Братья Тевтонского ордена не считали язычников людьми: их рубили, сжигали, топили. Убийство во имя Христа считалось богоугодным делом, но идолопоклонников не становилось меньше… В жестокости они не отставали от своих противников. Попавших к ним орденских братьев жмудины поджаривали на огромных ритуальных кострах прямо в доспехах, словно раков, или вешали вниз головой на священных дубах, называя их желудями Перкунаса. Впрочем, даже если язычники принимали христианство под угрозой смерти, то потом возвращались в старую веру или исповедовали обе религии сразу, посещая поочередно костел и капище. В этом имелось что-то сатанинское, от чего тевтонских братьев мутило.
Перешедший на службу Ордена литовский князь Витовт, видя, как разоряются его наследственные владения, и оценивая последствия своего союза с немцами, все более и более склонялся к тому, что зашел в тупик. Победы над литовцами и жмудинами при содействии немцев ему ничего не приносят, кроме ненависти соплеменников, из-за чего он ставится еще больше зависим от братьев Ордена Пресвятой Девы Марии. Такая власть порочна и недолговечна. Угрызения совести не мучили Витовта ни прежде, ни впоследствии, что соответствовало суровому духу эпохи, но выхода из создавшейся ситуации он не видел.
Ставка беглого князя находилась в то время в замке Риттерсвердер, на одном из островов Немана недалеко от Ковно. В Польше знали о готовящемся походе на Вильно. Несколько раз к Витовту подсылали убийц, но безуспешно. Никому не доверяя, князь окружил себя татарскими телохранителями, которые не владели ни польским, ни литовским, ни тем более немецким языками, зато отлично исполняли свои обязанности.
В конце концов, тяготясь зависимостью от Ордена, Витовт оказался на распутье, не веря никому и остерегаясь всех. Сам не осознавая того, он склонился к примирению с Ягайло, несмотря на старые счеты и обиды.
Некогда он обожал двоюродного брата Ягайло, потом возненавидел его до скрежета зубов, но без него ныне не обойтись. Само собой, Витовт не забыл и не мог забыть о задушенном в Кревском замке отце Кейстуте и бегстве из него в платье служанки Алены, о судьбе которой не задумывался. Со служанки заживо содрали кожу, но Витовт обещал жене Анне Святославовне одарить семью мученицы и исполнил свое обещание впоследствии. Простолюдины рождаются и живут для того, чтобы служить своим господам, в этом смысл и суть их существования. Простолюдины рождаются и живут для того, чтобы служить своим господам, в этом смысл и суть их существования.
Часть родственников и близких к Витовту бояр содержалась в качестве заложников Ордена в разных замках, но постепенно многих из них освободили, видя лояльность князя. В руках рыцарей остались его брат Сигизмунд, два малолетних сына Иван с Юрием (погодки) и несколько бояр. Честолюбие и жажда власти овладели князем. Не затрудняясь с выбором способа возвращения в Литву, он был готов пожертвовать заложниками. Власть без предательства не дается, недаром к ней слишком часто прибавляют эпитет «кровавая»…
Начал Витовт с того, что направил в Краков довольно туманное послание, но сам факт его получения показался членам королевского совета многообещающим. Война Литвы с немцами длилась давно, с возрастающим ожесточением. При этом с Польшей Орден формально не воевал, более того, ежегодно оба государства обменивались посольствами. В случае продолжения боевых действий Литва могла либо распасться, либо разорвать Кревскую унию. Близился критический момент, и советники короля, ощущали это. Краков втягивался в борьбу за Литву, формально сохраняя с Мариенбургом дружественные отношения. У поляков с тевтонами имелось немало и других противоречий, но логика событий затягивала их в кровавый водоворот событий.
– Избавь нас от ужасов междоусобицы, Матка Боска, – каждый вечер молила белокурая королева Ядвига, распростершись на каменном полу в часовне Вавельского замка.
Бедная женщина не желала участвовать в грызне католиков, но выбора у нее не было. Интуитивно чувствуя приближение войны, она в отчаянии объявила, что под угрозой опалы запрещает любые разговоры, враждебные ордену Пресвятой Девы Марии, а вельможным панам никак нельзя без Вавельского замка, прекрасных паненок и шумных пиров. Такие строгости несколько охладили горячие головы, но не надолго.