Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

Даже не сняв куртку, Айзек открывает ноутбук и подключает жесткий диск.

– Видеозаписи, – бормочет он, глядя на экран.

Элин с нарастающим беспокойством наблюдает за тем, как Айзек открывает первую и запускает воспроизведение.

На экране появляется статичное изображение трейлера изнутри.

Камера расположена где-то рядом с водительским сиденьем, видны кухонная зона, сиденья и кровать. В трейлере никого, но все равно что-то явно не то. На полу валяются одежда и кофеварка. По кровати разбросаны листки бумаги.

Когда Элин изучает эту картину, ее пульс учащается, а беспокойство перерастает в нечто более серьезное. Тревогу.

– Поставь на паузу. – Взяв одну фотографию Кир из тех, что нашел Айзек, Элин подносит ее к экрану и переводит взгляд туда-сюда. – Трейлер внутри… это тот самый.

Нет никаких сомнений. Тот же самый фургон.

– Похоже, он стоит где-то здесь. – Айзек указывает на вид из заднего окна.

– Да, но не в лагере. Где-то на более открытом пространстве. Другой фон.

– Согласен. Я… – Он умолкает, поскольку на экране начинает что-то происходить.

Открывается дверь, и входит девушка.

Айзек резко охает.

– Это она. Кир.

Элин всматривается в экран. Кир в повседневной одежде: в заправленных в носки джоггерах и мешковатом белом худи с надписью «Йель» темными буквами.

Стоит взгляду переместиться к ее лицу, Элин охватывает дрожь. Сейчас при виде Кир ощущение, что она знает девушку, становится еще острее. Крепко задумавшись, Элин пытается вспомнить, но тщетно.

Кир забирается на кровать и ложится. Взяв листок, начинает читать. Ее худи задирается, приоткрыв край нижнего белья.

И вдруг изображение увеличивается одним плавным движением, пока лежащая на кровати Кир не занимает весь кадр.

У Элин замирает сердце. Это выглядит как вторжение, появляется желание отвернуться, как будто она вуайерист.

– Кто-то тайно ее снимал, – дрожащим голосом констатирует она.

Тяжело наблюдать, как Айзек методично открывает одно видео за другим. Они просматривают целые недели жизни Кир, пропуская те записи, где в фургоне пусто.

И двигаются дальше.

Кир делает растяжку, готовит, рисует. Еще мокрая после душа Кир с тюрбаном из полотенца на голове. Кир читает.

Элин нервно сглатывает. В голове отдается эхо прошлых месяцев. Интересно, ощущала ли это Кир? Посещало ли ее это тяжелое, гнетущее чувство, будто за ней следят, подсматривают?

Айзек пристально смотрит на Элин.

– Что-то не так?

– Просто тяжело видеть, как кто-то вот так вторгается в ее жизнь.

– Вспомнила что-то?

– Да. Последнее дело. – Она выдыхает. – Сообщения, которые я получала, в основном имели общий характер. Из серии «ты не справляешься с работой», но одно… – Элин трет глаза. – Моя фотография на больничной койке, как будто мне давали понять, что за мной следят.

– Звучит пугающе, – мягко произносит Айзек.

– Так и было.

Элин жмурится.

Айзек некоторое время молчит.

– После твоих слов я чувствую себя полным отстоем из-за того, что прошу это смотреть. Тебе нужен полноценный отдых, а я испортил его, взвалив на тебя новые заботы. – Он медлит. – Если хочешь, мы можем уехать. Я объясню все Пенну и попрошу его дальше заниматься расследованием самостоятельно. Он поймет.

– Нет, – быстро возражает Элин. – После того как увидела эти записи… я хочу продолжить. Зная, что она прошла через то же самое…

– Понимаю, – кивает Айзек. – Для тебя это становится личным.

– Да.

Но не только. Кое о чем она еще не готова рассказать.

Узнать Кир, но так и не понять, где ее видела, – в этом есть отголоски истории с Сэмом. Невозможность вспомнить. Осознание, что разум заблокировал тот эпизод и ее роль в нем, приводит в ужас. С тех пор Элин постоянно боится, не случится ли подобное вновь. Если ее разум сделал такое однажды, возможно, так происходило не раз? Быть может, она не помнит чего-то еще?

Впрочем, как бы тяжело ни было, она не может просто выбросить это из головы, сомнения ее не отпускают.

Айзек тычет пальцем в экран, отвлекая Элин от размышлений.

– Смотри, собака.

Пес появляется со стороны камеры, с водительского сиденья, и прыгает на кровать. Кир чешет ему живот.

У Элин учащается пульс.

– Это же…

– Ага, собака Неда, я уверен.

– Пенн упоминал, что у Кир была собака?

– Вроде да.

– Теперь вчерашнее безумие пса в лагере предстает совсем в другом свете.

Побледнев, Айзек кивает.

– Если это та самая собака, – размышляет вслух Элин, – нельзя исключить, что у них имелась веская причина оставить ее себе. Например, Кир решила, что больше не может ее держать.

– Возможно, но это не вяжется с утверждением, что она плохо знала обитателей лагеря или останавливалась здесь совсем ненадолго. Своего питомца не доверишь незнакомцу.

– Кстати о незнакомцах. – Элин прикусывает губу. – Ты заметил, что на записях нет никого, кроме Кир?

– Вероятно, она не любила приглашать в трейлер гостей. В подобных местах это мудрое решение, когда путешествуешь в одиночку.

– Сначала, возможно, это разумно, но потом, когда знакомишься поближе?

– Разве что мы видели не все. – Айзек набирает что-то на клавиатуре и кивает. – В съемках есть перерывы. Иногда день, иногда несколько дней. И даже почти неделя.

С бешено стучащим сердцем Элин обдумывает его слова.

– То есть кто-то мог удалить часть записей?

– Да, но для этого надо иметь мотив. Значит, этому человеку хотелось скрыть какие-то события.

– Когда записи прекращаются?

– Похоже, в октябре две тысячи двадцатого года.

Без привязки к определенным событиям невозможно узнать, существенно ли это, но перерывы в записях безусловно существенны. Их слишком много, чтобы списать на случайную ошибку.

– И что будем делать? – напряженно интересуется Айзек. – Нельзя говорить об этом в лагере, но мы можем хотя бы вскользь упомянуть собаку, верно? Посмотреть на реакцию. Необязательно связывать собаку с Кир.

– Даже не знаю. Как только мы начнем расспрашивать, они могут просто собраться и уехать. Думаю, сейчас лучше всего ждать и наблюдать. – Элин снова переводит взгляд на экран. – А пока поработаем с записями. Мне кажется, те листки на кровати Кир – это буклеты из туристического центра.

– Начнем с него?

– Да. Зададим несколько вопросов, вреда это не принесет.

Элин опять смотрит на собаку. И вспоминает, как та рыла землю и жутко завывала, пока Нед пытался ее оттащить.