Перловка, разумеется, впрок не пошла. Спускаясь вниз, капитан 1-го ранга Скопин заглянул в офицерскую гарсунку[113], где и в поздний час кто-то да досиживал свои аппетиты, перед тем как отбиться.
Потому и разминулся с товарищем учёным, застав того мнущимся робким стуком у двери командирской каюты.
– Я на мостик сунулся, там сказали, вы к себе ушли, вот я и…
– Что-то случилось, Док?
– Нет. То есть кое-что – да. Кое-что, о чём следовало бы доложить.
– Ух ты, доложить, вы уж по-военному прям, – Скопин только сейчас вспомнил накануне упомянутое командиром БЧ-1, мол, «приходил наш пиджак-профессор в штурманскую, спрашивал текущие координаты и ближайший пунктир корабля».
Распахнул дверь:
– Пройдёмте. Потолкуем.
– Да тут, собственно, коротко. Я сверился с выданной в институте план-картой. Географически мы совсем недалеко от узла аномалии № 1.
– О как! – уже догадываясь. Не сказать бы, что штатский совсем уж шлялся вне дозволения, суя нос, куда не положено. Однако был у них оговор по делу: когда окажутся в Баренце вблизи той самой развязки, где всё случилось с «Петром Великим», известить. Видимо, вот и случилось…
– И?
– И стрéлки дрогнули.
– Так может, это не то вовсе? А? Док…
По каким там признакам и какими там приборами советская наука в лице приписанного на борт крейсера сотрудника некоего спец-НИИ находила те самые напряжённости в линиях магнитного поля, влияющие или создающие условия для перехода, Скопин не знал (вопрос допуска, кстати… каждому своё), но озвученное «стрéлки дрогнули» его не впечатлило.
– Док. Мало ли от чего там дрогнуло в ваших шкалах.
– За кого вы меня держите? Ко мне тут на корабле, как вижу, отношение не очень серьёзное, но каждый отвечает за свою сферу деятельности. Раз говорю, значит, говорю. Все признаки – колебания соответствуют резонансным параметрам. Нам бы ещё походить по морю, пощупать, более предметно локализовать аномалию, я бы уж точно…
– Ага, нам сейчас только и остаётся – ходить да бегать.
– Иного шанса судьба нам, боюсь, не выделит.
– Док, у нас пол-эшелона вылетело, причём неисправимо. На восемь часов выпали из графика, что задержит всю эскадру на ненужные десятки миль. Что может запросто аукнуться.
– Всё серьёзно?
– Да нет, блин, это я так проблему от сглаза заговариваю, – поморщился Геннадьич. Неожиданная обеспокоенность штатского к делам военным качнула противовесом, однако мыслишки не отпускали:
«Если верить известному нам расписанию, ничего уж случиться не должно, но ведь и не исключено. Бля! Пора бы мне перестать озираться на базовый контекст – текст. „Бис-варианта“. После пролива мимо Исландии всё уж начало уходить с той дорожки. Расклад меняется».
– Погодите, Док, – подзадержал он собеседника, видя, что тот, уж коль никто потакать всяким научно-изыскательным прихотям не собирается, навострился уходить. – Хотел с вами поделиться, услышать ваш взгляд на некоторые вещи.
Бросив головной убор на стол, подсунул стул гостю, присаживаясь, полагая, что коротко не получится.
– Тут такая петрушка, Док… кстати, может, вас всё же по имени-отчеству?
– Нет. Мне нравится. Это звучит так…
– По-американски. И вы туда же. Что ж, как знаете. Ну, так вот, о чём я? Такая вот петрушка получается. Как-то уж нам, я имею в виду корабль в составе эскадры, на мой критический взгляд, избыточно прилетает. Что в ряду способствующих факторов можно отнести к случайностям, однако ж с моей предвзятостью и паранойей, – здесь он вымучил улыбку, – прослеживаются если не закономерности, то тенденции. Подробней?..
Первый звоночек – упавший недалеко по корме снаряд во время линейного боя.
Да, его с чистой совестью можно отнести к лотерее, хотя от драки и основных бойцов дистанцию мы держали вполне приемлемую, чтобы не попадать под шальную раздачу.
Дальше. Стычка с эсминцами на кýрсах. Допущу, что они нас выбрали случайно, как оказавшиеся самыми близкими, тем более, что мы очень уж привлекали к себе внимание, паля ракетами. Вроде бы и не придерёшься. Но уже попадание! Приголубив снарядом. Пусть и с минимальным ущербом, но… чем не второе предупреждение?!
А следом уже воздушная атака. Поршневые самолёты при нашей-то ПВО – лёгкая мишень. Однако другим кораблям вообще не досталось, а нам привалило. Причём от какого-то паршивого одиночки. И отнюдь не пуля холостая, с последствиями!
Ладно, пусть всё строится на высосанных из пальца предположениях, кто бы ни сосал тот палец. Тут дошкандыбать-то осталось всего три с половиной сотни миль.
Однако меня, мать его, шантажируют нехорошие предчувствия, не поджидает ли нас ещё какой-нибудь клевок, а мы возьми да оплошай?! Да ещё и не удивлюсь, если по закону свинства в том, в чём мы лучше всего себя чувствуем – в ПЛО, – последнее кэп итожил уже ворчливо, полутоном ниже, для себя. Глянув исподлобья на собеседника…
Тот завитал в мыслях об услышанном.
– Док?..
– Отвлёкся?
– Увлёкся, – будто передразнил, – так что?
– Накрутили вы, конечно. Уж насколько я в военных баталиях не силён, но что там бывает: недолёт… перелёт… обычное дело. Сухая математика вероятностей баллистики. С чего вы вообще ко мне с этим? Хотя я понял, к чему вы пытаетесь подвести.
Попробую систематизировать, разумеется, в гипотетических версиях. Во-первых, мы вошли сюда без стука, без спроса, вломившись. Мы изначально лишние в этом мироздании. Так?
Во-вторых, в военном раскладе, как я понял, мы ещё больше сместили баланс в нашу сторону. И мирозданию это, видимо, не понравилось. Для вящей лёгкости формулировок можно предположить, что это самое мироздание пытается удалить лишнее. Нас. Вы это имели в виду?
– Да-а-а, Док, густо намазали. Ох, бается мне, с мирозданием шутки плохи. Получается, вмазав пару раз, видит, нимбом бы ему по темечку, что достать нас напрямую не получается, давай на излом брать, подленько и вредительски, точно ища слабое место, схватив нас за яйца проблемной ЭМУ. Хотя оно вроде бы и закономерно: где тонко, там и рвётся. А?
Достав пачку сигарет, Геннадьич, дёргано чиркая спичкой, закурил. Задав интонацией легкомысленный тон, он как будто бы попытался свести к иронии прочимый фатализм. Кстати ли, не кстати, вдруг вспомнив, как это мироздание в лице US NAVY остервенело пыталось их ухайдакать на «Петре Великом».
«Или просто так сложились обстоятельства? Нам-то тогда за всеми передрягами подобное даже и в голову не могло прийти. Вот и гадай теперь…»
Помянутое прошлое потянуло за собой вытекающей констатацией:
– Странно только, что стрéлки на ваших приборах в исходном 1985 году близ узла аномалии № 1 не дрогнули, а тут пожалуйста. Не находите?
Учёный лишь развёл руками, хотел что-то сказать… помешал чей-то стук в дверь, негромко, но настойчиво.
На «войдите» в проёме нарисовалась фигура особиста, с порога спросившего:
– Научный диспут или сговор? – вроде бы и в шутку, но не получилось у него без профессионального акцента, сговор выдал. Не удержав Скопина от усмешки:
– Да вот, наука уверяет, что почуяла проход. А вы, Владимир Николаевич, ко мне оказией или?..
– Или. По этому самому поводу, – кивнул тот на штатского. И уставился молча, вопрошая выразительным взглядом, вполне себе понятным, так, что пришлось ответить, опровергая наводящее:
– Нет, снова бросать в дырку вверенный мне корабль я не собираюсь. Ибо где окажемся, неизвестно категорически. Тем паче с проблемами в машинах, – и призадумавшись, выдал: – Но знаете, а ведь это своего рода запасной вариант, пусть и с академической точки зрения. Если вдруг в текущих обстоятельствах припечёт, то будет куда сбежать. И сами уйдём, и Левченко спокойней – задерживать не станем. Опять же – а вдруг эта «дырка номер один», здесь в Баренцевом море, как раз таки куда надо – обратно в двухтысячные?
– Да уж, – протянул полковник.
– А если всё же нет? – Скопин точно забавлялся. – И согласно другим нашим версиям, снова по ниспадающей лет эдак на сорок? То бишь в Русско-японскую? Ой бы тогда прихватить с собой прицепом под ядер-вспышку и чего-нибудь из эскадры Левченко. Громилу-линкор. Интересный расклад бы вышел, с таким-то «роялем». А? Как считаете? Ремонтная база, правда, в царской России совсем несоответствующая…
– Три основы, на которых строится наш выбор, это: желание, факты и сомнения, – осмелился влезть учёный. – Все, что вы тут наскоро нарисовали, всего лишь умозрительные упражнения. Я бы, конечно…
– Вы бы, конечно, с удовольствием продолжили эксперимент, – перебил замечтавшегося типа кэп, – чистая наука в науке, выхолащивая полученные данные невозможностью вернуться назад домой с результатами. Прыгали бы, наверное, до последней наличной ЯБЧ, вплоть до мезозоя, привет динозаврам. Хотя какой там мезозой, с учётом количества зарядов-инициаторов на борту. До таких далей никак не дотянем.
Давайте-ка, знаете ли, закругляться. Тема закрыта.
– Обиделся, – обронил Скопин, когда не без превосходства непóнятого знатока, сказанув напоследок: «Померли бы мы в мезозое от переизбытка углекислоты в атмосфере», – доктор наук покинет командирскую каюту.
– А кроме шуток?.. – спросил особист, вроде бы непонятно о чём, но вполне понятно.
– Да какие уж тут шутки. Ещё раз повторю: риски оказаться неизвестно где в ещё худших обстоятельствах, превалирующие в нашем выборе.
Есть ещё один аспект, – после небольшой паузы, будто нехотя выдавит кэп. – Я как побывал на линкоре, поглядел на них, лично пообщавшись… И ребята из наших, кто столкнулся с лётчиками и с кем там ещё… вживую. Нет, я не идеализирую людей, но как-то мне стыдно было бы вот так взять и слинять под шумок. Неудобно. Наобещали с три короба в плане техники. Напророчили и…
Что вы так смотрите? А чем мы ещё можем отплатить предкам, пусть и каким-то параллельно-альтернативным, за выигранную войну? История выдуманная, люди настоящие. Те же самые, такие же, как и…
Тем более что они, по всей видимости, о нас, скорее всего, уже доложили наверх, пост РТС зафиксировал длинную зашифрованную передачу с флагманского «Союза».
И представьте – они тоже уже доложились, наобещали, а тут вдруг такой пшик – не довезли. Им там такое устроят, мама не горюй. Так что права на исчезновение, уход за грань мы уже, можно сказать, и не имеем. Не сочтите за выпендрёж, но нас с этого пути не своротить, теперь это и наша история. Мы влезли и тянем последствия.
Вспомнив, что собирался на боковую, делано зевнул, получилось совсем не делано, Андрей Геннадьевич устало взглянул на часы:
– Ничего, пробьёмся. Завтра покажет. Утра оно потому мудрее, что истина со светом виднее.
– Надеюсь, вас не обманывает, почему они нас не бросили?
– Ценность.
– Которую и оставлять нельзя врагу, если что.
– Даже жертвуя жизнями.
– Даже жертвуя.