Колеса сжирали расстояние, с каждым оборотом приближая джип и сидевших в нем людей к конечной цели путешествия. Водитель жал на газ, не сбавляя скорости даже на поворотах. Старший лейтенант Рогожин закрыл глаза и погрузился в полудрему. Несмотря на трудности и печали последних дней (а может, именно из-за них) все в его душе пело от предвкушения предстоящего возвращения домой. «Домой!» Не в подразделение (все еще находившееся в Сирийской Арабской Республике), а именно домой, на родину, в Россию! А там отпуск, обязательно отпуск, ведь положен же ему отпуск по ранению? Однозначно положен. Ох уж он и оттянется!

Вопль сидевшего рядом водителя вырвал старшего лейтенанта из грез. Он распахнул глаза, но лишь успел различить огромную, стремительно надвигавшуюся темную массу, успел ощутить, как его бросило вперед, почувствовать расплескавшуюся по всему телу боль, но не сумел даже вскрикнуть — все померкло, погрузилось в небытие.

Джип, не сбавляя скорости, войдя в очередной поворот, выскочил на встречную полосу. Водитель заметил выскочивший из-за бархана, несущийся навстречу бензовоз, но ни тормозить, ни увернуться не успевал, пальцы судорожно вцепились в руль, из горла вырвался вопль ужаса. Машины встретились, металл смялся словно бумажный. Цистерна лопнула, и из нее выплеснулось содержимое, набежавшей волной обдав намертво сцепившийся с бензовозом джип, в следующее мгновение топливо вспыхнуло, объяв пламенем искореженные машины.

Находившийся без сознания Бурцев не ощутил ни боли, ни страха, ни в тот момент, когда его сбросило с заднего сиденья, ни тогда, когда языки пламени от расплескавшегося бензина начали жадно лизать безвольное, искалеченное тело.