Дата: 231.12.11 Время: 10.46

Томас второй раз в жизни летел на берге, а первый он все равно не помнил.

Сначала было очень плохо – его качало, желудок переворачивался, к горлу подступала тошнота, – затем Томас притерпелся к новым ощущениям, и ему даже начало нравиться. Потом снова поплохело. Так-то было круто сидеть в огромной махине и куда-то лететь, он к такому не привык. Когда мир вокруг лежит в руинах, начинаешь с особым восхищением относиться к чудесам техники, которым не страшна гравитация.

Тереза не полетела – осталась изучать возможности имплантатов. С каждым днем она все больше отдалялась от Томаса, окончательно погрузившись в работу и в новое задание. Томас даже иногда сомневался, делиться ли с ней своими мыслями. Но серьезно поговорить было нужно. И как можно скорее.

Томас посмотрел в одно из окошек в полу бер-га. Проплывающие внизу пейзажи впечатляли. Несмотря на постигшее планету бедствие, она все равно осталась красивой. Такой, что дух захватывало. Внизу чередовались зеленый, голубой, охряный и светло-коричневый цвета. Конечно, с высоты много чего не заметишь. Например, шизов, голода, нищеты, войн. Неудивительно, что до вспышек на Солнце чуть ли не каждый ребенок мечтал стать астронавтом.

– Эй, ты как? – окликнула его Бренда. Они с Хорхе готовили снаряжение к экспедиции в город. Еще нужно было доставить в Жаровню какое-то оборудование. Какое именно, Томасу не сказали.

– Нормально, – ответил Томас. – Ну как, все готово?

Бренда села рядом.

– Готовее не бывает. Хорхе заставил меня еще сто раз все перепроверить. Любит порядок.

– Когда мы уже прилетим? – Томас не знал почти ничего о том, куда они направляются. Пейзаж внизу сменился на пустынный – в нем преобладали оттенки кирпично-красного, охряного, желтого цветов. И нигде никаких признаков жизни, если она вообще там когда-нибудь была.

– Примерно через полчаса. – Бренда потерла руки, в ее лице появилась напряженность. – Черт, что-то мне не по себе. Еще десять минут назад казалось, что это так, увеселительная поездочка.

– А чего там страшного? – хмыкнул Томас. – Подумаешь, руины вместо города, правительства нет, охраны нет, кругом пустыня, и шизы повсюду. Не дрейфь. – Он улыбнулся, чтобы было понятно, что это шутка.

Бренда скорчила недовольную гримасу.

– Ну да, понимаю, – еще шире ухмыльнулся Томас. – Страшновато, конечно.

Какое-то время они молчали, глядя на проплывающую внизу пустыню. Гул приборов убаюкивал, Томасу захотелось спать.

– Ты бы поласковей с Терезой, – ни с того ни с сего сказала Бренда.

– То есть?

– Она ведь неравнодушна к тебе. А тебе, похоже, по барабану. Извини, что лезу не в свое дело.

Томас избегал даже думать на эту тему.

– Ничего. Она – мой лучший друг. Мы уже больше полжизни вместе и можем разговаривать… так, как никто не может. То есть даже вслух ничего говорить не надо. Может, поэтому и кажется, что мне по барабану.

Бренда кивнула, будто поняла.

– Просто друзья? За столько лет? Никогда не видела, чтобы вы за руки держались или поцеловались. Тормозишь ты чего-то. – Она рассмеялась.

– Ну, все сложно, – ответил Томас, удивленный тем, что они вообще это обсуждают. – Она мне дороже всех, и так будет всегда. Но как-то не до романтики, когда за стенами почти конец света, а на твоих друзьях опыты ставят.

– Так-то да, и все же… – разочарованно протянула Бренда. – Люди продолжают влюбляться, Томас. Даже когда вокруг все плохо. Просто скажи ей, что чувствуешь. Вот и все.

В душе Томаса поднялось какое-то непонятное чувство. Он вспомнил мать, отца, друзей. От наплыва эмоций из глаз потекли слезы. Он уже не знал, чего хочет от жизни. У него никого нет, кроме друзей. Вот что главное. Он должен их спасти.

Заметив слезы, Бренда посмотрела на него с такой добротой, что Томаса затрясло. Она обняла его, а он – ее, крепко, будто обнимает всех, кого только что вспоминал. Так они и сидели, пока берг не накренился вправо, начав снижение.

Они в Жаровне.

* * *

ПОРОК командировал с ними вооруженную охрану. Сначала спустили трап. Охранники сделали знак – все чисто, – и Томас с Брендой и Хорхе шагнули на выжженную землю, щурясь от ослепительного солнца.

– Да, как-то светловато, – произнесла Бренда. – Представь, что тут во время вспышек было.

– Ты точно с нами не пойдешь, hermano[5]? – обратился к Томасу Хорхе. – Ох, и вечеринку мы там замутим.

Они с Брендой засмеялись, хотя смешного ничего не было. Ужасное место.

Берг приземлился на удивление далеко от города. Кругом была пустыня. Томасу стало не по себе и отчаянно захотелось обратно на Аляску. Покончить бы с этими тестами побыстрее.

Прикрыв ладонью глаза, он посмотрел на город. До него, наверное, несколько миль. С виду – нагромождение ржавых конструкций с выбитыми стеклами. В небо тянулись скелеты небоскребов. Трудно поверить, что здесь вообще кто-то живет, даже шизы. За разрушенным городом виднелись горы. Вспышками сожгло растительность, однако камни и земля остались.

Томас оторвался от безрадостного зрелища и увидел, что Бренда тоже смотрит на город, в котором ей предстоит жить.

– Уверена, что хочешь туда? – Он пытался пошутить, но слова прозвучали серьезно.

– Если бы было лекарство, то дорогие мне люди остались бы живы, – сказала она, неотрывно глядя вдаль. – Мама, папа, брат.

– Знаю, знаю, – пробормотал Томас. – Правда, знаю.

– Поэтому мы с Хорхе и вызвались сюда поехать, – продолжала Бренда. – Именно сюда. – Она кивнула в сторону города. – Я должна сделать все, что от меня зависит.

– Да, конечно, – тихо сказал Томас.

Он собирался добавить что-нибудь ободряющее, но Хорхе прокричал, что пора выдвигаться. В город нужно было успеть до ночи.

– Будь осторожна. – Томас пытался взглядом сказать Бренде, что сожалеет и что никто больше не должен жертвовать жизнью из-за этой проклятой болезни. – Пожалуйста, будь осторожна.

– Буду, – пообещала она. – Ох, тяжко же твоим друзьям тут придется. Бедняги. Ладно, чао.

Она махнула ему рукой и побежала за Хорхе.

– Подожди, ты о чем? – прокричал Томас.

Но Бренда уже была далеко.

Ее следы засыпало песком.

– Ты о чем? – прошептал он.