«Живые русские всегда предпочтительнее мертвых, — размышлял полковник Томпсон. — Мертвые… на мертвых тоже многое можно списать, но поди отличи мертвого русского от мертвого немца, точнее, докажи, что он есть тот, за кого его выдают. Нет, живые лучше, на них любую пакость повесить можно. И чтобы они потом ни говорили, веры им не будет, а будет два факта — свершенное «действие» и наличие «исполнителей». Да к тому же пленным всегда можно рот заткнуть или заставить говорить то, что говорить следует. Главное — заполучить русских в руки живыми, а там можно повернуть в любую сторону, хоть на голову поставить. А выхода у них сейчас нет. Из развалин до ночи не уйти, а кто им даст ждать до ночи? Но, с другой стороны, до сумерек времени осталось не так много, как хотелось бы. Нужно готовить штурм. Но штурм… не факт, что имеющееся в наличии войско не перебьет всех русских в порыве праведного гнева, сколько этим воякам ни приказывай обратного. Все же повстанческие формирования — не регулярная армия. Каков выход? Должен же быть выход?! Переговоры? Пообещать русским свободный выезд из страны?! Почему бы нет. А потом нагло обмануть?! А совесть? Какая совесть с русскими? Впрочем, вообще какая совесть, если задеты интересы страны?! Это не обман, это военная хитрость: разоружить противника, а затем уничтожить. Америка всегда так поступала со своими врагами. Разве не обещали мир Хусейну, если он не будет иметь оружия массового поражения? Обещали. И где теперь Хусейн? А Милошевич? Ему тоже обещали. А разве не обещали Каддафи неприкосновенность? Обещали, да еще как, даже вывели Ливию из своего очередного черного списка. И что с Каддафи? Как говорят русские: немая сцена. Да и тем же русским обещали не распространять свою экспансию на восток. И где те обещания? Вот корейцы, сволочи, обещаниям не поверили, и теперь поди к ним подступись. Не было бы у них ракет, давно бы и им принесли западные ценности. Пусть даже на штыках. И что с того, что треть корейцев при этом погибла бы? Главное — восторжествовала бы демократия!» — Томпсон усмехнулся своим мыслям, он-то уж как никто другой знал, что демократия совершенно ни при чем, власть над миром, над ресурсами, над народами — вот главное. А демократия — красивая обертка, позволяющая творить любое дьявольское беззаконие. Главное, пообещать, чтобы потом легче было достичь своих целей. Демократия — это военная хитрость, стратегия. Он тоже пообещает. Предложит все! Он даже позволит русским взять с собой личное оружие, но без боеприпасов. Он сделает вид, что освобождает им коридор для выхода. А затем, затем поступит так, как должно. Никто не уйдет! Русские послужат целям его страны не хуже утраченных зенитных ракет. Так и сделать! Так и поступить! Он сильнее, значит, он прав, значит, на его стороне истина. Историю пишут победители. И кто посмеет их осудить?

— Мухаммед! — окликнул он командира батальона. — Найди мне белое полотнище. — На недоумевающий взгляд пояснил: — Хочу поговорить с русскими.