Раскрытый конспект лежит на столе, но учёба не идёт в голову. Может, это погода? За окном ранняя осень с золотыми листьями, ярко-синим небом и тёплым солнышком. Может, ожидание предстоящих выходных? Пойду в увольнение с ночёвкой, домой, к молодой жене. Замечтавшись, кручу новенькое обручальное кольцо на безымянном пальце. Ленушка, любимая… Как здорово, что мы наконец-то женаты…

А может меня просто разморило после обеда? До смены ещё пара часов, я дежурный по учебному корпусу №2. Такой наряд — одно из преимуществ третьего курса. Никакой грязной работы, знай командуй двумя дневальными-первокурскниками. Спишь вдоволь, в столовую идешь вне строя, «чипок» рядом. Красная повязка на рукаве позволяет многое. Да и городские телефоны перед входом в корпус — звони любимой сколько хочешь.

Ленивое течение мыслей прерывает резкая трель телефона. Поспешно хватаю трубку:

— Дежурный по второму учебному корпусу слушает!

— Так, дежурный, — голос в трубке деловит, не пойму кто это, — там Михайлов собирается по учебным корпусам. Прими к сведению.

— Да, спасибо, — растерянно кладу трубку.

Михайлов Виктор Михайлович, генерал-майор, начальник училища. По наряду у меня всё в порядке, придраться вроде как не к чему. Однако визит целого генерал-майора чреват разными неожиданностями. Спешно зову своих дневальных:

— Парни, живо на территорию! И чтобы вдоль газонов и перед входом — ни одного листика!

Прихватив метлы, первокурскники убегают. Погружаюсь в нервное ожидание. Может пронесёт?

Не пронесло. Через широкие окна наблюдаю приближение сухопарой фигуры с красными лампасами на брюках. Обмахиваю и без того блестящие сапоги, застегиваю крючок воротника. Выхожу из-за стола в просторный и пустой вестибюль. Хлопок двери, входит Михайлов. Делаю навстречу два чётких строевых шага. Привычно бросаю раскрытую ладонь правой руки к срезу пилотки. Четко рапортую:

— Товарищ генерал-майор! За время моего дежурства происшествий не случилось! Дежурный по корпусу курсант…

— Вольно! — генерал небрежно «отмахивает» рукой в ответ.

Внимательно осматривает меня с головы до ног. Вообще, это наша вторая встреча «лицом к лицу». В первый раз мы разговаривали три года назад, на собеседовании в приёмной комиссии. Я тогда уже успешно сдал все экзамены, а Михайлов меня спрашивал: с желанием, мол, иду в училище? Произвёл на меня впечатление доброго и заботливого дедушки. Разумеется, вряд ли он это помнит.

— Товарищ курсант! А почему у вас ремень не подтянут?

Да, Михайлов славится любовью к затянутым ремням. Делает замечания даже офицерам. Ну не объяснять же ему, что одно дело — затянутый «в рюмочку» первокурсник, а совсем другое — курсант третьего года обучения, считай без году выпускник?

— Виноват, товарищ генерал, — спешно подтягиваю ремень.

— А почему бляха нечищеная?

Да, кажется я «попал» — у Михайлова плохое настроение. Ну что ему до моей бляхи? Может и тускловата слегка…

— Виноват, товарищ генерал, устраню!

— Раньше устранять надо было! — раздражение генерала нарастает.

— А это что такое!? — негодующий взгляд устремлён на мою правую руку.

— Где, товарищ генерал?

— На пальце! Что ещё за украшение на пальце?

— Это кольцо, товарищ генерал, обручальное. Я женат…

— Отставить! — голос Михайлова гремит — Военнослужащий не должен носить никаких украшений! Снять! Сейчас же!

— Есть! — спешно снимаю кольцо и сую в карман.

Генерал победно разворачивается и уходит.

— И территорию приведите в порядок! — напоследок бросает он.

— Есть, товарищ генерал!

Что ж… С наряда не снял, не наказал — уже хорошо. Гляжу в спину удаляющегося Михайлова. Достаю из кармана кольцо. И снова надеваю на безымянный палец.

Осень 1985