— Могу понять, — сказал Туату. — Во всяком случае, ему удалось кое-что найти: свидетельство о браке мисс Эмили Симмонс и доктора Лукаса Лина, и, по-видимому, в 20-е годы он был важной птицей. Она была никем, если верить газетам. Богатый женится бедной никто, вот такая история. Я не смог найти ничего другого ни по одному из них, даже твой хакер не смог найти ничего другого.

— Ой, Туату, — сказала я, и мои мысли обострились. — Эбигейл и её компании удалось передать тебе что-нибудь из своих… вещей? Какие-нибудь книги?

— Получил посылку за ночь до того, как всё произошло, — сказал он. — И один из них — ребёнок с крикетной битой — загрузил её на мой телефон. С тех пор он постоянно зависает.

— Да, это была довольно большая загрузка, — сказала я, и радость в моей груди росла. — Отлично! Значит, у тебя есть несколько их записей!

— Они… они загрузили несколько своих записей на мой телефон?

— Ага! Думаю, это тоже будет очень кстати.

— Кроме того, из-за этого мой телефон работает медленнее, чем в дождливую неделю.

— Так купи себе новый телефон! — весело сказала я. — В любом случае, проверь, нет ли там упоминания об Эмили Симмонс, в частности. Я хочу знать, как всё прошло.

— Не думаю, что всё прошло очень хорошо, — сказал Туату. — Есть запись о её смерти, произошедшей всего несколько лет спустя. Это была одна из немногих вещей, которые я смог найти.

У меня похолодело сердце.

— Чёртовы фейри, — свирепо сказала я. — Как думаешь, ты сможешь выяснить, был ли у неё ребёнок?

— Могу, но почему? Ты думаешь, он убил её?

— Не знаю, — ответила я. — Но в этом клочке земли есть что-то важное, что удерживало… кое-кого там чертовски долгое время. Если бы он женился на человеке, это бы всё решило: бессердечные фейри проводят много времени, размышляя о прошлом и цепляясь за травмы. Это просто не имеет смысла, если он был тем, кто убил её.

— Я слышал, что не слишком безопасно находиться рядом с запредельными вообще и с фейри в частности, — сухо сказал Туату. — На кого-нибудь из моих знакомых постоянно нападают.

— В точку, — сказала я. — Возможно, это сделал кто-то другой. Посмотрим, сможешь ли ты разузнать побольше и об этом Докторе Лукасе тоже, ладно?

— Будет сделано. Есть какие-нибудь продвижения к тому, чтобы выбраться из своей клетки?

— Нет, но мы ещё не умерли, так что это хорошо.

— Насколько вероятно, что вы скоро выберетесь? — спросил он, стараясь сохранять нейтральный тон. — Северный хочет знать.

— Там становится всё сложнее?

— Немного.

В этих словах была такая тяжесть переживания, что я удивлённо приподняла брови. Что бы ни происходило в Хобарте, это было плохо. Может быть, было бы и к лучшему, если бы Джин Ён перестал приходить ко мне домой и вместо этого начал помогать Туату.

И думая о Джин Ёне…

— Тебе удалось получить один из этих значков? — спросила я.

— Я работаю над этим. Если я получу такой, куда мне его отнести? Я не видел ни одного вампира с тех пор, как мы вместе работали на набережной. Мне бы не помешала его помощь.

— Наверное, просто принеси его домой, — сказала я. В тот момент Джин Ён возвращался домой дважды в день, то ли для того, чтобы привести ещё одного потенциального помощника, чтобы оценить ситуацию, то ли для того, чтобы прислониться к окну и убедиться, что я знаю, что он здесь и ему тепло. — Я поговорю с ним насчёт помощи, лады?

— Я был бы признателен, — сказал Туату, и в его голосе прозвучало сдерживаемое облегчение, которое обеспокоило меня.

Блин, насколько всё было плохо?

— Береги себя, — сказала я, заметив какое-то движение в окне. — Мне пора. Я позвоню снова, когда мы узнаем о родителях Сары.

Я повесила трубку, не услышав его ответа, потому что Джин Ён начал подавать знаки, что собирается уходить, а я не хотела тратить на него оставшееся у меня время. К несчастью для меня, Джин Ён действовал быстро и решительно; он закончил свой рисунок и теперь развернул его к окну, чтобы я могла его видеть.

Я взглянула на него и удивлённо спросила:

— Что за фигня?

Он молча указал на него, на этот раз более настойчиво.

— Хорошо, хорошо, смотрю, — сказала я. Это был рисунок безликой фигуры, такой, какую вы могли бы увидеть, когда модельер зарисовывает идеи в свой альбом для рисования; фигура была одета в довольно яркий серый клетчатый костюм с жёлтыми полосами по клеткам. Я бы не удивилась, увидев в нём Джин Ёна: достаточно броский, чтобы понравиться ему, и достаточно модный, чтобы соответствовать его достоинству.

Джин Ён подождал ещё минуту или две, затем захлопнул блокнот и сунул его в карман. Он послал в мою сторону едва заметный воздушный поцелуй, затем развернулся, прежде чем я успела среагировать, и неторопливо удалился.

— Чертовски обычно, — сказала я, отодвигаясь от окна, чтобы не застрять там на следующий час.

Кто-то швырнул в меня подушкой с сиденья стула, и она пьяно прислонилась к стене. Я присела на корточки, чтобы поднять её, и после этого мне стало легче сидеть на полу, прислонившись спиной к стене, заняв место подушки, задрав одну ногу, а другую вытянув перед собой.

Никто не пытался нас убить, и никто из ликантропов не пытался убить друг друга; в общем, вставать прямо сейчас не имело особого смысла, так что я мрачно посидела там, где была, ещё немного и наблюдала, как Моргана рассеянно поедает кусочки мозга, наблюдая за ликантропами.

Она не слишком внимательно наблюдала за ними, потому что мгновение спустя Кевин пнул ногой стул рядом со мной, как мне показалось, с единственной целью — заставить меня пристально посмотреть на него, и спросил:

— Чего ты хандришь?

Я вскочила с пола, немедленно заняв оборонительную позицию.

— Я не хандрю, а отдыхаю! Всем, кто готовит для вас, нужен отдых. И вчера я сражалась с чёртовым буньипом, так что…

— Да? Тогда почему ты каждый раз устаешь сразу после того, как вампир уходит?

Я пристально посмотрела на него.

— Вовсе нет!

Кевин огляделся по сторонам, а затем доверительно наклонился ближе.

— Я говорю это, потому что ты спасла меня, — сказал он. — Так что не бей меня. Ты хоть представляешь, как светится твоё лицо, когда этот кусачий за лодыжку стоит у окна? Ты похожа на Дилана, когда он нюхает потроха.

— Если хочешь поужинать, тебе лучше заткнуться, — сказала я ему, нахмурившись. — Джин Ён — не потроха, и моё лицо не светится.

— Ладно, — сказал он. — Но я замолкаю только потому, что хочу поужинать. Не забывай об этом.

Глава 8

К тому времени, как ужин был готов, большая часть стены в столовой снова срослась, и обеденный стол снова стал похож на стол, хотя и немного раскачивающийся.

Зеро бросил на него быстрый взгляд и вместо этого отнёс свою тарелку с овощным фаршем и рисом в гостиную. Ликантропы последовали за ним, рассаживаясь по гостиной так, чтобы освободить места для Зеро, Дэниела, Морганы, Сары и меня. Никто, казалось, не хотел садиться в кресло Атиласа, и я их не винила. Если отбросить ассоциации, то в нём было какое-то чёрное мерцание, которое, вероятно, объяснялось тем, что за окном нашей столовой царила темнота.

Когда мы все более или менее разобрались со своими тарелками, Дэниел бросил взгляд на Зеро и спросил:

— Ты передумал?

Сара, тут же сморщившись, сказала:

— Ты не можешь! Как только ты начнешь играть в эту игру, ты должен продолжать играть!

— Я не передумал, — решительно заявил Зеро. — Я сказал своему отцу, что не буду участвовать в испытаниях, и я не буду этого делать. В детстве я не набивался претенденты и не собираюсь делать этого сейчас.

— Погодь-ка, — резко сказала я, глядя на Сару. — Что значит, ты должен продолжать играть? Ты…

Она покраснела.

— Когда меня впервые забрали в За, они научили меня драться. Я согласилась участвовать в испытаниях, так что, когда я попала сюда, возле дома уже были люди, ожидавшие битвы. Чтобы испытания закончились, я должна быть либо среди погибших, либо одержать победу: иначе испытания не закончатся.

— Тогда мне кажется, что это довольно плохая идея для любого из нас — соглашаться участвовать в соревнованиях, — сказала я. — В смысле, это звучит так, как будто король типа всё равно будет поджидать снаружи, кто бы ни вышел, но…

— Король пока не совершил ничего противозаконного в этом раунде, — сказал Зеро.

Дэниел мрачно сказал:

— Верно.

— Забавная вещь, которую я заметила, — сказала я, размазывая ложкой по тарелке внезапно ставший безвкусным фарш. — Вы все продолжаете говорить, как это мило, что на этот раз король поступает правильно и законно, но из всех людей, которых я видела в этой чёртовой закрытой системе и с которыми я не хотела встречаться, знаете, кого я не видела?

— Короля, — сказал Дэниел, кивая без всякого удивления. Похоже, он тоже думал об этом.

— Он в теме, — сказала я, указывая на него. — Если мы все должны быть здесь, чтобы выбрать следующего короля, почему его нет здесь или он мёртв?

— Я бы предпочёл видеть его мёртвым, — сказал Дэниел.

— Точно! — торжествующе воскликнула я. — Так почему же это не так? Как мы вообще можем справиться с ним в таком состоянии? Единственный человек со стороны, к которому мы смогли подобраться, это твой отец, Зеро; и мы на самом деле не хотим подходить к нему ближе.

— Мой отец пошел ва-банк, — сказал Зеро. — Если этот его трюк не сработает, король не оставит его в живых, как только он покинет арену испытаний. Любого, кто присоединится к моему отцу, тоже ждёт смерть или что-то похуже.

— Да, но, чтобы иметь возможность сделать это, король должен быть жив, — сказала я.

Сара медленно произнесла:

— На каком этапе он умирает? Король?

— О-о-о! — воскликнула Моргана, широко раскрыв глаза. — Это хорошая мысль. Когда он умрёт? Разве он не должен быть уже мёртв или умирать? Дэниел, ты говорил мне, что это естественный цикл.

— Что мне интересно, так это то, от чего он может убегать? — спросила я, пока Дэниел всё ещё пытался проглотить фарш с рисом, прежде чем ответить. — Вы все говорите, что король обычно умирает естественной смертью или типа того; когда его правление подходит к концу, эрлинги начинают появляться естественным путём. Ни одно из этих испытаний эрлингов не происходило естественным образом; Лорд Сэро пытался уничтожить всех эрлингов, которые попадались ему в руки, а кто-то другой пытался сохранить в живых как можно больше эрлингов, чтобы приобщиться к делу, независимо от того, кто из них окажется первым. Всё это было потаканием с обеих сторон. Итак, если предполагается, что это естественно, то каким способом можно это обойти?

— Грядущая смерть короля вытесняет эрлингов, или появление эрлингов приводит к концу короля, — сказала Моргана, кивая.

Я скрестила ноги под собой, воодушевляясь своим вопросом.

— Мы знаем, во что верит король, потому что он убил всех остальных эрлингов за последние неизвестно сколько циклов. Он также не умер, что больше похоже на то, что эрлинги — похоронный звон короля, чем наоборот.

— Они в симбиозе, — сказал Зеро. — Один не может быть без другого, но никто не может сказать, где корень, а где плод.

— Что ж, это чертовски полезно.

— Твоя точка зрения остаётся в силе, — добавил он, удивив меня. — Исторически смерть короля предшествует испытаниям эрлингов; очень многие люди хотят узнать, как произойдёт смерть короля.

— Кажется, король и сам задаётся этим вопросом, — сказала я. — Что я хочу знать, так это можем ли мы использовать это преимущество, чтобы быть уверенными, что именно он воспользуется этим, как только мы выберемся отсюда? Потому что он, очевидно, не считается одним из эрлингов иначе он был бы здесь. Насколько я понимаю, мы должны быть уверены, что останемся в живых достаточно долго, чтобы выйти из этой системы с тем, кто победит, и что король уже будет кормить червей, прежде чем он соберётся убить эрлинга, который победит.

— Эрлинг, который победит, скорее всего, попытается нас убить.

— Спасибо, Иа-Иа, — поблагодарила я, свирепо глядя на Дэниела. — Давай предположим, что нам удастся выжить — или, по крайней мере, спрятаться — до тех пор, пока не умрут все конкурирующие эрлинги…

— …За исключением Сары, — напомнила мне Моргана.

— О да, это ещё одна проблема.

— Спасибо, — сказала Сара, но всё равно выглядела немного повеселевшей.

— Итак, мы предполагаем, что все мы доживём до этого момента, — снова начала я, и у меня в голове забрезжила идея. — Просто спрячемся в доме, где никто не сможет до нас добраться, потому что дом…

— Какой смысл оставаться в доме, если король будет ждать нас, как только мы выйдем наружу? — угрюмо сказал Дэниел.

— Потому что мы всё равно не умрём, пока не выберемся отсюда, ты, мрачный придурок, — сказала я ему. — И, может быть, тогда нам тоже не придётся умирать. Разве мы не можем… Не знаю, привлечь его к суду за вмешательство в отбор эрлингов и испытания?

— Нет никакого способа привлечь короля к какому-либо суду, — сказал Зеро. — Даже если бы один из нас был чемпионом и захотел вызвать его на поединок или начать новое испытание, в котором он присоединился бы к оставшимся в живых эрлингам, мы должны были бы знать его имя.

— Всё в порядке, — сказала я. — Я работаю над этим.

— Ты… Прости, ты что?

Я уставилась на Зеро.

— Я работаю над этим! У меня есть несколько идей о том, где мы могли бы узнать его настоящее имя. Это одна из причин, по которой я вообще пыталась дозвониться до Детектива Туату.

Моргана, ухмыляясь, прислонилась к Дэниелу и, казалось, на какое-то время успокоилась.

— Как всё-таки, по-твоему, ты собираешься узнать имя запредельного короля, который живёт уже много веков и никто в За не называл его по имени? — недоверчиво спросил Зеро. — Пэт, я знаю, тебе нравится смотреть на вещи с позитивной точки зрения, но…

— Фейри всегда теряют бдительность, когда находятся рядом с людьми, — сказала я ему. — По своему опыту ты должен знать об этом.