Девон, июль 2018 года

– Угадай, что мне сегодня приснилось.

– Как Вуди превосходно плавает? – улыбается Пенн, наблюдая за тем, как пес носится по отмели.

– Нет. – Я стягиваю шорты и бросаю их чуть выше линии прибоя. – Игра с воздушными шарами.

– Я уже много лет об этом не вспоминал. – Он заходит в море, и сверкающий свет, разливающийся по воде, поглощает его очертания. – Помнишь, как мы сражались? На семилетие ты сбила меня с ног, пытаясь добраться первой.

Я с улыбкой следую за ним.

– Знаешь, я тут размышляла о том, как все это нравилось маме. Может, даже больше, чем нам.

– Мне здесь нравится. – Пенн поворачивается, раскидывает руки и зачерпывает пальцами воду. – Когда ты сказала, что хочешь поговорить о свадьбе, но на пляже, я сразу понял, что мы пойдем сюда. – Его голос дрожит. – Мама тоже любила это место, да?

– Да. – Я медленно опускаюсь в воду по грудь, наслаждаясь тем, как по мере погружения тело охватывает холод. – Это было наше место.

Эта бухта нарисована на моей первой карте. Здесь мама с бесконечным терпением учила нас обоих плавать. Я живо представляю ее в зеленом купальнике, с мокрыми волосами, которые она откидывает с лица, с румяными от радости щеками, ведь Пенн наконец-то научился грести правильно.

В то время я раскрасила бухту в радостные цвета – смелые голубые и зеленые оттенки, а преувеличенный изгиб золотистого песка как будто заключал нас в объятия. Тогда мне казалось, что так оно и было. Бухта не просто фон, мелкая деталь, но и главное действующее лицо, помогающее нам, как и мама.

Пенн ныряет и с радостным воплем всплывает на поверхность, стряхивая с головы воду.

– Боже, как я по этому скучал! Ты приводила сюда Зефа?

– Еще нет. – Погрузив пальцы в песок, я нащупываю в глубине ускользающие камушки. – Но приведу. – Поставив ноги на самый крупный валун, я бросаю мячик Вуди на берег, и пес плывет за ним. – И как идут дела?

Он корчит рожу.

– Как-то идут.

– Все так плохо?

– Ага. Майла велела мне заняться банкетом, и, думаю, мы оба об этом пожалеем. Она потихоньку берет руководство на себя.

– Годзилла в свадебном платье?

Пенн кивает.

– Иногда она в панике будит меня по ночам. И, едва встав с постели, начинает составлять новый список чего-то там, что я должен сделать. Я сказал ей, что закуски – это самое главное, но, очевидно, я должен управлять процессом. – Он изображает пальцами кавычки.

Пенн хмурится, и у меня возникает подозрение, что это лишь верхушка айсберга. Я давно уже его таким не видела. Не просто напряженным, но и дерганым.

– Помощь нужна?

– Не с этим, но, возможно, с делами шафера. Кольцо и все такое… – Пенн качает головой. – Он такой же неорганизованный, как и я.

– Хочешь, чтобы я с ним связалась?

– Да. – Его лицо озаряет благодарная улыбка.

– А больше ты ни о чем не хочешь поговорить?

– Понимаю, о чем ты. – Пенн ложится на спину и смотрит на меня. – Но ты не должна делать все за других. Только не в таком деле. Ты тоже должна получить удовольствие от свадьбы, а не взваливать на себя такой груз.

– Но я хочу. – Мой голос дрожит. – Не желаю, чтобы вы что-то упустили.

– Я и не упущу. – Он поднимает кулак и стукает его о мой. – Мы справимся.

– А ты разве не боишься того, как все может измениться? – Я плыву вперед, сгибая ноги. – Лично я боюсь.

– Ты о чем?

Я поворачиваюсь так, что он не видит мое лицо с пылающими щеками.

– Мне просто кажется, что, когда ты женишься, мы уже не останемся прежними.

Пенн хватает меня за руку под водой и крепко сжимает.

– Я уже говорил тебе раньше, мы никогда не изменимся. Наши отношения превыше всего.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом. Я знаю, что Пенн говорит искренне, но страх все равно никуда не девается. Иррациональный голос у меня в голове твердит: «Кроме него, у меня никого нет, а теперь я его теряю».

– Ты все-таки должна научиться доверять, Кир.

– Проще сказать, чем сделать.

– Понимаю. – Пенн отпускает мою руку. – Нам обоим непросто давалось доверие, да?

Я знаю, что это не совсем так, скорее обобщение. И мне все равно больно вспоминать о своих поступках в прошлом. О том, как я переступала границы, которые нельзя переступать.

Я смотрю, как Вуди плывет обратно к нам, невероятно высоко вытягивая шею.

– Мне и сейчас оно непросто дается, с Зефом. Я постоянно сомневаюсь в нем, в нас. Вчера он сказал, что думает, будто я изменилась, вернувшись сюда. Что отдаляюсь от него.

Не понимаю, откуда взялись эти слова. Может, виной тому мой приход в бухту, где чувствую себя в безопасности, или мне просто требовалось освободиться от бремени.

– А это так?

Пенн переводит взгляд с меня на берег.

– Возможно. – Я гребу ногами под водой. – Я все обдумывала твои слова за ужином. О том, что из-за маминого поступка я чувствую себя неполноценной. Наверное, ты прав. После случившегося на мне словно поставили клеймо. И мне отчаянно хочется стать… идеальной, чтобы не быть похожей на нее.

Он искоса смотрит на меня.

– И как этого касаются твои отношения с Зефом?

– Наверное, слишком много подводных камней. Мы спорим.

– И это нормально.

– Я знаю. – Я прикусываю губу. – Иногда мне кажется, что во мне есть и папа. Его способность разрывать людей на кусочки, как стервятник.

Он цеплялся к самым незначительным деталям и преувеличивал их. Непричесанные волосы. Слишком громкие голоса. Мятый воротник. Мы всегда не дотягивали до идеала.

– Вряд ли это имеет отношение к папе, – осторожно произносит Пенн. – Наверное, это все из-за мамы. Ты доверяла ей, а своим поступком, несмотря на веские причины, она разрушила твое доверие. Заставила тебя думать, будто у каждого есть что скрывать. Но идеальных нет, Кир. Если потянуть за ниточки, в конечном итоге ты раскроешь всю подноготную.

Я не отвечаю. Он не понимает, что дело не только в маме. Когда я ищу в других изъяны, то могу заглушить голос в своей голове.

«Дочь Монстра».

– Знаешь, быть может, проблема с доверием имеет отношение к тому, что мама сделала в тюрьме. – Голос Пенна звучит так глухо, словно он говорит из-под воды. – Покончила с собой. Возможно, мы виним ее в этом.

Слова Пенна представляются мне гранатами, которые он бросает в воду. И я внезапно чувствую, как внутри поднимается ярость. Странная, леденящая до онемения ярость.

Пенн легонько касается моего плеча.

– Мы еще поговорим об этом, Кир.

«Нет, – хочется ответить мне, – если мы поговорим об этом, то сделаем это реальным».

Еще одна причина, по которой я не возвращалась. Пенн пришпиливает меня к этому месту, как бабочку в коробке. Я не могу танцевать вокруг них. Вокруг того, что не нанесла на карту. Образов у меня в голове.

– Хотела спросить тебя насчет девичника и мальчишника. Когда и все такое, – меняю я тему.

Пенн внимательно смотрит на меня.

– В семь, – наконец отвечает он. – Встречаемся в семь. Сначала в баре, потом в клубе.