Захваченный агностицизмом, Леон не только оставил своё раннее христианство, но начал сомневаться в существовании Бога вообще и во всей иудейской религии! Пропагандируя свои теории перед друзьями, он смог поколебать их веру в Бога. В этом опасном состоянии прошёл почти целый год, и пока Леон извергался, как вулкан, выбрасывая из себя пепел неверия, Бог молчал. К концу года у Леона пропало всякое желание заглядывать в Библию, разве что только для того, чтобы тут и там вырвать из контекста стих, что так типично для всех неверующих, чтобы в спорах со своими религиозными коллегами подкрепить что-нибудь из своих взглядов. Но, в конце концов, наступило время, когда по какой-то таинственной причине Леон потерял интерес к религиозным спорам, кроме редких случаев, когда кто-нибудь бросал ему вызов.

Однажды Леон использовал по памяти стих из Библии, чтобы доказать суетность религии и то, что вера, молитвы и служение Богу не приносят никакой пользы человеку. Его друг предложил подтвердить всё это хотя бы одной полной цитатой из Библии. Споря, что ничего нельзя доказать, отрывая отдельные стихи из контекста, этот друг задел Леона за живое и ему поневоле пришлось дать ответ.

Придя домой под вечер, Леон взял с полки свою давно заброшенную Библию (Ветхий Завет) и начал поиски подходящей цитаты. Первый взгляд упал на Иезекииля 18:4: “Ибо вот — все души Мои…” Не обращая особого внимания на этот текст, он продолжал искать, пока не нашёл желанный стих в книге Иова 21:15: “Что Вседержитель, чтобы нам служить Ему? и что пользы прибегать к Нему?” Вспомнив вызов товарища, он начал читать предыдущие стихи, и когда сделал это, сразу же увидел, что товарищ был прав, когда говорил об отделении стихов от контекста. В этом отрывке Иов имел в виду беззаконных! С этого момента теории Леона начали рушиться…

Леон ещё раз посмотрел на прошлый текст, который он оставил без внимания, “Ибо вот — все души Мои…”, и что-то зазвенело у него в ушах. Он хотел избавиться от этого “шума”, но вскоре понял, что это голос Божий — Его любовь, зовущая и ищущая Свою заблудшую овцу, ушедшую далеко от Него. Вскоре Леон понял смысл слов в Псалме 44:6: “Остры стрелы Твои; — народы падут пред Тобою; — они — в сердце врагов Царя”.

Бог пробудил Леона прикосновением к самому больному месту в его жизни, к причине его отпадения: смерти матери. Бог поступает с каждым человеком индивидуально: “С милостивым Ты поступаешь милостиво, с мужем искренним — искренно, с чистым чисто, а с лукавым — по лукавству его” (Псалом 17:26-27). Постепенно эти слова начали проникать в душу Леона, пока он не остановился и не спросил: “В чём тут смысл?”

Он, конечно, сразу понял слова, но они были для него пустым звуком, пока Дух Святой не истолковал ему эту фразу в виде такого довода: “Как бы высоко ты не думал о себе, как бы глупо ни поступал, тратя так много времени и энергии на борьбу с Богом, Которого по твоей философии вообще нет, ты напрасно бьёшь воздух. Ты утверждаешь, что нет ни Бога, ни души, но что же произошло с твоей матерью? Природа сделала своё дело, и её не стало, и некого в том винить. Ты возмутился, что Бог забрал твою мать, что Он поступил, как тебе казалось, несправедливо, и по этой одной причине ты не мог больше верить в Божию любовь, пока не начал отвергать даже Его существование. Если у твоей матери не было души, объясни, что произошло с нею. Ведь Бог определённо не взял её тело. Ты похоронил его с твоими родственниками. Подумай и испытай своё сердце”.

Мысли продолжали двигаться в том же направлении. Леон начал думать и сам себе задавать вопросы, но доводы Духа Святого продолжали стучать в голове: “То, что произошло с твоей матерью — тайна жизни, которую ты никогда не разрешишь, если не признаешь, что есть Бог, Всемогущий Творец, и что человек — живая душа. Это о тебе и твоей матери сказал Бог “Все души Мои”. Душа твоей матери принадлежала Ему, и то, что Он взял от твоей матери, было Его. Кто ты, чтобы восставать против Бога?

Не имеет ли горшечник права делать из глины то, что пожелает, и обращаться с сотворенным Им так, как Ему угодно?”

Леон вдруг вспомнил то торжественное обещание, которое он давал в начале своего христианского убеждения: “До тех пор, пока жива моя мать, я не буду исповедывать своей веры в Христа публично”. С болью в сердце и стыдом на лице он сказал себе: “Да, я хотел пощадить мою мать. Я удержал от неё истину, отдав предпочтение суевериям и предубеждениям”. И тут он вспомнил слова: “Кто хочет душу (жизнь) свою сберечь, тот потеряет её” (Матфея 16:25).

Леон применил эти слова к себе и к матери своей, которую он так решительно поставил между собою и Богом. Могучая рука Божия должна была смирить его, чтобы он пережил верность, о которой говорится в 1 Петра 5:6-9: “Итак смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесёт вас в Своё время. Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печётся о вас.

Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш, диа-вол, ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить. Противостойте ему твёрдою верою, зная, что такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире”.

На память пришёл другой стих из книги Иова: “Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же глаза мои видят Тебя” (Иов 42:5).

Леон склонил голову перед Всемогущим и горько заплакал.

Для всего пережитого Леоном была ещё и другая причина. Потеря матери показала, что он обожествлял её, но после всех допущенных Богом переживаний он увидел сам себя, как никогда раньше. Самоправедный, каким он себя считал, воспитанный в религии самоправедности, он нуждался в этом исправлении и в смирении. Хотя его раввинское воспитание и окружение берегло его от многих злых поступков, оно в то же время мешало ему познать, насколько на самом деле порочно его сердце и как сильно он нуждается в Спасителе. Богу пришлось вести Леона таким странным и трудным путём, но результатом было то, что его головная вера сделалась глубоко сердечной, настоящей.