— Ха! Надо было думать раньше, прежде чем заваривать эту кашу. Возьмёшь её в качестве наказания. Радуйся, что я не придумал ещё чего похуже.

Я сглотнула комок в горле. Было трудно уловить суть их беседы, но если сконцентрироваться, можно многое почерпнуть. Мне раньше не доводилось наблюдать за разборками небесных всадников, ведущих иную, непреподавательскую деятельность, между собой. Беспрестанные стоны и вздохи Ленга, в котором ковырялась Дашира, особо не давали сосредоточиться.

— Она из кастела Денерисов, — ровным голосом произнесла Эфретти.

— Тем лучше. Денерисы верны Доминару — да благословит небо его царствование — и Лидрисам. Она послужит на благо Светоносным, — он развернулся ко мне, — которые, к твоему сведению, милочка, являются секретной организацией, созданной для того, чтобы противостоять злу, тьме и хитросплетениям Сумеречного завета. Даже в Доминионе никто не застрахован от поползновений зла, и наши защитные рубежи испытываются на прочность шпионами и незваными гостями.

Мне хотелось стать свидетельницей падения Сумеречного завета. Хубрик встал и налил себе воды в чашку из кувшина, стоявшего рядом с раковиной. Он быстро развернулся к Ленгу, как кот, услышавший шорох мыши.

— Ленг, я, как никто другой, знаю, что значит стремиться к независимости, но ты поплатился за свою горячность. Это послужит тебе уроком. И наказанием. Тем не менее, как только Дашира тебя подлатает, готовь крылья. Ты мне понадобишься. Что случилось с её компаньонками? — обратился Хубрик уже к Дашире.

— Они собрали их, чтобы отправить обратно домой.

Он фыркнул.

— А с этой что нам делать?

Дашира и Эфретти переглянулись.

— Можно вернуть к своим, — предложила Эфретти.

— Она слишком много знает, — Хубрик окинул меня орлиным взором, который, казалось, проникал в самую голову, чтобы выведать, что творилось на подкорке.

— Амель ни в чём не виновата, — вступился за меня Ленг, но Хубрик вскинул руку, заставляя его замолчать.

— Оставлять её нельзя. Она будет только мешать. Среди нас больше нет всадников фиолетовой касты, только ты да Ленг, — сказала Дашира.

— И что же тебя смущает? — вновь склонил голову Хубрик, но в ответ щёки Даширы стыдливо зарделись. Глаза Хубрика метнулись к Ленгу, тоже покрасневшему. Он грубо хохотнул, как будто ему была известна причина, по которой Ленг не мог заниматься моим обучением. — У меня давно не было учеников, но, похоже, ситуация меняется. — Он обратился ко мне. — Брать в подмастерье Принёсших клятву не принято. Обычно мы ждём вашего посвящения в касту. Но такие случаи уже имели место. Когда прибудет Доминар, принесёшь ему клятву. Отныне ты обладаешь сомнительной привилегией называться моей ученицей. Вот первое задание — не покидать пределы убежища и заботиться об этом спящем вулкане, которого ты считаешь своей подружкой. Я позову, когда будет нужно.

Хубрик встал со стула, медленно, будто бы ему было тяжело находиться в вертикальном положении, как и мне.

— Теперь, когда бардак разобран, я вернусь к срочным делам.

— Я думала, ты в карты резался, — удивлённо заметила Эфретти.

— Именно.

Глава седьмая

В последующие часы Эфретти и Дашира старались заходить к нам как можно реже. Их разочарование было очевидно, когда они приходили забрать что-то из своих вещей, лежавших в шкафах, или приносили свежую еду и воду. Мы с Ленгом лениво болтали, стараясь не говорить o том, что случилось. Мы говорили о семье, о доме, в котором выросли, и о любви к драконам. Он мне нравился таким. Его выражение лица было серьёзным и coсредоточенным, но глаза Ленга сияли, когда он вспоминал о своих радостях и интересах.

Во время нашего разговора я периодически подходила к всё ещё спавшей Саветт, смачивая горячий лоб подруги водой и проверяя, чтобы температура её тела не повышалась и не понижалась слишком сильно. Она всё время бормотала, и меня беспокоили её ладони, которые начали слабо светиться. Сумеет ли Саветт выиграть битву против магии, разраставшейся внутри неё, или погибнет?

— Раз она так долго продержалась, справится и сейчас, — сказал Ленг со своего стула. Он предпочёл вести беседу сидя. Когда он находился в лежачем положении, раны соприкасались с полом и одеялами. Им нужны условия получше. Ленгу и Саветт должны были предоставить постель и нормальный уход. — Перестань хмуриться. Хубрик пришлёт кого-нибудь за ней, когда у него появится возможность.

— Он же в карты собрался играть. — Я не смогла сдержать горечи в своём голосе.

— A где же ещё, по-твоему, можно обсудить государственные дела?

Я смущённо отвернулась. Откуда мне было знать о государственных делах?

— Хубрик — могущественный небесный всадник, обладающий влиянием и умом, способным расставлять сети не хуже паука.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Ленг усмехнулся, и я внимательно посмотрела на него впервые с тех пор, как мы прилетели сюда. Его смех стих, и он, казалось, сжался под моим взглядом.

— Зачем ты это делаешь? Почему не смотришь на меня? — Я старалась не бросаться обвинениями, но он признал, что я спасла ему жизнь. Так почему Ленг продолжал гнуть свою линию, зная, что я во всём готова его поддерживать? — Сначала мы дружим, а потом ты вдруг охладеваешь подобно зимнему ветру в горах.

Лeнг шаркнул ногами и после продолжительного размышления поднял на меня застенчивый взгляд. Он был похож на мальчишку, которого застукали за чем-то нехорошим.

— Каждый раз, когда мы встречаемся, я предстаю перед тобой не в лучшем свете, — признался он, теребя пальцы. Co стороны выглядело так, будто Ленг обнажил своё сердце и вручил мне кинжал. Он думал, что я буду его осуждать?

— Ленг, — мягко ответила я, ковыляя к нему. — Я такой буду всегда. Но это не делает меня слабой. А когда я вижу твои раны, ты тоже не становишься слабее.

— Я не смог уберечь тебя от когтей Завета, a переходить ему дорогу опасно. — Он царапал ногтями поверхность стола.

— Не надо меня оберегать. Я сама могу проложить себе путь. — Я старалась говорить спокойно и уверенно.

— Я не смог спасти твою подругу. — Его бездонные тёмно-серые глаза, напоминавшие штормовое небо, встретились с моими.

— Но ты попытался. — Неужели Ленг не понял, что моя привязанность к нему не основывалась на его успехах? Мне нравился он сам. Мне нравилась его серьёзность. Мне нравилась любовь Ленга к одиночеству. Мне нравилось, как светилось его лицо, когда он делился детскими воспоминаниями о доме.

— Я не смогу спасти твою репутацию в Школе драконов, хотя ты не заслуживаешь подобного осуждения.

А вот это действительно проблема. Я понятия не имела, что делать. Мастер Эльфар в прошлый раз грозилась вышвырнуть меня из Школы драконов, если я сбегу, но мы всё равно улетели без спроса. Оставалось только надеяться, что в следующий раз, когда мы вновь столкнёмся, я буду уже Принёсшей клятву, и тогда, возможно, удастся убедить их не исключать меня. Mожет, мне удастся убедить Хубрика учиться дальше у него. Придётся напрячься, чтобы доказать свою пригодность.

Ленг продолжил, но его щёки пылали.

— Я даже не могу коснуться тебя — сказать, что я чувствую к тебе.

Кажется, Ленгу было невыносимо признавать это, как и тот факт, что прикосновение много для него значило. В его глазах читались одновременно и боль, и тоска, и я почувствовала, как в самом сердце зажёгся нежный свет, словно он растопил копившийся внутри лёд.

Я наклонилась и поцеловала его в макушку.

— Но тебя могу коснуться я.

Совершенно изумлённый Ленг поднял голову, губы его приоткрылись.

— Этого делать не следует.

Конечно, не следует. Моя учёба в Школе драконов и так висела на волоске, и если Эфретти или Дашира застанут нас за поцелуем, они сто процентов сделают всё, чтобы положить этим отношениям конец. К тому же я не была уверена, смогу ли свыкнуться с метаниями Ленга, но меня привлекали его смелость и ранимость — его стремление открыться мне, а не кому-то другому. Это как обнаружить бесценный цветок в тёмном лесу. Я не хотела растоптать его. Мне хотелось холить и лелеять растение, чтобы оно продолжило цвести.

Склонив к Ленгу лицо, я приоткрыла рот и аккуратно накрыла его губы — чувствуя их мягкость, полностью отдаваясь теплу объятий. Он осторожно отстранился, улыбаясь, глаза его сияли нежностью. Мне хотелось ещё. Одного поцелуя было недостаточно — особенно такого приятного. Я вновь потянулась к нему.

Ленг остановил меня, приложив палец к губам.

— Довольно. Не сейчас.

Ленг сглотнул, было видно, что он пытается прийти в себя. Как прикажете трактовать его отказ? Мне стало не по себе, что я поцеловала Ленга только ради того, чтобы он меня оттолкнул. Я не нужна ему. Я обманулась.

Он оберегает тебя, как и всегда.

— Подожди, я пока не могу пообещать тебе всего, — выдохнул он. Ленг протянул здоровую руку и стиснул мою, как будто я была способна удержать его от падения.

— Мне не нужны обещания. — Когда же он перестанет выражаться так непонятно и витиевато?

— Поцелуй — это обещание. Подожди, и я исполню клятву, когда смогу всецело отдать себя тебе.

Слишком много пафоса. Что это значит?

Так поступают драконы. Дракон ждёт нужного момента, когда он будет готов посвятить всего себя своему избраннику. Ты захочешь, чтобы твои мысли читал тот, кто недостоин уважения? Захочешь показать свои слабости тому, кто тебя отвергнет?

Я не просила о любви до гроба, просто хотела наладить с ним контакт — показать, что я рядом.

Так может, стоит попросить? Может, он прав и ты заслуживаешь этого. Ленг — истинный член фиолетовой касты. Он перенимает драконий образ мыслей.

В таком случае ему стоит разъяснить свои мысли на человеческом языке. Я отступила, сжимая зубы, чтобы лицо не выдало моих эмоций. Он не должен увидеть, как мне больно.

Ленг выпустил мою руку, и я приготовилась к очередному холодному душу, но вместо этого он протянул ладонь и, ласково погладив меня по щеке, произнёс:

— Ты заслуживаешь большего, хотя сама не всегда это осознаёшь, и я сделаю всё, чтобы ты ни в чём не нуждалась.

Я ахнула. Он что, серьёзно? Ленг встал.

— Мне надо идти.

— Твои раны ещё не затянулись!

Ленг улыбнулся, отчего вокруг его глаз появились крошечные морщинки.

— Настоящие раны уже заживают. Пора за работу.

Он втиснулся в кожаную рубаху — что оказалось довольно болезненно, ибо вся его грудь была перетянута бинтами — и зашагал к двери. Прежде чем отворить её, Ленг остановился на пороге и с улыбкой обернулся, невзирая на свою суровую решимость.

— Доверься Хубрику. Он поможет. И жди меня. Я вернусь к тебе.

Он ушёл так внезапно, что я даже не успела попрощаться.

Глава восьмая

Да что такое происходит с Ленгом? Сначала он признался, что я не могу представить, как сильно ему дорога, а потом взял и смылся.

У этого парня чувства глубоки.

И непредсказуемы. Не уверена, что мне это нравится.

Судя по тому, как бешено колотится твоё сердце, подозреваю, что очень даже нравится.

Я, совершенно сбитая с толку, по-прежнему пялилась на дверь, когда она вдруг распахнулась и в комнату шагнул Хубрик в сопровождении ещё одного мужчины.

— Она у огня, — сказал Хубрик. Я захромала в сторону Саветт, движимая защитным инстинктом, но он ткнул в меня пальцем. — Пусти. Не мешай магу Завину выполнять свою работу. Напомни, как тебя зовут, Принятая?

— Амель. — Он взял меня себе в ученики и забыл моё имя? Я осторожно покосилась в сторону мага. Слишком уж молодой. Он был одет в тёмно-синие однотонные одежды без узоров. Таких магов я ещё не встречала. Вдруг это самозванец?

— Хватит глазеть на моего помощника, Aмель. Он разбирается в своём деле куда лучше тебя. На.

Хубрик швырнул в меня рюкзак, и я поймала его одной рукой. Секунду спустя пришлось его бросить, чтобы словить полетевший в мою сторону костыль. Он сверкнул в свете огня, и я охнула. Хубрик что, принёс мне металлический костыль? Похоже на то. Бронзовый, с выгравированным на рукоятке драконом. У меня никогда не было такой чудесной вещи.

Я раскрыла рот, но, когда подняла глаза на Хубрика, чтобы выразить ему свою благодарность, он пренебрежительно махнул на меня рукой.

— Не люблю благодарностей, так что обойдёмся без «спасибо». Ученице следует бояться учителя. Он должен внушать ей ужас своим присутствием.

Слегка сварливый тон Хубрика совсем не соответствовал его словам. Он был больше похож на недовольного дедушку, чем на cтрогого учителя, коим хотел выглядеть. А вдруг эти резкие слова служили лишь прикрытием и ему на самом деле не всё равно?

— Иди переоденься. — Он показал на дверь, ведущую в уборную. — Доминар (да благословит небо его царствование) прибыл час назад, и я замолвил за нас словечко перед его хашутаном, договорился об аудиенции.

Доминар? В самом деле? Несмотря на постоянные разговоры о предстоящей клятве, я не могла до конца поверить в то, что такого человека, как я, вообще подпустят к нему. Слишком уж невероятным, неправдоподобным это казалось.

— Чего ты рот разеваешь, как выброшенная на берег рыба? Одевайся, или хочешь досрочно завершить своё обучение в Школе драконов?

— Нет, сэр, — заикаясь, ответила я, бросаясь в комнату. Mожет, если я успею дать клятву Доминару до того, как об этом узнают остальные, меня не отчислят. Они же ведь не выставят за дверь Принёсшую клятву… Или как?

Думаю, тебе стоит признаться Хубрику в содеянном.

Не сейчас. Точно не раньше, чем я понравлюсь ему.

Мне кажется, ты скоро обрастёшь ложью — даже если это просто недомолвки.

Но правда в одном случае убьёт нас обоих, а во втором — Раолкана, меня же разжалуют в слуги. Лучше подождать.

В кожаной форме было весьма комфортно после этого платья. Я уже привыкла к тому ощущению, когда кожа облегает тело, поддерживая мышцы с помощью пряжек. Оставалось решить последнюю проблему. Я вышла из уборной и отставила боевой посох, чтобы испробовать замечательный новый костыль, — у него имелась кожаная петелька, через которую можно было продеть руку. Тот, кто до этого додумался, большой молодец!