Армия под командованием Салаха ад-Дина движется по старой римской дороге через Трансиорданию. Точнее, это Рено де Шатильон считает, что данная территория принадлежит ему. Мусульмане не разделяют его точку зрения, когда рядом есть их армия, пусть и небольшая, всего две с половиной тысячи всадников и тысяча пехотинцев, охранявшая длинный обоз из нагруженных верблюдов, лошадей, мулов и ослов, к которому пристроились два купеческих каравана и несколько сотен паломников, возвращающихся из Мекки и Медины. Для этих мест — грозная сила. Под командованием Рено де Шатильона всего пара десятков рыцарей, с сотню сержантов и около четырехсот пехотинцев. Будь больше, он обязательно потребовал бы заплатить за проход по якобы его землям или напал и ограбил.

Впереди скачет тысяча конных лучников. Они ведут разведку, день и ночь наблюдая за крепостью Керак, резиденцией Рено де Шатильона. Она расположена на горе, с которой видно Мертвое море. С одной стороны крепости отвесный обрыв. Говорят, сеньор Трансиордании сбрасывает с него, связав руки и ноги, мусульман, попавших в плен, за которых не заплатили выкуп. Перед этим пленников держат в тесных глубоких ямах, давая раз в день немного еды и воды. За патологическую жестокость получил от аборигенов кличку Франк-бедуин. Пустынные кочевники, тоже не англеы, сочли, что это оскорбляет их.

За авангардом едет верхом или в крытой повозке Салах ад-Дин в окружении личной охраны из тысячи отборных гвардейцев-мамелюков в одеждах золотистого цвета. За ними мои шесть сотен конных копейщиков. В случае атаки мы обязаны задержать врага, пока султан не окажется в безопасности. Так его холуи называют стремительное бегство. За нами движется обоз, во главе которого скачут слуги, включая Чори на вьючном коне, ведущего на поводу моего боевого, и Тинту на муле. Она не захотела оставаться одна в Каире. Поскольку выросла в пустыне в семье кочевника и путешествовать привыкла, я не возражал. Кое в чем мой слуга заменить ее не сможет. Еще два мула, выделенных мне правителем, везут наше барахло: палатку, запасное оружие, одежду, еду. Если путешествуешь с одной женщиной, количество багажа увеличивается в пять раз, если с двумя — еще в пять раз… Салюки бегут рядом со мной. Вожак стаи — я, но кормить их разрешают и Тинте.

Было нежарко, поэтому в день мы проходили километров тридцать или больше, не всегда ночую в населенных пунктах. Путь от Каира до Дамаска с обходом южных территорий Иерусалимского королевства занял около месяца. Я не знаю, с какой целью Салах ад-Дин прибыл в этот город. Он обсуждает свои планы только с родственниками, которых при всем желании болтливыми не назовешь. Никто не сомневается, что война обязательно будет. С прошлой весны в этих краях началась сильная засуха. По эту сторону Антиливана, как греки назвали горную цепь, протянувшегося почти параллельно берегу моря с севера на юг, где влаги и так мало, урожай собрали мизерный. Цены на продукты резко подскочили. Вдобавок теплой и сухой выдалась зима. Почва не напиталась влагой. На неполивных полях, а таких здесь большинство, мало что вырастет. Возить сюда зерно из Египта в товарных количествах невозможно, потому что побережье захватили крестоносцы. Значит, будет голод — и сильный выживет за счет слабого. Ходят слухи, что пойдем осаждать Халеб и Мосул. Поскольку эти города в разных местах и требуют разную подготовку, предполагаю, что будет один из них. Халеб ближе, Мосул важнее.

Мой отряд разместили в большом караван-сарае в северном пригороде. Мне кажется, что уже останавливался в нем пятнадцать веков назад. Этого не может быть, потому что Дамаск в то время был раза в три меньше, и на этом месте было поле, или огород, или лес. Может быть, такое впечатление появляется из-за того, что здания такие же, сложенные на сухую из блоков известняка, и в них неистребимый запах кизячного дыма, хотя топят дровами. Лесов рядом с Дамаском пока что много.

Мы с Тинтой погуляли по городу. Из-за цвета глаз, светлой кожи и дорогих украшений ее принимали за жену богатого франка и удивлялись, что не понимает по-французски. Некоторые торговцы на рынке узнавали меня, хотя я их не помнил. Наверное, помогал им, как переводчик. Благодаря этому, цены для нас были божеские. Впрочем, еду мы не покупали, а остальные товары продавались со значительной скидкой, потому что покупателей было мало. Горожане не шиковали, небезосновательно предполагая, что год будет трудным.

Отдохнули мы после тяжелого месячного перехода всего четыре дня. Из Панеады прискакал гонец с известием, что франки напали на стада, которые аборигены перегоняли на горные пастбища. У соседей тоже проблемы с едой из-за засухи. На той стороне границы возле брода Иакова через реку Иордан они в ускоренном темпе возводят замок. Видимо, у строителей возникли проблемы с продовольствием, которые собрались решить с помощью грабежа соседей. Там весь прошлый год были приграничные стычки, поэтому мусульмане не удивились, когда весной в те края прибыла армия под командованием иерусалимского короля Балдуина. Проказа настолько разрушила его тело, что без посторонней помощи не способен забраться на лошадь. Может быть, это была одна из причин, почему Салаха ад-Дина не шибко обеспокоило появление вражеской армии у его границ. Или я недооцениваю его, и на самом деле султан прибыл сюда именно для того, чтобы сразиться с крестоносцами, а слухи о грядущем походе на Халеб и Мосул распространялись для того, чтобы ввести врагов в заблуждение.

В тот же день в поход отправились конные лучники и копейщики под командованием Иззы ад-Дина, эмира Дамаска, племянника правителя и старшего брата моего другана Таки ад-Дина. Мы с ним вместе участвовали в двух сражениях. Отзывы о нем хорошие, хотя лично не видел его в бою, потому что сражались на разных флангах. Остальные подразделения вместе с обозом выдвинутся следующим утром. Шли быстро, преодолевая в день километров шестьдесят, хотя могли бы и больше.

К концу третьего дня добрались до Панеады. Этот город в моем списке числится, как удачный. Меня, конечно, кинули, но потом, пусть и окольным путем, награда догнала героя. Мне предлагали переночевать в городе, но я предпочел расположиться вместе со своим подразделением на лугу возле реки. У меня там есть знакомые. Не хотелось светиться перед ними в роли врага крестоносцев. Мало ли, вдруг когда-нибудь потребуется их помощь⁈ В этой эпохе жизнь у меня намечается, как обозначил для себя, в стиле «Зазеркалье». Ассоциация такая появилась, наверное, из-за того, что франки называют земли, захваченные на Ближнем Востоке, Утремер (Заморье).

Местные были на нашей стороне, поэтому разведданные мы получали быстро и постоянно. Это был обычный грабительский рейд. Странно, что в нем принимал участие король. Молодой, глупый, романтики захотелось. Наши осведомители донесли, что в налете участвуют около полусотни рыцарей, пара сотен конных сержантов и около семисот пехотинцев. Цифры неточные, потому что считать феллахи не умели. Крестоносцы разделились на несколько отрядов, захватили много разного скота, который собрали в одном месте неподалеку от Панеады, намериваясь утром погнать добычу на свою территорию. Нападения не опасались, уверенные, что медлительная мусульманская армия доберется до этих краев нескоро. О прибытии нашего отряда не подозревали.

На рассвете мы отправились наперерез им. Впереди скакали конные лучники. Мои подчиненные ехали в арьергарде на лошадях, утяжеленных частичным бардом: шанфроном (защита морды), пейтралью (груди) и критнетом (шеи). Бока и круп я решил не защищать. Местные лошади мелковаты для такого тяжелого груза. Они предназначены для быстрой езды, маневров. Да и у крестоносцев редко попадаются крупные лошади. Пока что эта ниша коневодства не развита. Я подумывал на старости лет (через год-два) заняться разведением и боевой выездкой дестриеров.

Часа через два езды трусцой колона остановилась. Мне передали по цепочке команду прибыть к эмиру Иззе ад-Дину. Я поехал с шестью сотниками. Совещание проводили, сидя на лошадях и образовав круг. Разведка — два пожилых пастуха, встретившие нас на дороге — донесла, что франки, растянувшись на арабскую милю (около двух километров) или больше, медленно движутся в сторону брода Иакова. Основные силы, рыцари и конные сержанты, скачут впереди. Замыкает пехота под командованием трех рыцарей.

Изз ад-Дин предложил:

— Нападем с двух сторон: я с конными лучниками ударю спереди, а ты, — кивнул на меня, — со своими — сзади, и будем двигаться навстречу.

Других предложений не поступило.

— Вам ближе ехать, поэтому нападайте только после нашего сигнала, чтобы франки не узнали о нас раньше времени, — приказал он.

У меня план не вызвал аллергии, поэтому согласился с племянником правителя. Мы поскакали, везя проводника на крупе коня одного из моих воинов. Пожилой пастух, видимо, глуховатый, громко сообщал, что будет за каждым поворотом, пока не добрались до перекрестка. Не надо быть опытным следопытом, чтобы понять, что по ней прогнали большое стадо самого разного скота. В желтовато-коричневой пыли валялись растоптанные, конские, муловые, ослиные «каштаны», коровьи «лепешки», овечий и козий «горох».

— Они совсем недавно прошли. Должны быть видны за первым поворотом или за вторым, — сообщил проводник.

Я отправил его вперед с дозором из десяти всадников, чтобы не засветиться всем сразу. С остальными ехал легкой трусцой, пока не увидел их, стоявшими у третьего поворота. Только оттуда был виден хвост колонны грабителей с крестами, поднявший густое облако желтовато-коричневой пыли. Пехотинцы сильно отставали, чтобы пыль успела осесть. Шли толпой во всю ширину дороги на расслабоне, положив копье на плечо и нацепив на него шлем и мешок с награбленным. Солнце уже припекает вовсю.

Я подъехал к краю дороги в тень от дерева и приказал громко:

— Можно спешиться и размяться.

Сам тоже спрыгнул, отлил под дерево, отблагодарив таким образом за то, что укрыло меня листвой от солнечных лучей. С водой здесь проблемы, с удобрениями еще большие.

Ждать пришлось минут пятнадцать, пока последние пехотинцы не скрылись за следующим поворотом дороги. Потихоньку поехали за ними. Там еще раз подождали, но меньше, потому что послышался гул трубы. Я не сразу догнал, что это сигнал, принял за мычание коровы. Смотрю, мои подчиненные уставились на меня, чего-то ожидая.

— Что случилось? — задал я вопрос.

— Гудят нам, — ответил ближний воин.

— Тогда поехали, — сказал я, садясь на коня и перехватывая копье поудобней для боя.

Такие начнут массово производить лет через двести-триста, когда появятся пластинчатые доспехи и рыцарские турниры станут, так сказать, нормой жизни. Копья полые, чтобы ломались легко, с защитным конусом перед сужением для хвата рукой и балансиром на конце.

— Растянулись во всю ширину дороги, — приказываю я, выехав на середину ее. — Первая шеренга, приготовили копья. Остальные держат на плече.

Обидно будет получить в спину наконечник копья соратника.

Разгоняемся быстро. До крайних пеших крестоносцев метров триста-четыреста. За топотом скота они не сразу улавливают перестук конских копыт. Поворачиваются и смотрят удивленно, сперва приняв нас за отставших своих. Это самый простой способ проверить IQ. У кого показатель высокий, тот первым понимает, что будет дальше, и вовремя уносит ноги или хотя бы пытается сделать это, у кого низкий, то природе не нужен.

Я с разгона врубаюсь в сбившихся в кучу пехотинцев. Копье пробивает насквозь двоих или даже троих, а может, последнего только укололо, и ломается. Треск не слышу из-за воплей раненых крестоносцев. Выбрасываю обломок, достаю шестопер из чехла, подвешенного справа перед седлом, и начинаю работать по головам без шлемов. Один удар — один труп или один дебил. Интеллект, как пар, улетучивается через проломы черепа. Слева и справа от меня работают булавами и молотами соратники. Пехотинцы разбегаются шустро, как тараканы, когда ночью на кухне включаешь свет. Кстати, эти насекомые пока что плотно соседствуют с людьми только в городах. В сельской местности встретишь редко. Там куры быстро сокращают их поголовье.

Пока мы истребляли пехотинцев, шагавших сзади, часть моих подчиненных протиснулась вперед по левому краю дороги, догнала тех, кто шел впереди. Колонна к тому времени остановилась, и испуганный скот начал разбегаться в разные стороны. Нам было не до него. Отработали на славу, перебив почти всех. Два десятка пехотинцев сдались в плен. Оставив десяток воинов присматривать за ними, я с остальными поехал вслед за ускакавшими вперед.

Когда протолкались до головы колонны, сражение там уже закончилось. На пыльной дороге валялись трупы рыцарей и сержантов, а их лошади беззаботно щипали на обочинах траву, успевшую пожелтеть, хотя сейчас только первая половина апреля. Эмир Изз ад-Дин с жалостью сообщил, что короля Балдуина убить или взять в плен не удалось. Его бегство прикрыл отряд рыцарей, которых почти всех перебили. Позже мы узнали, что командовал этим отрядом Онфруа де Торон, коннетабль Иерусалимского королевства, который в свое время произвел Салаха ад-Дина в рыцари. В бою он был ранен, но сумел добраться до своего замка Неф, где через несколько дней умер.

Я проехал, вглядываясь в лица трупов. Один был похож на Гуго де Бодемона, но я видел его всего пару раз издалека, поэтому решил не верить в свое счастье. Впрочем, с его женой Арлетой мы вряд ли встретимся. Дорога в Акру мне теперь закрыта наглухо.