Девон, июль 2018 года

– Вы расстались? – неуверенно спрашивает Пенн.

Он изучает мое лицо, словно в поисках подсказки, намека на мои эмоции по этому поводу, чтобы правильно отреагировать.

Я киваю и отправляю в рот кусок торта с лаймом и фисташками. Торт очень вкусный, влажный и терпкий от сока лайма, но даже для того, чтобы прожевать, не говоря уже о том, чтобы проглотить, приходится делать над собой усилие.

– Несколько дней назад… В понедельник?

Он поднимает брови и после паузы произносит:

– Почти неделю назад.

Я решаю никак не комментировать это замечание.

– Если честно, к этому шло уже давно. Думаю, нам обоим нужно больше пространства. Так лучше всего, учитывая предстоящую свадьбу. Я просто хочу получить от нее удовольствие. Без драм.

– И куда он уехал?

Пенн отправляет в рот последний кусок торта. К его подбородку прилипли крошки, я наклоняюсь и стряхиваю их.

– Обратно в Штаты. У него там осталась квартира.

Я бросаю взгляд на лежащую на столе газету. Тот же выпуск, с первой страницы кричит жирный заголовок: «Лодочный убийца еще не найден».

Пенн снова изучает мое лицо, на этот раз по-настоящему.

– Это точно не имеет отношения к ссоре на мальчишнике? Наверное, я слишком остро отреагировал. Не стоило поднимать такой шум. Эта свадьба… всех довела до ручки, меня в особенности.

Он смеется, но его смех звучит натянуто.

– Никак не договоришься с поставщиками закусок?

Пенн кивает.

– Они просят больше денег. – Он опять натужно смеется. – Один совет. Если когда-нибудь решишь пойти под венец, с самого начала жестко определи бюджет. С тех пор как мы начали вникать в детали, он постоянно увеличивается.

Пенн смотрит на меня, пытаясь улыбнуться, но я вижу, каких усилий ему это стоит.

Он с трудом справляется.

– Нужна помощь? – интересуюсь я. – Не могу сказать, что я спец по бюджету, но у меня неплохо получается с экселевскими таблицами.

– Да нет, не нужно. Я справлюсь, а ты уже и так достаточно сделала, обработав моего шафера.

– Он сказал тебе, что я звонила?

Пенн кивает.

– Говорит, что ты «вежливо напомнила» ему кое о чем. – Замолчав, он снова внимательно смотрит на меня. – Так ты считаешь, что вы с Зефом… расстались окончательно?

Я пожимаю плечами.

– Точно не знаю. Может, если мы оба соберемся с духом…

Воцаряется молчание, и он меняет тему разговора.

– По субботам, когда я был на футболе, ты приходила сюда с мамой, да?

– Да.

Я оглядываюсь по сторонам. С тех пор все немного изменилось. В наше время интерьер пекарни соответствует современному пляжному стилю. Пластиковые стулья и столы исчезли, как и белый линолеум. Теперь здесь царят кипенно-белый цвет и дерево, на полках стоят горшки с растениями, подходящие для фото в соцсетях. Вместо сахарных булочек и печенья витрина в рустикальном стиле, на которой красуются ряды пончиков с глазурью, мармеладом и нутеллой.

Впрочем, дух старой пекарни еще здесь, хранит воспоминания. Например, о том, как мама сидела с книгой за угловым столиком и причмокивала от удовольствия, когда делала первый глоток кофе.

Я нервно сглатываю. Подобные воспоминания – хорошие, счастливые, но все равно причиняют боль. Заставляют сожалеть о том, что я потеряла. О том, чего никогда не вернуть.

Пенн кивает и собирает пальцем крошки с тарелки, как в детстве. А его взгляд устремляется на мою тарелку.

Я двигаю ее по столу.

– Доедай. Мне уже хватит.

Он вонзает вилку в торт и снова меня разглядывает.

– Ты почти ничего не съела.

– С желудком проблемы.

– От стресса?

Он кладет кусок торта в рот.

– Наверное. – Я выдавливаю улыбку. – Возможно, у меня предсвадебная лихорадка, прямо как у тебя. Я ведь твой близнец.

Пенн шутит насчет телепатии, но я не слушаю – мое внимание привлекает кое-что на улице.

На тротуаре напротив кто-то стоит, но его лицо загораживает огромный объектив камеры.

Когда я понимаю, куда направлена камера, меня пробирает дрожь. Человек снимает не людей, сидящих перед кафе, как кажется на первый взгляд, он снимает нас.