Тот неопознанный одиночка – это был гидро, «Валрус». Контр-адмирал Вайен всё-таки поднял его. Ещё со вчерашнего понимая, что если его соединение продолжит болтаться в этих водах (якобы сохраняя оперативно-пригодный статус), то назавтра он в любом случае будет обязан выслать разведку. Минимум осмотреться вокруг.
С рассветом, а точнее, практически ещё по-тёмному, необходимость вылета самолёта-разведчика вызрела уже более предметно.
Сами русские вчера так и не прилетели мстить. Это мстить в помещении адмиральской штабной каюты флагманского авианосца «Формидэбл» прозвучало с намеренной иронией, пусть хоть так, но разрядить обстановку. Вражеская эскадра по всем представлениям полным ходом уходила к своим берегам под крыло базовой авиации, и вряд ли противостоящий британцам «красный» адмирал сподобился бы на такую глупость, как отправить какие-то пресловутые шесть палубных бомбардировщиков (или сколько там у него?) в бессмысленную атаку. Экраны радаров оставались чистыми.
Все сходились на мнении, что сейчас больше следовало бы остерегаться неприятельских субмарин, круговой ордер из четырёх эсминцев выглядел очень уж неубедительно. Авианосное соединение оставалось там, где и было (с тактической точки зрения), перейдя на совсем экономический – гнать свои корабли дальше и ближе к операционным рубежам противника без всякой на то необходимости Филип Вайен считал опрометчивым. И так же, как и его штабные подчинённые, скорей недоумевал, почему их ещё не отзывают.
Военно-морские инстанции Великобритании…
Трудно сказать, что легло в копилку доводов придержать авианосцы на исходных позициях, как и повременить с отдачей отменительных приказов остальным участникам гонки. Общая мотивация завязанных на деле и долге высших офицеров Королевского флота была понятна, видимо, она и пересилила прагматичные взгляды на ситуацию.
Кому-то показалось необоснованным обобщение, что русские пережили массированный воздушный налёт палубной авиации без потерь в состоянии кораблей.
Кто-то не смирился.
Лично адмирала Мýра грызла досада. Особенно в преддверии разбора комиссии адмиралтейства, ведь он на «Кинг Джордже» был уже почти на подходе, тут, рядом. Отставая от противника на полшага! Как, кстати, и Бонэм-Картер. У которого был ещё один неучтённый ресурс – четыре вспомогательных авианосца в составе соединения. Ресурс не совсем полноценный. Четыре ленд-лизовских Ruler-class escort carrier[114] спешно, можно сказать, аврально изъятые из конвойных операций в Атлантике специализировались на противолодочной деятельности – охоте за субмаринами. Чему соответствовал набор базирующихся в их ангарах самолётов. Из истребителей в авиагруппах числилось несколько облегчённых «Уайлдкетов»[115], а основные в составе – более летучие с коротких палуб «Эвенджеры» версии ТВМ, у которых в рабочем арсенале глубинные (лёгкие) бомбы и практическое отсутствие торпед, против линкоров с этим не повоюешь.
Командующий флотом метрополии решил дождаться утра и уже со следующего дня, если уж на то пошло – удостоверившись на все сто процентов, дать всему отбой. Чтобы потом с чистой совестью отчитаться: сделали всё, что могли, отступив в последний момент, когда все разумные возможности и средства оказались исчерпаны. Наверное, так.
Свою лепту внесла и разведка.
Имея кое-какие наработки в сфере подковёрных игр, спецслужбы Великобритании неплохо отслеживали шпионскую деятельность большевиков[116].
С военными кодами была иная специфика. В условиях текущей войны, когда сказывались и большой поток информации, и быстрота смены ситуативных данных, и постоянная ротация шифров, включая оточенные на немцах дезинформационные вбросы, добывать достоверно ценную информацию получалось не всегда.
Все, что им удалось выудить относительно сведений об Океанской эскадре русских в одном из перехваченных радиосообщений, это «озабоченность советского командования за уязвимость кораблей в связи со сложившейся ситуацией на финальной стадии похода». Криптоаналитики смогли декодировать едва ли один из ряда групп символов, остальное додумывали в логике контекста… что явно читалось в самой формулировке и синтаксисе предоставленной дешифровки «за русских». В общем, назвать эти косвенные сведенья данными язык не поворачивался, в другой бы раз на подобную сугубо второстепенную информацию даже внимания не обратили, но сейчас, на безрыбье руководящие головы готовы были рассматривать положение дел даже исходя из такого. Налицо именно тот случай, когда желаемое выдавалось за действительное.
И как потом выяснится, не напрасно.
Неудивительно, что на этом этапе, зависнув в неопределённости, Лондон и все заинтересованные военно-политические структуры заметно лихорадило: сам премьер-министр Уинстон очень переживал, адмиралтейство – стремилось доискаться нужных решений, в своих обязанностях – командующий флотом метрополии адмирал Г. Мур.
Лондон, кстати, слал свои телеграммы в море через его голову. Во всяком случае, Филип Вайен, получая запросы от сэра Генри, сопоставляя с нервическими нотками адмиралтейства, видел некоторые расхождения и несогласованность. В определённой степени так оно и было, Мур, находясь всё ещё в роли догоняющего, утратил связную способность к управлению.
«Оставаться в оперативной зоне до особых распоряжений, действуя исходя из текущих возможностей», – именно такой, весьма обтекаемый приказ приняли в радиорубке флагманского «Формидэбла».
Вайен отвечал: «…А топливо?» (это если коротко). Авианосцам было ещё терпимо, но маломерки-эсминцы просились на дозаправку.
Адмиралтейство обещало выслать навстречу нефтеналивное судно или что-то иное, способное восполнить запасы в море.
Это было ещё вчера.
В три часа ночи по местному контр-адмирала выдрали из постели.
– Это стоило моего сна? – спросил он, поднявшись на мостик, принимая бланк расшифровки с неурочной директивой командования.
– Депеша на ваше имя, сэр…
Не удовлетворившись первичными докладами, неспящий, как оказалось, Лондон потребовал дополнительных сведений, запросив точное количество боеспособных машин в авиагруппах авианосцев: сколько самолётов могут поднять в воздух немедленно, сколько завтра из резерва и по факту ремонта повреждённых. В этой конкретике не было ничего странного и вчера, но…
– Но среди ночи?.. – адмирал вчитывался в содержимое, вникая, полусонно бормоча под нос. – Такое впечатление, что Уайт-холл озабочен сугубо управленческими решениями, изыскивая какие-то аварийные решения. Причём, полагаю, исходя из непроверенных и косвенных данных. Но они там далеко, а мы здесь. Возможно ли нам полагаться на какие-то вариативные догадки? И какой адмиралтейским умникам резон в том, каким авиационным боезапасом мы располагаем, когда я им ещё ранее докладывал, что из специализированных бомбардировщиков у нас осталось лишь две «Барракуды», которые в варианте торпедоносцев смотрятся, хм, не очень. Как и всего шесть наличных «Корсаров», используй мы их в качестве истребителей-бомбардировщиков. Мизер.
И повздыхает, позёвывая в ладонь:
– Легко было Каннингэму на Средиземное море оперировать какой-то дюжиной «авосек», которые вполне и добивались успеха. Гонял там макаронников… тапком. Однако сейчас не сороковой, а против нас отнюдь не итальяшки.
– Собственные истребители нам понадобятся отбиваться от русской базовой авиации, если они нас всё же нащупают и решат атаковать, – подпел начальник оперативного отдела штаба соединения, также вызванный на мостик уже самим Вайеном (не спать, так не одному).
– Очень я сомневаюсь в способности наших палубных истребителей защитить авианосцы от атак с воздуха, во всяком случае, от пикировщиков, – не очень позитивно пробурчал командующий.
– Сэр! – на мостик вновь вбежал офицер-дешифровщик. – Ещё одна!
До окончательно проснувшегося контр-адмирала, наконец, начинало доходить, что за всем этим ночным и срочным телеграфированием стоит действительно что-то серьёзное. Выхватив бумагу, уставился в текст. Сухопарое породистой формы лицо Филипа Вайена, казалось, ещё более вытянулось:
– Ох. А вот и конкретика. Хотя и не без сомнительного. Но будь я проклят…
«В три часа ночи»…
В целом, пока контр-адмирал продирал глаза, облачаясь, приводя себя в надлежащий вид (а ну-ка – командующий на мостике!), пока переваривали содержимое последней депеши, пока подтягивались призванные штабные флагманские офицеры… прошёл час. Разумеется, ни о каком сне речи уже не шло. Ни для кого. Неурочная побудка коснулась всего личного состава и боевых расчётов кораблей.
На авианосцах готовились. Соединение оставалось практически в исходной позиции, лишь намереваясь на несколько миль сдвинуться к юго-востоку.
Рано-рано, затемно – то самое равнодушное и к англичанам солнце ещё толком не прорезалось… коротко пробежавшийся по палубе биплан «Валрус» ушёл на разведку.