Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

Когда Элин возвращается к трейлеру, Айзек сидит у кострища и таращится на телефон в руке.

– Я уже собрался объявлять розыск, – шутит он, пока Элин пересекает настил, но улыбка брата исчезает, стоит ему увидеть ее лицо. – Что-то не так?

– Кое-что случилось, – с тяжелым сердцем произносит она, бросая взгляд на соседний трейлер, который виднеется между деревьями. – Давай лучше войдем внутрь.

* * *

Лицо Айзека напряжено, как будто он еще не вполне осознал смысл ее слов.

– Даже не знаю, что сказать.

Элин кивает, стараясь сдержать эмоции, но ее губы дрожат.

Наклонившись, Айзек притягивает ее к себе и обнимает.

– Если от этого тебе станет легче, он и меня обвел вокруг пальца. Я искренне считал его другом.

Услышав боль в его голосе, Элин впервые осознает, что Стид обманул и предал их обоих. Ее снова охватывает гнев. Стид знал, как Айзек уязвим после случившегося с Лорой. Знал и все равно так поступил.

– Он врал нам обоим, – произносит Элин, когда они отодвигаются друг от друга.

Когда они обсуждают все в подробностях, Айзек задает и те же вопросы, которые мучают ее саму, и новые. Осознание дается им очень тяжело.

Сколько времени он это планировал? Чего именно добивался, заманив их сюда?

В конечном итоге тема иссякает, и повисает напряженная тишина.

– И что же нам теперь делать? – спрашивает Айзек. – В смысле, со Стидом? Ты собираешься кому-нибудь рассказать?

– Не знаю… пока еще об этом не думала, если честно. – Элин даже не задумывалась, сообщать ли о его поступке. Нечто подобное может поставить точку в карьере Стида, а она не уверена, что готова принять такое решение. – Мне надо как следует это обмозговать.

– А что насчет Кир?

Элин знала, что этот вопрос возникнет, но так и не нашла ответа.

– Точно не знаю. – Выглянув в окно, она видит, что в другом «Эйрстриме» горит свет, а внутри движется размытая фигура. – А ты как считаешь?

Слегка нахмурившись, Айзек колеблется, морщинки вокруг глаз углубляются.

– Честно говоря, за тебя это никто не решит. Иногда лучше думать не о том, что ты почувствуешь, сделав что-то, а о том, что почувствуешь, не сделав этого. Как бы сейчас ни было тяжело, подумай, готова ли ты оставить все как есть, после всего, что мы узнали про Кир и лагерь…

С минуту Элин размышляет над его словами, над их суровой правдой.

Бросить все как есть. Оставить историю Кир, не придя ни к какому итогу.

Айзек кладет руку на ее ладонь.

– Не пытайся ответить на этот вопрос сейчас. Мне кажется, мы оба не в том состоянии. Лучше оставить его до утра, и тогда…

– Думаю, в этом нет необходимости, – перебивает Элин. – Я вполне уверена, что завтра не изменю решения. Конечно, мне хочется убраться отсюда к чертям, но как можно все бросить, если Кир, по всей видимости, приехала сюда в том числе из-за меня? Слова Стида, конечно, преувеличение, но и доля правды в них есть. Я не явилась на встречу с ней, хотя и обещала. – Ее голос звучит пронзительнее. – Это мое упущение.

– Перестань, – протягивает Айзек. – Это случилось потому, что ты была нездорова. Стид и сам сказал, что Кир вряд ли приехала сюда по этой причине. Он считает, что это его вина.

– Но в том-то и дело. Я была нездорова и поэтому не должна была работать. Мне следовало поднять белый флаг и сразу же взять отпуск.

Элин всегда боялась, что настанет день, когда она пожалеет, что не приняла такое решение раньше.

– Так в то время ты уже осознавала, что с тобой что-то не так?

– Да… но продолжала работать. Меня гнала гордость. Я не желала признавать, что не в силах себя контролировать.

– Мало кто на такое способен. Тебе хотелось верить, что справишься.

– Но в большинстве случаев это не влечет за собой последствия. А моя работа предполагает ответственность, – качает головой Элин. – Знаешь, раньше я считала, что потихоньку научилась разбираться в себе, но случай со Стидом доказывает обратное. Как и то, что я опиралась на него, когда он втайне от меня думал бог знает о чем. – Она зажмуривается. – Какой же надо быть дурой, чтобы не замечать ничего прямо у себя под носом?

– Надо быть обычным человеком, – мягко возражает Айзек. – А у тебя и правда начинает получаться. Надо иметь смелость, чтобы признать, что следовало раньше взять отпуск на работе. Признать собственные изъяны. – Он пожимает плечами. – Наличие трудностей не означает отсутствие прогресса.

Элин молчит, обдумывая его слова. А поймав взгляд, криво улыбается.

– Ты стареешь и становишься мудрее.

– Может быть. – Айзек смотрит на лес. – Слушай, я тут подумал, что хочу сходить и поговорить с Пенном. – Поморщившись, он поправляется: – Со Стидом. Со своей стороны хочу спросить его кое о чем, прежде чем мы примем какое-то решение о дальнейших действиях. Я должен убедиться, что он не собирается причинить нам…

Айзек не заканчивает фразу, но Элин понимает, куда он клонит, понимает истинную причину, по которой он хочет поговорить со Стидом. Брат желает убедиться, что Стид не создаст им проблем. Что он не врал о том, зачем притащил их сюда.

Айзек проводит рукой по затылку.

– Прежде чем я уйду, хочу уточнить. Мы оба согласны с тем, что, если решим продолжить это дело, Стид не будет в нем участвовать, да?

– Да. – Элин нервно сглатывает. – Мы никак не можем проконтролировать, чем он занимается, планирует остаться здесь или нет, но я не желаю иметь с ним ничего общего.

Пока Айзек собирается уходить, в ее голове по-прежнему бурлят мысли.

Элин знает, что надо последовать совету брата и принять окончательное решение только утром, но не может выбросить из головы румянец Брайди при упоминании поляны и тонкий слой пепла на ее ботинке.