Вот и сейчас глаза птицы остекленели и потеряли фокус. В сознании Рея всплыл образ вытянутой, укутанной в повязки фигуры. А в следующий миг парень будто наяву увидел, как вспарывает тело дьявольского создания, как плескается в его крови, подобно ребенку в луже. Неожиданно для себя он еще и припомнил, что в древности, из кишок делали струны. Богиня, каким же теплом эти фантазии отдавались в натянутом словно та самая струна сознании.

Но далеко не всегда мысли шли в подобном ключе. Чем дальше Рей летел, чем ближе он становился к своей цели – тем чаще воображение дразнило его другими образами. Теми, где проигрывает как раз он, где он гибнет в сражении с дьявольским созданием, где снова оказывает прибитым к деревянному столу…

В такие моменты крылья ястреба на секунду-другую замирали, чтобы вновь забиться с удвоенным усердием. Рей гнал испуг, будто бродячую собаку. Если бы он позволил себе отступить сейчас, страх больше никогда не отпустил бы его из своих объятий, а силуэт мучителя навечно остался бы за его спиной, заставляя оглядываться подобно перепуганному щенку.

От гнетущих мыслей парня избавил вспыхнувший вдалеке свет. За ним последовал рев громового раската.

Рей очнулся и вновь впился взглядом в лесной покров. Как раз вовремя. В трех километрах впереди виднелось обширная чисть, почти лишенная деревьев. Очень редкое явление, но подобный город парень уже встречал, так что лишь внутренне кивнул тому, что не проморгал этот.

А небо тем временем становилось все темнее. Почти весь обозримый горизонт был покрыт непроглядной россыпью свинцовых облаков. Западный ветер с завидным усердием гнал их навстречу Рею, чем заставлял того лететь еще быстрее.

Прошел целый час и парень нашел еще один город, прежде, чем по крыльям забарабанили первые капли дождя. На самом деле, на скорости, с которой он летел расслышать можно было лишь пронзительный свист разрезающих толщу воздуха крыльев. Но Рей был прав, птица не была приспособлена к полетам в таких условиях. Может, мелкий дождик и не смог бы остановить пятнадцатиметрового ястреба, но разразившийся ливень грозил устроить настоящий потоп.

Бело-голубые молнии непрерывно пороли подбрюшья туч, а те, будто неспособные выдержать собственную тяжесть, клонились все ниже и ниже к земле. Рей с минуту упорствовал, а потом начал медленно снижаться. Подобный полет был слишком неосмотрительным занятием, одна шальная молния могла прервать его путь прямо здесь.

Парень сверился с положением луны – благо тучи еще не успели её закрыть, но не пройдет много времени, прежде, чем это случится. И тогда он останется один на один с беспросветной тьмой леса. Кого-то это могло бы испугать, заставить переждать непогоду, но как только до земли осталось меньше пары-тройки дсятков метров, на месте огромного ястреба появилось длинное, черное, словно надвигающаяся темнота тело.

Прошел еще час.

Солнце уже давно спряталось за горизонтом, оставив землю в объятьях ночи. Какое-то время её освещала своим сиянием луна и незнакомые Рею звезды. Но когда тучи наконец устлали собой весь небосвод, к царящей в Фаросе тьме, добавилась тьма кромешная. Непроглядная. Вязкая из-за дождя она заставляла всю лесную живность забиться по своим норам. Ничто живое не смело и носа высунуть под мрачный взгляд этой тьмы. Сам инстинкт подсказывал животным, что эта ночь очень опасна.

Огромный змей тенью стелился по земле, несясь вперед не медленнее шквального ветра, обрушившегося нынче на южный лес. Ломая своим телом ветки, сминая траву, разрывая плотную, словно стена завесу воды, Пожиратель стремился в сторону запада. Рей боялся тьмы не больше, чем собственного клинка. Лишь поначалу, в первые дни своей затянувшейся на полгода охоты, он опасался ночного времени. Тогда наружу выходили существа, способные убить его ленивым движением, твари, кровожадность которых делала их не столько охотниками, сколько убийцами. Но так было лишь поначалу…

Не прошло и месяца, как парень привык к тому, что опасность висит над ним гильотиной. Сезон сменился и Рей сам стал тем кровожадным убийцей.

А вот сейчас…

Тьма стала его подругой, сравнить которую можно было лишь с опаснейшим оружием. Если относиться к нему с уважением и умением, оно будет разить без промаха и жалости. Так и со тьмой, ты не мог ею пользоваться, не мог быть её хозяином, лишь немым спутником. Тенью во мраке. Мглой в ночи. Не было более глупого обывателя, чем тот, который возомнил себя повелителем тьмы. Не той тьмы, которую можно увидеть в неосвещенных углах переулков, и не той, которую каждый видит, закрывая глаза. Нет, тьмой можно назвать то, что накрыло Фарос этой ночью. Оно обволакивало лес, опутывало его своими нитями, расставляя ловушки для тех, кто возомнит о себе слишком много. Таких тьма поглощает без остатка, лишает рассудка и естества. Такие глупцы не могут назвать её своей подругой. Но Рей это отлично знал. Знал на собственном горьком опыте…

За тягостными размышлениями и непрерывным движением вперед, парень невольно лишился счета времени. Лишь когда впереди показался огромным комок тепла, он пришел в себя.

Несомненно то был город. Тепло его жителей фонарем освещало поле зрения Пожирателя. Змей, слегка свернув, направился к нему.

Предчувствие не подвело Рея. Обнаженный человек, с волосами цвета рвущих небо молний, стоял перед деревянной стеной. Верхний её край слегка выступал вперед, усложняя проникновение извне. В метрах двадцати поодаль виднелись оббитые атанитом ворота.

Рей узнал их. Десятки раз он стоял перед ними, дожидаясь, пока Арвус вместе с еще тремя старшими охотниками не отправится в очередные, тщетные поиски своего мертвого брата.

Глава 129

Глава 129

Это был он. Тот самый город, в который Рей проник под видом раненного, лишенного памяти фаросца. Здесь он обманул молодую девушку, убил двух её братьев. Один из них даже успел стать его учителем. Не самым лучшим, но все же. Наверное, Тея уже отошла от горя, а быть может упивается им и доныне. Возможно, прямо сейчас она плачет, вжавшись лицом в подушку или же её мучает кошмар, в котором белоглазый сородич сворачивает шею её брату. В какой-то момент, Рей понял, что невольно сделал несколько шагов по направлению к стене… Парень резко одернул себя и попятился назад. Все же он размяк. Подумать только, прошло всего ничего, а он стал таким ранимым. Полгода назад, когда он еще не был знаком с этим народом, несомненно посмеялся бы, расскажи ему кто-то подобный бред: переживать из-за смерти нескольких существ. Тогдашний он наверное бы и разницы не заметил между тем же лесным и какой-то белкой. Многое изменилось и сам Рей не мог сказать к лучшему это или наоборот. Какое-то время он просто стоял, размышляя о чем-то своем. Прямо так, под холодным дождем, отстранившись от всего мира. Почему-то, этот проступок казался парню гораздо более весомым, чем, к примеру, начатая по его вине война. Причину он для себя нашел довольно легко – война началась бы и без него. Годом раньше или позже, не имеет значения. С другой стороны, он сильно повлиял на её результат. Наверное, можно было назвать это неким искуплением перед лесным народом… Мысли были тяжелыми, очень гнетущими и сбивающими с цели. Нет, не так. Ничто в этом мире не могло сбить Рея с поставленной цели. Тем более такой простой, но важной. Эти мысли всего лишь немного отвлекали, заставляли посмотреть на себя со стороны, обдумать содеянное. Парень очень давно этого не делал и вот, взгляд на знакомое поселение заставил его наконец предаться бренным размышлениям. Не потерял ли он себя в своем низменном желании мести? Скорее всего, да. Город был поглощен тьмой. Ни одна искорка света не смела вспыхнуть, дразня этого непроглядного монстра, подчинившего себе весь лес. Рей стоял под стеной еще несколько минут, после чего, что-то для себя решив, вновь обернулся змеем. Промокшая трава неприятно хлюпала, под давлением огромного тела упорно несущегося вперед. Эту часть леса парень знал довольно хорошо, поэтому сразу же ринулся в нужном направлении. К следующему ориентиру, поляне с болотом, месту его появления в этом мире. Ливень длился всю ночь. До самого утра не утихал перезвон капель воды, ударяющихся об давно сдавшуюся и поникшую листву. Лишь когда сквозь то, что осталось от отправившихся дальше на восток туч смогло пробиться солнце, дождь начал стихать. Вместо него, пропахший слякотью лес обволокло густым туманом. Небо все еще не прояснилось, но тьма уже отступила под напором солнца. Теперь Фарос застлали мрачные сумерки, на пару с почти сошедшим на нет дождем. Рей тем временем добрался до болота. В этом месте он остановился лишь на минуту. Парень вновь сменил форму на человеческую, обвел поляну глазами, так и не заметив никаких изменений, разве что болото разрослось в размерах, что и не странно, после такого-то ливня. Бросив недовольный взгляд на плачущие тучи и мгновение поколебавшись, Рей продолжил путь в форме Пожирателя. Дождь все еще шел, но долго он не продлится.

Еще через два часа бледное небо разорвали два огромных крыла. Теперь парню нужно было быть вдвое, если не втрое внимательнее, чем раньше. По самым скромным прикидкам, хижина находилась где-то в восьмистах километрах на запад. Благо теперь, ориентиры уже были не нужны. В свое время, во время полета еще в форме тильдаса, Рей всегда двигался строго по Солнцу, не отклоняясь ни на градус. Теперь оставалось только лететь.

Прошло где-то полтора часа и парень заметил, что начал невольно замедляться. За это время он успел проделать путь километров в четыреста-пятьсот. Наверное, сумел бы пролететь и больше, но влажный после дождя воздух знатно усложнял полет. Правда, сейчас Рея остановил не он. Парня вновь начали глодать сомнения и подкравшийся из закромов сознания страх…

Если поспешить, он сможет добраться к месту через час. И назад пути уже не будет.

На какое-то время глаза ястреба закрылись, а парень вновь отдался воспоминаниям. Каждая пытка будто острым ножом впилась в его разум. Да и тело начало понывать от фантомной боли. А потом в какой-то момент глаза распахнулись. Испарился непонятно откуда появившийся страх, исчезли им же порожденные сомнения, уступив место решимости. Глаза птицы горели совсем несвойственной животному волей, несгибаемой, как скала, холодной, как лед. И будто вторя острому взгляду ястреба, его крылья забились, словно сорвавшиеся с привязи дикие лошади. Они несли огромную птицу вперед, все глубже в лес, все ближе к её цели…

Послышалось шипение. Громкое, пронзительное, оно разносилось на многие километры, но перепуганные животные и без того не смели приблизиться к поляне длиной где-то с существо на ней же беснующееся.

Исполинский змей врезался в очередное дерево. Совсем молодое, но толщиной уже с половину метра, оно не выдержало силы удара и повалилось. Не надломилось, а вышло из земли вместе с корнем.

Монстр вновь зашипел. Не от боли, но от гнева. Отголоски ярости так и рвались из огромной пасти. Вместе с ними на траву изливались целые потоки черной, словно смола жидкости. Они оставляли после себя лишь выжженные дыры, от которых доносилось не менее жуткое шипение.

Змей бросился в очередном рывке. Пьяный, слепой от бешенства он наткнулся на другое дерево. В исступлении чудовище ударилось об него один, второй, третий раз и ствол, стоявший незыблемым гигантом уже не один десяток лет, уныло затрещал, заскрипел, словно несмазанные ржавые петли и начал клониться к земле. Послышался глухой удар, но тот лишь потонул в целой канонаде гула, разносившегося от буйства монстра, появившегося здесь еще утром.

Теперь змей решил излить свою злость прямо на землю. Твердое словно сталь тело билось об неё раз за разом, оставляя борозды не менее глубокие, чем десятки поваленных существом деревьев. За несколько часов свирепства твари, поляна стала шире чуть ли не в полтора раза, а монстр все не уставал. Он ломал, рвал, крошил все на своем пути, будто обозленный на весь мир, будто лишившийся собственного рассудка.

Будто безумец.

Лишь спустя двадцать долгих минут пыл твари начал утихать. Тело, чернее самой беспросветной тени свалилось, будто лишенное стержня, а уже через мгновение на его месте возник силуэт человека. Он навзничь лежал в полутораметровом углублении, возникшем в центре поляны. Абсолютно голый, парень растянулся в холодной, мокрой яме, воздев бледно-голубые глаза к полуденному небу.

Во взгляде человека не было ничего. Он был настолько пустым, что это даже пугало. Такой взгляд можно встретить лишь у тех, чей разум потух. Так на мир смотрят люди, лишившиеся толкавшей их вперед цели. Они смотрят, но не видят, наблюдают, но не вглядываются.

Сейчас Рей напоминал сломанную куклу. Он не хотел двигаться, не хотел дышать, даже просто думать было для него слишком тяжело.

В жизни каждого человека случаются моменты, когда лучше не думать. Часто подобное бывает полезным, но сейчас парню нужно было не это. Как раз наоборот, поток мыслей, пускай и исполненных самобичевания и омерзения к себе. Ненависти к собственному естеству, к своим поступкам… Все это могло вернуть голубым глазам свет…

Но Рей не хотел думать. В его разуме поселилась пустота и прогнать её оттуда ему было уже не под силу. Ведь для этого нужно было бы заставить себя мыслить. Вспоминать… А парень совсем этого не хотел.

Несколько часов назад, он тщательно подготовленный, готовый ко всему, что мог подготовить ему несомненно опаснейший противник, посмел приблизиться к поляне меньше, чем на десяток километров. Видит Богиня, Рей надеялся, что глаза его подвели, что на покрытую туманом, свободную от деревьев часть леса опустился мираж, но нет. Взор ястреба, наблюдающего за Фаросом с огромной высоты был столь же острым, как и всегда.

Поляна была пуста. На ней не осталось ни следа некогда стоявшего здесь дома.

С минуту Рей в отуплении глазел на это, и лишь покачал головой. Иллюзия, не иначе.

Уже в форме Пожирателя, он с натянутыми до скрипа нервами добрался до центра поляны. Парень с трудом достал из начавшей застилаться пеленой ярости памяти картину дома. Ровные, словно отмеренные по линейке бревна, такая же ненормально правильная крыша. Он смог вспомнить каждую травинку, которую накрывала тень хижины. На секунду она и правда показалась перед ним – настолько Рей хотел увидеть столь ненавистный дом, но тот лишь истаял туманной дымкой. И тогда парень потерял себя.