным, всё ещё опасаясь быть запеленгованным противником. Лишь вымолвил:

– Пока не вижу поводов для беспокойств. Поглядим, как оно дальше будет.

Предубеждения лётчиков, которым усложнили дело, читались без труда: мол, выждем, пока не распогодится, а там то да сё – корабли успеют намотать десяток лишних миль, подойдя поближе, нам по километражу проще будет…

Числящихся в авиационных полках ВВС Северного флота Як-9Д, способных решить задачу истребительного прикрытия эскадры, было не так уж и много. Счётное количество Як-9ДД и вовсе можно было смело назвать штучным[117]. Выручали ленд-лизовские «Аэрокобры» с подвешенными топливными баками и немногие оставшиеся в строю «Киттихауки» P-40 с теми же ПТБ, перекрывающие все другие показатели по дальности.

Но даже этим порядком для полноценного воздушного зонтика, покуда эскадра не сократит расстояние до берега, требовалась чётко выверенная организация. Когда время барража над кораблями исчислялось получасом, выработавшие лимит топлива истребители должны были возвращаться, их место занимали другие, в то время как третья партия готовилась к вылету, чтобы подоспеть в очереди на замену.

Оказалось, повод для беспокойства никуда не делся!

– Что думаете, Гордей Иванович? – к разговору неизбежно пришлось вернуться.

– Выходит, ничего ещё не закончилось, – Левченко, может, и хмурил брови, его нарочитая невозмутимость в известной мере выглядела оправданной.

Тем не менее.

Где-то уже с полчаса с «Кондора» посредством РЛС отмечали воздушные цели на западных, по преимуществу на северо-западных румбах, понятное дело, подробно информируя флагманский КП. Сам командующий и его штабные специалисты видеть, как всё отображается на экране радара, не могли, им приходилось полагаться на интерпретацию ведущих слежение операторов РЛС. Из объективного: множественные ВЦ-засечки, рассредоточенные по азимуту, проявляющиеся на дистанции плюс-минус 250 километров, основная активность по пеленгу 310.

Субъективно конкретика расплывалась. Учесть то, что всё это фиксировалось практически на линии горизонта, где области дождя и низких облаков вместе с подстилающей поверхностью (гребнями волн) создают всевозможные доплеровские эффекты – сдвиг частоты, на индикаторах изрядно «мурашѝло».

По разумению: отмечалось некое движение в северо-западном секторе, периодически высвечиваясь высотными целями (до десятка меток), то появляющимися, то скрывающимися за радиогоризонтом, из-за чего точному подсчёту количество наблюдаемых самолётов не поддавалось. Складывалось такое впечатление, что кто-то там (понятно кто) проводит взлётно-посадочные операции. И по виду беспредметные. Поскольку пока никаких поползновений в сторону советской эскадры не предпринималось.

«Пока не предпринималось», – добавлял в уме Левченко, небезосновательно полагая, что англичане (корабли оставались невидимыми за кривизной Земли), вероятно, всё же к чему-то готовятся. Иначе зачем?..

– Как полагаете, Иван Ефимович, насобирали они что-то с двух авианосцев, с намерением всё же добраться до нас? А? С них станется и малый наряд послать. На убой.

– «Чапай» тоже, считай, в нулях. Бери нас голыми рукам. Семь «яков»…

Левченко смотрел на карту, где вахтенным уже были помечены известные ориентиры. Не нравилось ему. Уж больно выверенно держались британцы: «двести пятьдесят километров» очень удобная дистанция для организации воздушного удара по эскадре. В то время как…

– Ничего не скажешь, англичане на рожон не лезут. Обратили внимание, ближе не стремятся. Двухмоторные торпы и бомбёры до них долетят, если налёт на британские корабли силами нашей береговой авиации всё же готовится. Но истребительное сопровождение на такую дальность потянет с натяжкой. Далековато.

– Меня сейчас больше волнует, что там с нашим истребительным обеспечением…

За репликой кавторанга угадывался подтекст: не следует ли поторопить Преображенского[118], а то и самого Головко, чтобы тот подопнул, наконец, ВВС к действиям. Поскольку там до сих пор молчали, не сообщая о вылете эскадрилий.

И если уж затронуть…

Туман на суше постепенно сходил, очищая небо над аэродромами. Самолёты на стоянках прогревали моторы, выкатываясь на пóлосы в ожидании отмашки руководителя полётов. Командование истребительного авиаполка оглядывалось на разнарядки из морского штаба флота, флотские, покуда эскадра молчала, особо не дёргались, лётчики, коли новых распоряжений не поступало, не торопились, тянули: вот сейчас По-2 разведки погоды сядет, дадут свежую сводку, вот тогда и…

Тянул и Левченко, всё ещё цепляясь за радиомолчание. Может, пронесёт. Тем более с ПКР отбили свежие данные: «активность на радаре по указанному пеленгу свелась к нулевой».

Прошло полчаса, час, эскадра на десяти эскадренных узлах что-то там намотала, протопала – по морским меркам совсем немного, а по меркам авиации так и вовсе ничего. «Советский Союз» и «Кронштадт» в тандеме кильватера. «Чапаев» – отставая уступом, в готовности немедленно выйти из ордера, вильнув влево на ветер для подъёма самолётов. Впередиидущий «Кондор», уведомив КП флагмана, немного поварьировал скоростью хода, набрав непродолжительно тринадцать узлов – на крейсере тестировали рабочий эшелон на максимальные обороты. Можно сказать, выгадали пару миль в эскадренном вперёд.

Левченко каждые десять, пять минут порывало потеребить, узнать, какие изменения в окружающей обстановке и конкретно по подозрительному пеленгу 310, с благодарностью принимая то, что у них есть такое подспорье, как мощная РЛС дальнего обзора, и досадуя, что данное устройство не под рукой, не на флагманском линкоре.

Но видимо, сообщать было не о чем. С вращающего своими ажурами антенн крейсера молчали.

– Знать, наши недруги там… свернулись? – задастся навскидку вице-адмирал.

– Или взяли паузу, – ответит начальник штаба, как-то незаметно взявший себе в манеру выражать оппонирующие взгляды. Для сопоставления.

Не пронесло…

Пауза, взятая англичанами, исчерпала себя.

Пост РЛС «Восход» снова стал фиксировать активность по известному пеленгу. Сообщения о единичных засветках на экранах перешли в категорию групповые цели, метки на РЛС экспансивно плодились одна за другой – доплер-отсчёт выдавал курсовой вектор приближающихся самолётов. И по мере приближения…

– Множественные цели по пеленгу 310!

Левченко и его помощник переглянулись. Всё было понятно.

– По оценке, к сорока единицам? Больше? Приближённо полсотни самолётов?!

– Чёрт, откуда?..