— Пэт…

Затем раздался стук. Это был неохотный, неуверенный стук, и когда Зеро нетерпеливо спросил:

— Чегось? — кто-то откашлялся.

— Не знаю, хотите вы знать или нет, — извиняющимся голосом произнёс ликантроп, — но этот вампир снова пялится на всех через окно, и мы бы предпочли, чтобы Пэт вышла и остановила его, пожалуйста.

Я сбежала из прачечной до того, как Зеро успел позвать меня обратно. Конечно, было время и место для обсуждения отношений, но я не думала, что прачечная в полночь перед походом в За — подходящее время. Более того, я не хотела быть в положении, когда мне приходится отстаивать своё право встречаться с Джин Ёном, когда я даже не была уверена, что хочу этого.

Глава 9

На следующий день я проснулась с улыбкой на лице и тёплом от осознания того, что у меня есть дядя. Настоящая семья. Живая семья. Семья, которая была слишком склонна защищать меня вопреки моим желаниям, но, несмотря на это, которая всегда была рядом.

Приятное тепло от этого воспоминания сохранялось до тех пор, пока не стало очевидно, что Джин Ён не появится в окне до того, как нам придётся отправиться на поиски родителей Сары. Я уже получила быстрый звонок от Туату, который, как я надеялась, сообщит нам, что они с Северным нашли Палмеров целыми и невредимыми возле дома, но вместо этого он сообщил мне, что их нигде не было. Ни Северный, ни Туату тоже пока не смогли проникнуть в дом.

Сара ничуть не побледнела, но выглядела напряжённой. Полагаю, именно это и происходит, когда вы пробиваетесь из За, чтобы вернуться к своим родителям, отбиваетесь от фейри, которые хотят использовать вас как пешку в своих попытках заполучить корону и используют ваших родителей в качестве залога, а затем в конечном итоге обнаруживаете, что ни вы, ни ваши родители не смогли сбежать от них.

— Не волнуйся, — сказала я. — Мы их найдём. Может, на этот раз у нас и нет носов ликантропа, но я умею пробираться сквозь изгороди и выяснять, что происходит с Между. Драться я тоже умею.

— Знаю, — сказала Сара и удивила меня своей улыбкой. — О тебе ходит много историй, ты знала? Когда я только приехала сюда, другие эрлинги, которые пытались вторгнуться в дом, уже говорили о Питомце.

— Блин, этого ещё не хватало, — мрачно сказала я. — Людей, которые знают, кто я такая.

— По крайней мере, они знают только о твоей работе, — сказала она и вздрогнула. — Хуже, когда они знают твоё имя, даже если ты человек. Они не могут точно заставить тебя что-то сделать, но из-за них действительно трудно чего-то не делать, если ты устала или невнимательна.

— Как получилось, что твой дом не защитил тебя? — спросила я, моё внимание всё ещё было приковано к предыдущей части её разговора. — Обычно у домов с эрлингами всё в порядке. Первое время мы думали, что ты можешь быть Предвестником, но ты можешь выкидывать такие же штуки как и я, так что…

— Это новостройка, — сказала она. — Между в нём не так уж много — на самом деле, его-то мои родители очень старались избежать. Они потратили много времени, пытаясь оградить себя от всего нечеловеческого. У нас даже есть настоящая человеческая комната безопасности, которая сделана из железа, а не из стали.

— Блин, — серьёзно сказала я. Она не ошиблась насчёт того, что дом был устроен как кошмарная ловушка для фейри. Однажды ночью я ненадолго заглянула в дом Сары, когда пыталась убедиться, что Вышестоящие не наложили на неё лапу, и я увидела полосы из железной стружки, которые чрезвычайно усложнили бы жизнь любому фейри, попытавшемуся проникнуть на территорию, по крайней мере. Это была та ночь, когда Зеро проявил себя как враг, а Джин Ён дрался почти до смерти, чтобы я смогла уйти.

Это воспоминание защемило маленький нерв где-то в районе моего сердца и заставило меня оглянуться на окно, но Джин Ёна нигде не было видно. Я заставила себя отвести взгляд от окна и спросила Сару:

— Возможно ли, что твои родители всё равно были спрятаны в доме?

— Я действительно так не думаю, — сказала она. — Ты не понимаешь, Пэт… ты и твой дом — исключение. Я разговаривала с Морганой, и её дом не такой живой, как твой; он тоже не исцеляет себя по команде. Мы не знаем никого, у кого была бы такая связь со своим домом.

— Я знаю ещё одного человека, — сказала я. Это напомнило мне о том, что именно Атилас установил связь между мной и домом — и между Ральфом и его домом. — Это не очень радостная история. Мы тесно связаны с нашими домами из-за того, что случилось с нашими родителями, когда мы были детьми.

— В этих домах нет ничего особенного, — коротко сказал Зеро, на мгновение задержавшись с нами в гостиной. Я не могла не улыбнуться ему, и его ответная неохотная улыбка согрела меня. — Расположение и доступность Между — важная вещь; некоторые люди привлекают к себе больше внимания, чем другие, а некоторые районы привлекают их больше, чем другие. Вы готовы?

— Готова, — ответила я. Я уже вытянула пару видов оружия из Между, и Зеро тоже был готов, его большой двуручный меч висел у него за спиной. Он держал слова при себе, но я не стала утруждать себя — у меня было чувство, что они нам понадобятся, как только мы выйдем из дома, особенно если отец Зеро уже приблизился к тому, чтобы выяснить, где мы находимся.

— Готова, — сказала Сара. У неё не было оружия, но я видела, как она манипулировала Между, так что я знала, что она уже была готова к этому.

— Ты помнишь обратную дорогу к дому? — спросила я её.

— В любом случае, она будет выглядеть по-другому, — сказала Сара, безнадёжно пожав плечами. — Нам придётся снова искать дорогу назад.

— На этот раз всё будет не так сложно, — сказал Зеро, и я могла бы поклясться, что, несмотря на свою грубость, он старался меня утешить.

— Почему всё будет по-другому и почему это будет не так сложно? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

— Здесь около двухсот домов, — сказал Зеро. Он оставил нас в холле, чтобы ненадолго заглянуть через жалюзи в прачечной, затем протиснулся обратно в холл и открыл заднюю дверь. — Во всяком случае, вчера. По мере того, как умирают эрлинги, их точки входа, похоже, тоже исчезают: сегодня утром их будет гораздо меньше, и в лабиринте останется гораздо меньше путей. Всё дело в том, чтобы отсекать варианты, пока не останутся только два, лицом друг к другу. Когда останется только один вариант, одна точка входа, арена откроется.

— Чтобы король смог напасть, — пробормотала я. Я пропустила Сару вперёд и последовала за ней, снова окунувшись в аромат лимонного мирта и мягкую темноту. — И, кстати, о пикировании, твой папа уже вчера был довольно близко от дома; если будет меньше путей и меньше возможностей для выбора, он очень быстро найдёт нас.

— Очень сомневаюсь, что мой отец сможет преодолеть защиту дома, — сухо сказал Зеро.

— Ага, но сможем ли мы пройти через него и вернуться в дом? — спросила я. — Вот что меня беспокоит.

— Мы разберёмся с этим, когда до этого дойдёт, — сказал Зеро. Он не казался слишком взволнованным, что было бы неплохо, если бы он вообще когда-нибудь проявлял много эмоций.

Сара и Зеро оба были правы насчёт лабиринта: как только мы вышли с нашего заднего двора на живую изгородь, я сразу почувствовала и увидела разницу. Вместо Т-образного сечения, которое образовалось от входа в лабиринт на задний двор, там была единственная дорога, ведущая направо, вдоль задней части двора и гораздо дальше.

— Кажется, дом Морганы тоже исчез? — спросила я. — На днях мы отправились в ту сторону, чтобы добраться туда.

— Не знаю, — сказал он с молчаливостью, напомнившей мне, что если дом Морганы исчез, то вполне вероятно, что дом Сары может исчезнуть в любой момент, с родителями или без них.

— В смысле, наши не знали, когда мы отправились за Морганой, — пробормотала я, и Сара выглядела немного более довольной, когда я в следующий раз взглянула на неё.

Живые изгороди казались сегодня темнее, или, может быть, я просто привыкла находиться внутри них, когда гналась за буньипом. Как ни странно, внутри живых изгородей было немного светлее, чем снаружи. Какой бы ни была причина, это заставляло меня чувствовать себя подавленной и слегка взвинченной, и я действительно начинала ненавидеть запах лимонного мирта, который задерживался и следовал за нами, куда бы мы ни пошли. Даже после того, как я добрый час шла по зарослям, я всё ещё чувствовала этот запах, напоминающий о том, что в лабиринте теперь нигде не было безопасно.

У нас была короткая стычка с несколькими очень решительными гоблинами, которые, казалось, сражались от имени эрлинга, который быстро сбежал, когда увидел, что его гоблины не справятся с Зеро в одиночку, не говоря уже о Зеро и человеке-бойце. Я бы перестала сражаться с гоблинами, если бы могла, но они продолжали сражаться за своего лидера, несмотря ни на что, и у меня не было времени пытаться придумать, как захватить их живыми, вместо того чтобы убивать до того, как они все умрут.

— Ты не сможешь поймать гоблинов, — коротко сказал Зеро, когда это сожаление вылилось в слова.

— Мы могли бы попробовать, — сказала я, вытирая лезвия и стараясь не смотреть на тела. — Они меньше нас.

— Гоблинов нельзя поймать, — сказала Сара, пряча в ножны маленький нож, о существовании которого я и не подозревала. — Я имею в виду, что их можно поймать, но они не останутся надолго в плену. Я видела, как они прокусывали себе вены, чтобы покончить с собой, а не оставаться в плену. Они дикие.

Зеро одобрительно кивнул ей и снова двинулся вперёд, оставив меня снова замыкать шествие. Я сделала это с чуть большим воодушевлением; дело было не в том, что это знание заставило меня почувствовать себя лучше после убийства гоблинов, скорее, осознание того, что у меня не было хорошего выбора, заставило тот факт, что мне пришлось выбрать что-то более общее, а не конкретное, казалось ужасным.

— Остерегайся фейри-близнецов, — тихо сказала я Зеро, когда мы свернули в новую секцию лабиринта. Здесь было немного светлее с точки зрения видимости, но сама изгородь была темнее; более того, она была знакомой. — Они для кого-то устраивались на одной из этих дорожек.

— Они кое-кого нашли, — сказал он, оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня, а затем снова уставившись вперёд. Его голос звучал довольно мрачно.

— Они ждали тебя, не? — удивлённо спросила я. — Кажется, они были не слишком рады тебя найти.

— Их счастье длилось недолго, — сказал он. — Они мои дальние родственники; они всю свою жизнь готовились к этому в какой-то отдалённой части Между, которая граничит с миром людей. Из того, что они слышали о моей репутации, я заключил, что они ожидали, что я буду более лёгкой добычей.

Я не смогла сдержать улыбки и увидела, как уголки щек Сары тоже слегка изогнулись в улыбке.

— Они думали, что ты неженка, потому что ты не пошёл по стопам своего отца, — догадалась я. — И они услышали, что ты околачиваешься вокруг человека, и решили, что это решило дело.

— Думаю, да, — сказал он, сворачивая на следующий участок L-образного изгиба, по которому мы шли.

На мгновение я потеряла Зеро из виду и потрусила рысцой, чтобы догнать его, не сводя глаз с Сары, в животе нарастало беспокойство. Я чуть не врезалась в его широкую спину, едва завернув за угол, и как раз вовремя остановилась, чувствуя, как облегчение разливается по моим венам.

На секунду — всего на одну секунду ч мне показалось, что я вот-вот потеряю и его тоже, и я не думала, что смогу этого вынести. Глупо было думать, что я потеряю его через секунду, пробираясь между изгородями в лабиринте, но именно это место и делало: за каждым поворотом таились опасности и смерть, в каждой тени — бойня.

— Ты не мог бы идти помедленнее? — жалобно произнесла я. Вчера вечером у меня появился дядя, и я сегодня не хотела потерять его.

И тут я поняла, почему мы остановились.

Это был дом. Нет, не дом — скорее особняк: из белого мрамора, в стиле модерн и очень, очень большой. Всё выглядело так, как будто кто-то поднял его и поставил точно посередине этой широкой полосы, чтобы остановить любого, кто мог бы оказаться у них на пути. Он полностью перекрывал дорожку, дверной проём маняще изгибался прямо посреди аллеи и почти плавно сливался с живой изгородью по обе стороны, слегка размываясь там, где ветви должны были бы царапать мраморные стены. У меня было такое чувство, что было бесполезно пытаться протиснуться между стеной и живой изгородью. Одному богу известно, насколько большим особняк был на самом деле. Но он было достаточно большим, чтобы возвышаться над живой изгородью, и это было довольно высоко.

— Блин, — сказала я. — Кто его туда поставил?

— Он всегда было здесь, — сказал Зеро. — Я же говорил тебе: дорожки меняются по мере того, как арена становится меньше.

— Кажется, нам стоит вернуться и попытаться обойти вокруг?

— Не думаю, что позади есть другой путь, — сказала Сара, и это меня встревожило. Точно так же, как я каждый раз чувствовала дорогу домой, когда выходила на арену, она, вероятно, могла чувствовать дорогу к своему собственному дому.

Мне была не по душе идея идти через чужой дом, чтобы пройти по дорожке, и я озвучила свои опасения.

— Как мне, — сказал Зеро. — Но это наш единственный путь вперёд. Вы видели хоть один поворот по дороге сюда?

— С тех пор, как мы покинули наш дом, прошло совсем немного времени, — сказала я, и моё сердце упало. — Они называют это место лабиринтом, не? Не такой уж это и лабиринт, если он ведёт только в одну сторону.

Зеро не стал дожидаться, пока я закончу жаловаться; он просто подошёл к двери и толкнул её. Она открылась сразу же, лишь слегка вздрогнув от сырости или ржавчины.

— Это, блин, подозрительно, — крикнула я. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я попыталась что-нибудь сделать с живой изгородью, чтобы обойти эту громадину?

Зеро проигнорил и это предложение. Отстой, блин.

Я раздражённо вздохнула и побежала догонять их. Сара ждала меня у арки, но скрылась внутри, как только узнала, что я иду. Подумала, что не могу винить её: я бы тоже сделала всё, что нужно, если бы это были мои родители.