Дожидаться ответа капитана Тормун не стал, направившись в угол таверны.

А ведь я говорил ему! Говорил! Не отплывут эти проклятые ршкиры и на милю от берега! — Гильфар бесцельно ковырялся в нетронутой яичнице. Что свинья в грязи. — Нет же, дурная его голова! Возомнил себя невесть кем, дрогов выкормыш! И поделом .

Берем зло отбросил деревянную ложку, за которую невесть зачем схватился и наконец успокоился. Довольно с него этих бестолковых споров с самим собой. Гильфар давно был сыт и сейчас окинул взглядом стол, ища глазами чем бы всё съеденное запить. Он заметил бочонок, что стоял на другом краю стола, схватил тот, но прежде, чем пить, принюхался. И не прогадал. Пахло чем-то до горькоты крепким и мерзким. Таким и дрога можно с ног свалить, а гильфар хотел оставить голову ясной.

Бочонок вернулся на прежнее место, а Берем против собственной на то воли, вновь задумался о своём. Вчерашним утром, узнав, что Селестес разрушен, он вспомнил как кошка аэрда несколько дней назад взбесилась без причины. Теперь стало ясно, что причина была. Верней всего, хозяин кошки помер, таки успев добраться до края континента. Но до чего же странно: пантера не бросилась убивать всё живое вокруг и даже не убежала – так оно обычно бывало, если хозяин зверя умирал. А это значило, что его друг всё же жив. Но чего же тогда случилось?

Тогда где же аэрд? — В который уже раз спросил сам себя Берем. — Кроме как сюда, возвращаться аэрду было некуда. Может кот выполнял последний приказ? Вот и слушался меня?

Сам гильфар понимал тщетность собственных размышлений, но что ещё было делать? Загадку хотелось разгадать, вдруг аэрд в самом деле жив? Ученика Берем терять не хотел, но по всему выходило, что его в городе нет – уж больно молодой воин приметен, чтобы остаться незамеченным. Даже старый купец, порасспрашивав и тут, и там, лишь развёл руками. В городе Рэй не появлялся. И даже друг караванщика, к которому тот направил молодого воина, выдав на руки письмо, тоже о нём ничего не слышал.

И вот сейчас старый гильфар не знал как поступить. Если ученик жив – не хотелось разминуться с ним из-за спешки. Но и сидеть на одном месте, дожидаясь неизвестно чего, Берем не желал. И медлил только по той причине, что ещё не решил куда податься дальше.

Либо загляну домой, либо на восток, к мертвецам , — тихо фыркнул гильфар. — Или сначала то, потом другое .

Утвердившись в этой мысли, Берем ещё раз огляделся, собираясь велеть подавальщице принести ему воды. Если аэрд жив и на то воля предков, значит они ещё когда-нибудь встретятся. А коли нет – то сделанного уже не воротишь. Он предупреждал аэрда, но зелёный юнец не пожелал ничего слышать!

— Берем, — вместо подавальщицы гильфар наткнулся взглядом на одного из ршкиров, что Дорс нанял для охраны каравана. Тот подошёл к его столу. Да и остальные наёмники зашевелились. Странно.

Но спешить Берем не стал, молча уставившись на ршкира сверху вниз. Даже сидя, гильфар был на полголовы выше него.

— Ты не слышал, о чём болтали Сарр и Ларро, сыновья Белогривого?

— О чём? — В этот раз Берем решил не молчать. Ршкир не стал бы донимать его по пустякам.

— Старуха Торма в городе, но скоро уедет. Сами Богини велели расквитаться с ней, раз эти двое вздумали поболтать о ней именно здесь. Так не бывает. Не может всё так совпасть, — ршкир убеждённо закончил свою речь и замолчал. Берем же нахмурился, не понимая, о какой старухе толкует наёмник. Он уже было думал нарычать на наёмника, но маховик в его голове повернулся и гильфар вспомнил.

— Торма говоришь. — здоровяк прорычал слова и медленно, словно проснувшийся медведь, поднялся на ноги. Он потянулся к мечу – тот до этого подпирал собой стену. Гильфар поднял своё оружие и под ним жалобно скрипнул пол. Прятать меч за спину он не стал.

— Мы пойдём с тобой, — из-за спины первого ршкира показался второй. Он у наёмников был за главного.

Берем окинул взглядом зал таверны и каждого из наёмников – два с половиной метра роста позволяли ему это. Никто из отряда, что сопровождал караван, не остался сидеть. Каждый из ршкиров смотрел на гильфара, дожидаясь его решения.

Но Берем не стал ничего говорить. Гильфар двинулся к выходу из таверны, злой и страшный, как первая летняя гроза. Наёмники поспешили вслед за ним.

Глава 239 ч.2 – Цена справедливости

Таверна разом опустела. Из кухни на шум выглянуло личико молоденькой подавальщицы. С удивлением обнаружив, что в полном до этого зале не осталось ни души, она уже повернулась к владельцу, готовая задать вопрос, но словно подавилась им. У старого гильфара от злости шипы на голове шевелились. Девушка ойкнула и вновь скрылась на кухне.

Гавур со свистом втянул носом воздух, выудил из-под стойки мешок, куда до этого сложил снедь для наёмников из Стронда, затем сгрёб в ладонь горсть монет и двинулся к лестнице на второй этаж. Но подниматься по ступеням старому гильфару не пришлось – сыновья Белогривого как раз спускались вниз. В зале теперь никто не шумел и даже давно потерявший остроту слух Гавура сумел различить звук, с которым отделанные железом сапоги аш’хассцев бились о доски.

Берем никогда не попросит у него помощи. Уж точно не ради мести ршкирской старухе. Так было не принято и младший не посмел бы презреть обычаи предков. Да и чем ему мог помочь древний старик, который уже столько лет даже не смотрел в сторону остатков собственного меча?

Вот только это не значило, что Гавур собирался оставить всё как есть! Ршкирское отродье посмело так поступить с воином племени! Да узнай старый гильфар об этом днём раньше и сам бы оторвал треклятой карге ноги!

Беда лишь в том, что Гавур, как и любой другой гильфар, никогда не отличался большой хитростью и умением заговаривать зубы – а сейчас нужно было именно это. Помочь владелец таверны решил тем, что задержит этих двоих пока Берем со всем покончит. А в том, что воин племени убьёт алчную ршкирскую погань на месте, сомнений быть не могло. Точно так же Гавур ни на миг не сомневался: честный суд младшему не поможет. Ведь честный он далеко не всегда. Старая отравительница единственная на весь город занималась тем, что продавала яды всех мастей. Чего уж там, если даже первый встречный наёмник – и тот слышал о ней.

Верно , — Гавур собрался с мыслями и принял спокойный вид, хоть внутри кипел от гнева. — Белогривый даже и не нарушит собственные законы, ведь младший не сумеет доказать содеянного. А выбирать между чужаком-гильфаром и старухой, которая единолично снабжает его отравой, градоправитель будет недолго .

Владелец таверны поймал себя на мысли, о том, что подобные рассуждения недостойны настоящего гильфара и недовольно, громко фыркнул. Право мести принадлежало Берему столь же неоспоримо, сколь и его собственный меч. А свои законы Белогривый может задвинуть дрогу в задницу!

На этом моменте Гавура и застали спустившиеся по лестнице Сарр и Ларро. Последний и заговорил:

— Чего такой хмурый, старик?

Гавур поднял взгляд вверх. Его фигура перегораживала собой проход и аш’хассцы так и остались стоять посреди лестницы.

— Я так долго жил здесь, — слова гильфара срывались в злое, утробное рычание. — Успел привыкнуть к местным обычаям. И забыть свои.

Братья обменялись непонимающими взглядами. Но Гавур тут же продолжил, не давая им опомниться.

— Ларро, — он повернулся к старшему сыну Белогривого и протянул ему мешок с едой, вместе с десятком монет. — Таверна закрыта. Я провожу тебя и твоих друзей.

— Как закрыта? Случилось чего? — Удивился наёмник. Он ни отдохнуть толком не успел, ни поесть.

— Случилось, — рыкнул гильфар и двинулся вверх по ступеням.

Сарр только в этот момент понял, что зал таверны пуст. Это что же, гильфар успел прогнать всех, кто сидел внизу? Видно, и правда что-то серьёзное стряслось – то-то Гавур злой, словно кто ему на хвост наступил.

Аш’хассец посторонился, пропуская недовольного брата и старого гильфара на второй этаж, а сам спустился вниз.

Даже того второго прогнал , — подметил Сарр, увидев, что угол, где до этого сидел другой гильфар, пустует.

Аш’хассцу происходящее закономерно показалось довольно странным, но нынче всякое случается. Скорее всего, дело как раз в том втором гильфаре.

Может Гавуру надобно вернуться в племя? Или очередные недобрые вести? — пытался отгадать причину Сарр. Он и не помнил, чтобы таверну за всё время хоть единожды закрывали.

Троица воинов, меж тем, вниз спускаться не спешила – оно и не странно, тащить доспехи в мешках ни Бром, ни Рагар не захотят. Старику Гавуру придётся потерпеть, пока готовые ко сну наёмники оденутся.

Развлечь себя в пустом зале Сарру было нечем, и он принялся медленно, как с детства учил отец, собирать капли внутренней силы. Управлять энергией высокого уровня, не взывая к миру, удавалось с ощутимым трудом. Но вода камень точит. Аш’хассец напряжённо наблюдал за тем, как капля силы внутри него уплотнилась, налилась уже не голубым, а синим. Сарр попытался шевельнуть её, неповоротливую и неподатливую, словно тёплый мёд. О том, чтобы пользоваться ею для приёмов пока что и речи не шло. Зато вот такие небольшие, ежедневные тренировки приносили свою пользу. А пример отца показывал, к чему стоит стремиться.

Наконец, спустя как бы не десяток созданных синих капель, со стороны лестницы послышались гулкие шаги, сдобренные крепкой руганью не выспавшихся людей.

Суровые строндские воины , — Сарр шутливо вздохнул про себя. — Что с них взять?

Гавур спускался последним и, быть может, Сарру оно только показалось, но недовольным задержкой старый гильфар отнюдь не казался.

— Пойдём, — заговорил Ларро и отвлёк младшего брата от старого Гавура. — Капитан как узнал, что отец отправит нам помощь для поисков, решил отправиться вместе с ними. Так что я повидаюсь с Марри и дальше в дорогу.

Сарр серьёзно кивнул и они с братом пошли прочь, попрощавшись с воинами. Рагар с Бромом так и остались в таверне. Первый сонно, задумчиво бурчал что-то явно матерное в свою рыжую бороду. Небось, сетовал на старого гильфара. А капитан уже о чём-то договаривался с Гавуром. Сна у него не было ни в одном глазу.

Переживания капитана отряда были просты и понятны. Сарр и сам бы забыл о сне, попади его брат в беду.

— Может мне с вами пойти? — Спросил он, как только дверь таверны хлопнула за спиной. — В городе до того тоскно, что лучше уж я денёк другой посижу в седле, чем останусь здесь.

— Как знаешь, — брат смачно, широко зевнул, обнажив ряды острых клыков. — Там мы справимся и сами, а вот отцу помощь бы сгодилась. Совсем времена дурные настали.

Сарр ничего не ответил, задав другой вопрос:

— Сколько воинов ваш Командор взял с собой?

— Да почитай всех и взял, — пожал плечами Ларро. — С мертвецами шутить не стоит – они хилые, но их много. В большом отряде с ними и сладить проще, и людей можно разделить.

— Вряд ли король много заплатит за помощь.

— Да и пусть, — отмахнулся Ларро. — То ведь не в деньгах дело. Нечисть губит людей по чём зря. Как-то оно неправильно смотреть как селяне мрут из-за чужой жадности.

Братья сошли с просторной главной улицы и свернули на другую – тоже широкую, в три телеги. Она как раз и вела к городским складам.

Вот только они не прошли и десятка шагов. Ларро замер на месте, поведя ушами – слух у старшего из братьев оказался острее. Впрочем, Сарр и сам почти сразу различил доносившийся откуда-то издалека высокий женский крик.

Двое воинов тут же бросились вперёд – кричали со стороны складов.

Толпа наёмников во главе с разгневанным гильфаром не могла не привлекать к себе внимание. Ганет и Тормун шли по обе стороны от Берема, указывая дорогу и великим чудом было то, что они уговорили гильфара спрятать меч за спину. Сказать, что тот был зол, – ничего не сказать. С каждым выдохом у него из груди вместо воздуха вырывалось низкое, утробное рычание, шипы на голове разошлись в стороны, делая и без того огромного гильфара ещё больше. Чудо, что камень мостовой не крошился под тяжестью его гнева.

Стражники к ним не подходили и тут одно из двух. Либо считали, что наёмники идут наниматься в караван, либо, что гораздо вероятнее, охранители местного порядка откровенно побаивались гильфара. И было отчего, Ганет легко мог представить, что тот может с ними сделать в нынешнем расположении духа.

Первые склады уже показались и капитан велел отряду разделиться – старуху ещё предстояло разыскать. Сам он, вместе с Тормуном и парой ребят, повели гильфара напрямик, никуда не сворачивая.

И то ли звёзды так сошлись, то ли сами Богини решили побыстрее покарать старую отравительницу, но первым её заметил именно гильфар. Берем не бросился вперёд сию же секунду по единственной причине – Ганет сумел убедить его, что есть шанс решить дело миром. Если дочь Белогривого там, она может без лишних затей и споров взять и отдать купчиху Берему. За тем было право мести, здесь и говорить не о чём.

Старуха стояла за спиной молодой помощницы, а та деловито работала пером, занося записи в толстенную книгу. Столом ей служил здоровенный ящик. Дюжина местных наёмных таскали к телегам связки хорошо знакомой Ганету древесины – ею и жгли костры в караванах. Марри стояла чуть поодаль, у отпёртых настежь ворот склада, и, что неудивительно, именно она первой заметила надвигающиеся неприятности, тут же поспешив навстречу.

Статью дочь Белогривого пошла в отца. Пожалуй, шириной кости она и братьям могла дать фору. Быть может, это и послужило причиной того, что о скверности её характера целые байки ходили. Природа обделила Марри женственностью, зато воином она была великолепным, как и её братья. Жаль, но самообладание обошло дочь градоправителя стороной.

Ганет про себя уже успел не один раз обматерить ту случайность, по которой здесь сегодня оказалась именно Марри. Только сейчас он подумал о том, что, быть может, следовало обратиться к сыновьям Белогривого ещё тогда, в таверне.

Рассудительный Сарр мог решить, что жизнь старухи не стоит возможных проблем с гильфаром. Вот та же помощница, сколько рецептов ядов ей известно? Вряд ли все, но и то хлеб!