– Мне бы хотелось пригласить тебя отобедать на зимней террасе, но путь до нее не слишком близок, не уверен, что ты нормально перенесешь сейчас портальный переход. Как насчет пообедать прямо в кабинете? При упоминании перехода меня слегка замутило. – Не-е-ет, только не переход. Согласна покушать здесь, – заверила его, сглатывая неприятный комок в горле. Солайр понимающе усмехнулся. Расстегнув несколько верхних пуговиц на кителе, он вытащил черный, чуть больше ладони, гладкий прямоугольник, под моим заинтересованным взглядом несколько раз провел по нему рукой, и в воздухе создалась в синем рябящем отсвете проекция… мужской головы. – Ваше величество, – уважительно кивнула голова. – Чего изволите? Захлопнув непроизвольно раскрывшийся в удивлении рот, придвинулась ближе, с любопытством рассматривая проекцию. Голова явно принадлежала молодому коротко стриженому парню, а гладкая карточка, похоже, – местное средство связи. Так вот как оно выглядит, удивительно. Хотя и у нас наверняка нечто подобное уже имеется. В Китае – так точно. – Лир, подайте обед на две персоны в мой рабочий кабинет. Благодарю. Отдав приказ, Солайр провел над «телефоном» несколько раз рукой, только в обратную сторону, и посмотрел на меня. – Любопытная штука, – оценила, кивая на прямоугольник. – А какой принцип работы? – Ничего сложного, хочешь посмотреть поближе? – Хочу. «Ну, еще бы она не хотела», – язвительно отозвался в голове вредный помощник. Шикнула на него, подозревая, что Солайр его и так прекрасно слышал, уж очень у величества был красноречивым взгляд на мою руку. – Ну, что ж, – поднялся вдруг мужчина, обходя стол и присаживаясь своей пятой-ничего-такой-точкой на подлокотник моего кресла и протягивая на раскрытой ладони глянцевую штуку мне. – Думаю, прямо сейчас объяснения, из чего артефакт состоит, тебе ни к чему, а принцип работы до крайности прост. Всего лишь нужно произнести специальную однотипную формулу и… Он склонился еще ближе, так близко, что я ощутила исходящий от него тонкий приятный аромат, отмечая, что раньше запахов от мужчины вроде бы не чувствовала. Но аромат действительно очень нравился, настолько, что я рефлекторно втянула носом воздух, стараясь задержать его подольше в легких. И смутилась, поскольку Солайр замолчал, внимательно разглядывая мое лицо, медленно смещая взгляд к приоткрытым в выдохе губам. Нервы натянулись точно канаты, внутри все опалило адреналиновым огнем, внизу живота болезненно-сладко кольнуло. Я сама не поняла, как зачем-то потянулась к нему. Чувственные мужские губы стали еще на несколько сантиметров ближе, приоткрываясь, обнажая ровный ряд жемчужно-белых зубов… И не знаю, что бы случилось в следующее мгновение, действительно ли мы прикоснулись друг к другу, случился бы поцелуй, или величество бы меня оттолкнул – хотя честно сказать, такого бы мне не хотелось, – как в дверь отчетливо несколько раз постучали. Очарование момента исчезло, лопнув, как мыльный пузырь, оставляя за собой лишь стыдливое замешательство. Кашлянув, Солайр спокойно слез с подлокотника, переместился за стол, слегка рваными движениями отодвинул бумаги и все лишнее в стороны, в то же время чуть хрипловатым голосом дозволяя: – Входи. Дверь моментально распахнулась, являя двух молоденьких девушек в опрятных серо-синих, в пол, платьях с белоснежными передничками, служанки держали в руках по серебряному подносу, накрытому крышкой. Молчаливо чуть присев в поклоне, девушки споро поставили свою ношу на свободное место на столе. Во время присутствия служанок в кабинете я нервно мяла ткань юбки, не совсем понимая, как себя сейчас вести с величеством. Вроде бы ничего такого не случилось, но неловкий осадок остался. Но с другой стороны, мы взрослые люди, почему вообще должны об этом думать? Ну, чуть не случился поцелуй, что тут такого? Так-то вроде бы да. Но дело-то в том, что сам Солайр знал меня от силы сутки, и вряд ли, на мой взгляд, адекватная женщина стала бы вешаться на малознакомого мужчину. – София, все в порядке? «Ага, в порядке, без учета того, что кое-кто только что раз сто спалил себя на костре и посыпал то, что осталось, пеплом», – ехидно прокомментировал в голове Блайд. Тяжко вздохнув, мрачно кивнула, только в тот момент замечая, что девушки успели удалиться и мы с величеством снова остались одни. – Да-да, конечно. Все более чем хорошо. – Не нужно меня обманывать, Софи, – вроде бы мягко, но в то же время с отчетливо слышимыми жесткими нотками в голосе, ответил король. – Лжи я не приемлю ни в коем виде. Считаю, ничего из ряда вон не случилось. От слов мужчины пришла в легкое замешательство. – Извини, если я тебя вдруг чем-то задела, я этого не хотела. Но я приняла к сведению твою просьбу. Солайр на мгновение задержал на моем лице нечитаемый взгляд, ничего по поводу моей фразы не отвечая, и сместил его к артефакту. – Блайдмайер, можешь изъясняться открыто. В любом случае, кроме Софи и меня, тебя все равно никто не услышит. Не стоит лишний раз перегружать сознание подопечной вмешательством. – Как прикажите, создатель, – подобострастно-язвительно отозвался Блайд. Я закатила глаза, вот вреднюга. Солайр кровожадно усмехнулся: – Софи, мое предложение об оптимизации Блайдмайера остается в силе. Помощник насторожился, а я серьезно кивнула: – Признаться, уже склонна согласиться на данное предложение, ваше величество. Блайд пошел возмущенными пятнами, но притих и даже слегка потускнел, явно выбрав несвойственную для него тактику покорного молчания. Хотя более чем уверена: стоит нам остаться с ним наедине, как он вынесет мне весь мозг. – Принято. В таком случае предлагаю начать обед, – непринужденно снимая крышку с блюда и подкладывая ее под низ подноса, отозвался Солайр. – Ты все еще желаешь послушать о провинции Прайм, Софи? – О, да! – закивала, радуясь, что градус настроения вильнул в благоприятную сторону, позволяя немного расслабиться. Выполнив ту же манипуляцию, что и король, сглотнула голодную слюну. Под крышкой, впрочем, как и у величества, оказался нежно-розовый стейк со свежими, фигурно нарезанными овощами и небольшой чайничек, в котором оказался, судя по запаху, травяной чай. Как можно аккуратней и неторопливей орудуя вилкой и ножом, внимательно слушала рассказ мужчины, стараясь вовсе не думать о чуть было не случившимся поцелуе. Но то и дело все-таки думала, воображая, каким бы он мог получиться. А каковы на вкус были бы губы мужчины, кололась ли его борода? И когда ловила себя на очередной фантазии, злилась, понимая, что как бы там ни было, очень разочарована, что вышло все именно так, не замечая редких проницательных взглядов короля, обращенных в мою сторону, как и старательно прятавшееся в его глазах сожаление. Сам же рассказ о провинции вышел кратким, по крайней мере, я вычленила для себя, что именно в провинции Прайм, в которой имелось несколько деревенского типа поселений и один городок, находятся и останки резиденции Ходящих, которой и управлял тот самый глава коалиции Кейм Д’Прайм. В дополнение Солайр рассказал об инфраструктуре провинции, кто на теперешний момент ею управляет, чем славится и многое другое, но как раз это мне было неинтересно, так что запомнила я немного. – И что, глава Ходящих взаправду был князем? – поинтересовалась я. – Фактически, да. Однако данный титул являлся приобретенным, за заслуги перед Тарри. Дело в том, Софи, что генные, попросту говоря, кочевой народ. Сегодня и сто условно следующих лет их руководящий орган и основное место пребывания в этом мире, завтра в другом, а еще через триста лет кто его знает где. – Теперь уж и нигде, – вздохнула, измученно откидываясь на спинку кресла и потирая лицо. После еды меня немного начало клонить в сон. Заметил это и мужчина. – Вижу, ты устала, – с доброй улыбкой произнес он. – Давай, провожу тебя в твою комнату, тебе следует отдохнуть. Нашла в себе силы только кивнуть. Что-то действительно я очень устала. То, как мы с величеством дошли до уже знакомой комнаты, я толком и не запомнила. Только что по дороге никто вроде бы даже и не встретился, хотя время было далеко не вечернее. Весь путь мужчина молчал, наверняка раздумывая о чем-то своем. А стоило мне переступить порог покоев, как я, отмахнувшись от предложения Солайра позвать служанку, чтобы переодеться, сонно стянула с себя юбку, почему-то совершенно не смущаясь того, что как бы в тот момент была не одна, и рухнула в постель, подгребая к себе прохладное одеяло. Последнее, перед тем как провалиться в сон, услышала: – В следующий раз мы обязательно пообедаем на зимней террасе. Обещаю. И, прости, малышка. Нежный поцелуй в щеку, скольжение его теплых губ к моим, мне, наверное, уже приснились, как онемение в руке с браслетом, вместе с резкой секундной болью. СолайрВернув на тонкое запястье модифицированный Блайдмайер, нареченный «Изменчивый», в последний раз погладив мило спящую девушку по огненно-красным волосам, посмотрел на маленький прозрачный флакончик с ее кровью, зажимая его в руке. – Я обязательно тебе обо всем расскажу, только немного позже. Спи. Не удержался и перед тем как скрыться в портальном переходе, напоследок поцеловал ее в висок, вспоминая не случившийся поцелуй и разочарование, отразившееся в разноцветных ярких глазах, камнем упавшее мне на грудь. О плавных женских изгибах и обнаженных… щиколотках, которые я успел увидеть, прежде чем отвернуться, старался и вовсе не думать, дабы не поддаваться соблазнам. А так хотелось прилечь рядом, ласково отвести волосы, открывая доступ к нежной коже, чтобы прильнуть к ней губами, чуть прихватить зубами кожу… Штаны вдруг стали тесными. Не думать! Шагнув в усыпальницу, ритуально поприветствовал старого друга, преклоняя колено. После спокойными, выверенными движениями атамом начертил магическую пентаграмму, пролил кровь девушки на соответствующие руны, в сердцевину пентаграммы – капли «живой» крови друга, шепча: – Plaim ze plaim, keim ze keim, ob ezy provedaim, ovo arm de braim.[5] Кровь в начертательном рисунке вспыхнула алым отсветом, заструившись и очерчивая круг по контуру, затем стекаясь к рунным символам, обтекая каждую линию, в довершение рванули капля к капле, образуя одну переплетенную нить. Выдохнул, опустился на колени, прикоснулся кончиками пальцев к кровавой вязи, сумасшедше улыбаясь. Только что я нашел подтверждение своим догадкам. Если бы кровь была чуждой, ее капли бы схлынули в противоположные стороны, никогда не соединившись. Взгляд метнулся в сторону саркофага, всего на несколько секунд показалось, что грудная клетка друга дрогнула, однако, моргнув, с досадой покачал головой, продолжая монотонно поглаживать бледно-полыхающий контур, и никак не ожидал, что в следующую секунду родственная нить метнется ко мне, обвивая запястье, намертво въедаясь в кожу. – Aim dessing irri naim, mi gare. Etwo[6], – каждое слово мертвого, двоившегося языка грохотом отстукивало в ушах, как и сбивающееся с ритма сердце. Когда все закончилось, я устало рухнул на спину, сначала тихо, затем с каждой секундой все громче смеясь. Со стороны я наверняка выглядел безумцем, но в то время мне было плевать. – Ты проклял меня, мой друг, – задыхаясь от смеха, выдавил я. – Ты проклял меня… любовью. СофияМне снился необычный сон. Я сидела на коленях у кого-то сильного, смелого, грозного и опасного, однако для меня этот человек не представлял никакой угрозы, напротив, в его объятиях ощущала себя как никогда защищенной, словно за сотнями монолитно-каменных стен. Этот некто ласково гладил по волосам, шепча, что я должна быть непременно сильной и что он очень любит меня, что я – его сердце. Как я ни старалась, не могла разглядеть его лица, вместо него было лишь белое колыхающееся пятно. Однако к этому человеку я не испытывала романтических чувств, как можно было подумать. Нет. В его объятиях я ощущала себя так, словно наконец вернулась домой. Странный сон. Но в то же время значимый для меня, въедающийся в подсознание. – Zeidan. Zeidan, Soffi, aim dessing in naim wain. Etwo[7]. – Etwain[8], – сами шепнули мои губы незнакомое слово. Вынырнув из сновидения, ощутила на щеках что-то мокрое. Проведя по лицу пальцами, с удивлением взглянула на капельки слез, тут же вспоминая свой сон. Сев на кровати, бездумно прошептала услышанные фразы. Доподлинно я не знала, что мне говорили, но почему-то понимала суть слов. Кажется, мне что-то доверили. Что-то до крайности значимое, и наказали хранить. А я опрометчиво согласилась. Знать бы еще, на что подписалась. Отчего-то была уверена, что сон – не шутки подсознания, он – часть реальности. Как и ощущение жуткой потери некой частицы себя. Сбитая с толку, подтянула к себе подушку, утыкаясь в нее носом, не зная, что и думать. – О, поглядите-ка, наша принцесса проснулась. Ой, простите, княгиня, – услышала язвительный голос Блайда, невольно улыбаясь. – Ну, надеюсь, ты отоспалась и готова на мины, а точнее, к первому рабочему дню в качестве недосвахи?