Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

На следующее утро, когда Айзек застегивает рюкзак, в его глазах мелькает беспокойство.

– Ты уверена? Мы продолжаем? У нас еще есть время подумать.

– Уверена. – Элин наклоняется, чтобы завязать шнурки. – Если ты считаешь, что вчерашние слова Стида насчет того, что он будет держаться от нас на расстоянии, правда.

Она не в курсе, как именно развивались события, когда Айзек отправился поговорить со Стидом, но он вернулся раскрасневшийся и взъерошенный. Из фрагментов, которыми он поделился, Элин поняла, что произошел во всех смыслах тяжелый разговор.

– Я так считаю. – Он закидывает рюкзак за спину. – Он не добавит нам проблем.

– Тогда все в порядке.

В ее словах больше оптимизма, чем она чувствует на самом деле.

Как все получится, если он будет настолько близко? Элин не в силах заставить Стида уйти, но его присутствие осложнит задачу.

Айзек распахивает дверь трейлера.

– Итак, готова проверить теорию о поляне?

– Да. Я все думаю о реакции Брайди, после того как она упомянула поляну… там должно что-то быть.

Открыв на телефоне карту Кир, Айзек увеличивает поляну и поворачивает экран к Элин.

– Что скажешь? Трудно судить, сколько времени займет дорога, но, наверное, около получаса.

В итоге тридцать минут превращаются в сорок, а путь до поляны оказывается сложнее, чем они предполагали вначале. Приходится идти по палой листве и торчащим корням, которые змеятся по лесной подстилке. В тусклом свете под пологом деревьев одна зелень сливается с другой, и это сбивает с толку. На многие мили тянутся заросли. Смешанный лес из ясеня, дуба и тиса.

К тому времени как они добираются до края поляны, солнце уже стоит высоко.

– А сегодня жарче, чем я рассчитывала. – Когда они минуют последние деревья, Элин стягивает флисовую толстовку. – Надо мне было…

– Кир отлично все нарисовала, правда? – Айзек осматривает поляну. – Я про деревья.

Элин кивает, изучая открывшуюся панораму. Если не считать ветерка, который шелестит в кронах деревьев, здесь оглушительно тихо. Там, где они стоят, у самой кромки леса, пожары уничтожили всю зелень внизу, она черная от копоти. Высокие дубы лишились листвы, а стволы почернели, местами даже побелели от жара.

Такое зрелище поражает воображение. Не выцветшие, пепельные полутона, а резкий черно-белый контраст.

Элин мысленно отмечает, что есть тут нечто жутковатое, и по ее спине бежит холодок. Здесь как на кладбище. Присущая парку необузданность уступает место чему-то застывшему и мрачному.

Ее взгляд скользит вверх, к центру поляны, где выжженная земля постепенно уступает место клочкам травы и цветам на открытом пространстве в центре.

Элин в замешательстве рассматривает поляну. Зеленый цвет нарушает мрачную монотонность сцены, но вид не соответствует тому, который нарисовала на карте Кир. Скелеты деревьев в точности как на картине, но нет ни света, ни почти небесной атмосферы, созданной художницей.

Здесь есть только одна история – история разрушения. Природа уступила более грозной силе.

Что они упускают?

Переведя взгляд вправо, Элин замечает на краю поляны остатки деревянного строения, которое сгорело почти дотла. Лишь небольшая часть еще стоит. Древесина почернела от дыма и покосилась, часть крыши едва держится на остатках от боковой стенки. В том месте, где когда-то было окно, зияет дыра.

Подойдя ближе, Элин заглядывает в пустоту. Внутри лежат огромные кучи пепла, усыпанные стеклом и щепками. Как и снаружи, в том месте, где оставшаяся часть крыши защищала пепел от ветра и дождя, он усеян отпечатками ног.

– Тот самый пепел, который я видела на ботинках Брайди. И здесь достаточно глубокий слой, чтобы объяснить, как он туда попал.

– Похоже на то. – Обойдя стену, Айзек приседает на корточки, чтобы изучить руины. – Что это было, по-твоему?

– Какая-то хижина для туристов. Трудно сказать, – отвечает Элин, с ужасом представляя, что кто-то может поселиться в такой шаткой конструкции, так близко к лесу, где бушуют пожары. – Пойду осмотрюсь.

Приблизившись к кромке леса, она окидывает взглядом землю вокруг. Здесь нет зелени, лишь серая земля, а сажа и пепел утоптаны, образуя толстое одеяло, почти заглушающее всякую жизнь. Все довольно однообразно, но только пока она не добирается до скопления валунов в том месте, где начинает расти трава.

Внимание Элин притягивает нечто, наполовину скрытое за самым крупным заросшим лишайниками валуном.

Выжженный круг на земле.

Его форма и цвет резко контрастируют с остальной поверхностью.

Здесь явно разжигали костер, остатки сгоревших предметов превратились в горку пепла. Пепел разлетелся вокруг, размыв границы костра, но ясно, что он полыхал сильно и быстро выгорел. В воздухе витает сильный химический запах жидкости для розжига.

Элин чувствует неприятный холодок – костер жгли не просто недавно, кто-то еще и позаботился о том, чтобы ничего не осталось. Идеальное место, чтобы уничтожить что-нибудь в огне, ведь земля уже выжжена лесными пожарами. Еще несколько недель, подходящие условия – проливной дождь и ветер, – и все сольется воедино.

– Айзек! – зовет брата Элин. – Взгляни на это.

Остановившись рядом, он резко выдыхает.

– Появилось недавно.

– Мне тоже так кажется.

Он слегка наклоняется, чтобы осмотреть пятно.

– Почти все сгорело, – констатирует он. – Хотя кое-что есть. – Айзек указывает на край кострища. – Похоже на одежду.

Элин приседает, стараясь ни на что не наступить. Сначала она видит лишь пепел, но когда подается вперед, взгляд останавливается на куске голубой ткани. Края почернели и свернулись от жара. У нее начинает сосать под ложечкой.

– Какая-то синяя полотняная ткань.

Такая же, как у сумки, которую Нед унес из лагеря после взрыва.

– Думаешь, это…

Лицо Айзека мрачнеет.

Нервно сглотнув, Элин берет палку и раскидывает пепел.

И тут замечает еще один клочок почерневшей ткани.

Не толстое полотно сумки, а трикотаж. В основном ткань обгорела, но по центру осталась более-менее целой, и ясно, что первоначально она была белой.

Элин переворачивает лоскут палкой и подцепляет, отряхивая. И когда пепел падает на землю, в центре лоскута становится кое-что видно.

На ткани отпечатаны темные буквы.

«Й» и часть «Л».

– Узнаешь? – Ее голос дрожит.

– Да, – тяжело выдыхает Айзек, – узнаю.