Жанна д'Арк, которая победила костер и теперь строила королевство, и да, фрау Рингер хотела превратить библиотеку в королевство, дом, как она описывала это родителям и школам, которых она призывала отправлять своих детей в библиотеку, не беспокоясь об этом новом вирусе, потому что это того стоило, новые книги на новых полках, объяснила она, и столько света, сколько ребенку безусловно нужно, она обещала небольшой игровой уголок, она обещала прохладу летом и тепло зимой, и она сделала все это возможным, более того, она успешно организовала так называемые поэтические экскурсии в Доленштайн, где каждый участник читал вслух великолепные стихи из неповторимого жизненного произведения великого поэта Генриха Гейне на определенных смотровых площадках, выбранных заранее, в то время как дети наслаждались великолепными видами; Родители соревновались за то, чтобы их детей приняли в один из библиотечных кружков, организованных фрау Рингер, потому что теперь их было четверо, и поначалу она не хотела увеличивать их число, но, что ж, то, как эти родители осаждали её, сделало её более сговорчивой, и это была только история фрау Рингер, потому что позже также случилось так, что хотя некий герр Байер попал в городской совет — нацист в галстуке, как выразилась фрау Хопф, — мэр от Die Linke всё равно был переизбран, потому что жителям Каны нужен был мэр, который не поддастся всем этим паникерам вокруг пандемии, а именно им нужен был мэр, который ничего не будет делать, а просто позволит дням проходить в неизменном спокойствии, в город были направлены два штатных полицейских, и им также выдали две полицейские машины, ранее принадлежавшие городу Йена, другими словами, всё складывалось как нельзя лучше, и люди быстро забыли: вскоре никто не говорил о том, что происходило здесь в течение многих лет, старые нацисты ушли из здания на Бургштрассе 19, и здание наконец было выкуплено левым правительством, и началась реконструкция, фрау Хопф едва могла поверить своим глазам, как и ее муж, он тоже всерьёз начал надеяться, как и другие, потому что через некоторое время им пришло в голову, что, поскольку туристы больше не избегают города и Тюрингии из-за появления здесь множества новых нацистов — некоторые местные органы власти, включая Кану, склонили голову перед высшей политической волей и приняли около десяти или двадцати беженцев — то есть, людей не отпугивает от отдыха в этом районе, поэтому Хопфы могут нанять двух сотрудников и снова открыть Гарни, но не ресторан, фрау Хопф

Она покачала головой, у неё больше не было ни настроения, ни сил на это, некому было помочь, не говоря уже о Флориане, потому что он всё ещё появляется время от времени, сказала фрау Хопф, и это был первый раз, когда она вообще произнесла его имя с тех пор, как поняла, кто такой Флориан на самом деле, потому что после невероятных событий она так испугалась, что старалась даже не думать о нём, потому что раньше он бывал у них на территории, носил им ящики и всё такое, когда у них были поставки, и он сидел вот здесь, она указала на кухню под лестницей на первом этаже, вот здесь, в нашем доме, рядом со столом, и он ел яичницу, и пил колу или газировку с сиропом, боже мой, как же мне повезло, что этот гигантский Кинг-Конг не забил меня до смерти просто так, ни за что, не будем об этом говорить, и это было сразу после того, как люди поняли, кто такой Флориан на самом деле, и жителям Каны пришлось столкнуться с тем, кто жил среди них годами, как будто он были новорожденным ягненком, и после этого его имя больше никогда не слетало с уст фрау Хопф, действительно ни разу, более того, если она встречала имя Флориан в «Барбаре» , она тут же переворачивала страницу, потому что я даже видеть его имя не могу, я просто не могу в это поверить, сказала ей фрау Фельдман, когда, вернувшись домой с похорон, она быстро заскочила на чашку чая, чтобы спросить, что им делать с покупкой кофе, когда все вокруг так изменилось, нет, я просто не могу заставить себя поверить в это, и я думаю, что никогда не смогу, ну, так оно и есть, моя дорогая, ответила фрау Хопф, и я надеюсь, что вы не против сравнения, но, по-моему, за каждым ягненком может выползти волк, и тогда этого ягненка придется уничтожить, и фрау Фельдман не возражала ей, она могла только кивать в знак согласия, вникая в суть дела, так как считала фрау Хопф правой, и была благодарна за каждое объяснение, потому что она сама была в глубоком шоке и действительно не знала, как все это осознать, как никто на самом деле не понимал, особенно, конечно, те, кто знал Флориана гораздо лучше, чем фрау Хопф и фрау Фельдман, как, например, фрау Рингер: она не только продолжала говорить, что не верит в это, но на самом деле она действительно не верила в это, и сначала она позвонила Айзенбергу, потому что ничего не слышала от герра Кёлера с тех пор, как он уехал, так как она думала, что он должен был что-то знать о том, что случилось с Флорианом, но женщина ответила на телефонный звонок и сказала ей, что герра Кёлера перевели в учреждение два месяца назад, где

Всего полторы недели назад он отошел в вечный сон, похороны, конечно же, организовал доктор Тиц и его жена, выбрав самый красивый гроб с золотой отделкой в похоронном бюро Хартунга и место захоронения под прекрасным дубом, потому что Хартунг пришел им на помощь, и пришло так много людей, дата и адрес кладбища были объявлены в местной прессе как раз вовремя, более того, об этом объявили по MDR-Thuringia, и у ворот кладбища толпилось так много скорбящих, что смотрители назначили могильщиков в качестве охранников, которые следили за порядком: «Хватит толкаться, люди, вы все сможете войти, просто выстройтесь в очередь» и так далее, так что гроб перед моргом был едва виден, траурную речь пастора пришлось усилить, чтобы если большинство людей не могли видеть гроб, то, по крайней мере, они могли услышать о том, какой выдающийся человек Адриан Кёлер, как же был благодарен ему каждый житель Каны, и как своими прогнозами погоды и педагогической деятельностью он навсегда вписал себя на почётные страницы городских хроник, и речи, которые произносились при опускании гроба в могилу, были ещё более удручающими, после того как директор средней школы и бывшие ученики Адриана Кёлера стояли у могилы и рассказывали, какого замечательного человека они потеряли, а в конце говорил незнакомец, кто-то, похожий на учёного, никто не знал, откуда он, из какого города, более того, он даже не выдал своего имени, как будто было бы неуместно представляться, стоя у могилы, но из его слов становилось ясно, что он учёный: он восхвалял огромную заслугу, которую Адриан Кёлер оказал алтарю науки, ибо он доказал необходимость привлечения новых направлений в космологической и квантовой физике (особенно исследований Фортрана), которые развивались с почти головокружительной скоростью, для чего Немецкое общество, и в особенности жители Каны, были обязаны ему безоговорочным признанием. Фрау Рингер, рыдая, бросила одну белую розу на гроб в могиле и уткнулась лицом в платок. И, тоже плача, фрау Бургмюллер бросила горсть земли на гроб вместе со своей соседкой. Как две рыдающие вдовы, они выступили вперед, рука об руку, а затем едва отошли от могилы, так что их пришлось легонько отталкивать. А жители Каны все приходили и приходили и бросали пригоршни земли на гроб. Могильщикам, если можно так выразиться, почти нечем было заняться.

когда наконец они принялись за работу и начали засыпать могилу и насыпать сверху землю, и толпа начала расходиться, и полчаса спустя на кладбище никого не осталось, как будто на этом жизнь Адриана Кёлера закончилась, хотя это было не так, потому что фрау Рингер уже на похоронах напряжённо думала о том, что она может сделать, чтобы имя покойного продолжало жить, но перед этим она позвонила одному из друзей Рингера, адвокату из Эрфурта, чтобы узнать, возьмётся ли он за дело Флориана, но адвокат сел с ней и объяснил, что если его признают виновным, то вина Флориана кажется настолько неопровержимой, что он не может придумать никакой возможной жизнеспособной защиты, он получит пожизненное заключение в любом случае; затем фрау Рингер позвонила другому адвокату, которого она не знала, но который казался адекватным, и спросила его по телефону, возьмется ли он за дело, если Флориан возьмет на себя ответственность за убийства, и адвокат взялся за дело, он запросил материалы дела, но затем отстранился, слушайте, он сказал ей по телефону, когда позвонил фрау Рингер, я понимаю вашу привязанность к этому молодому человеку, но если это такое очевидное и закрытое дело, то такой совестливый адвокат, как я, не сможет смягчить приговор, государственный защитник будет достаточно хорош, это самое практичное и экономически выгодное решение, так что фрау Рингер осталась одна, потому что она была полностью уверена, что Флориан, которого она знала, и Флориан, который убил, были одним и тем же и тот же человек , Флориан не изменился, все, что он сделал, с убийственной точностью вытекало из того, кем он был и кем он остался, так что она продолжала пытаться, но тщетно, не было никакого суда, потому что не могло быть никакого суда; Хоффманн появился в местном полицейском участке, но он так тяжело дышал, что его пришлось усадить в небольшой комнате ожидания, чтобы он мог сказать им, что был в Йене и едет сюда с новой информацией, потому что снова видел Флориана, потому что Флориан жил на Ольвизенвег, и нет, он его не высматривал, он бы никогда ничего подобного не сделал, это не в его правилах, сказал он, но он просто случайно посмотрел в окно и увидел лохматую фигуру, сильно хромающую, направлявшуюся к спортивным площадкам, и поскольку Хоффманн обладал необычайной памятью на лица, он сразу понял, что эта фигура не кто иной, как Флориан Хершт, разыскиваемый серийный убийца, конечно, он подождал, пока это чудовище не отойдет на приличное расстояние, но затем немедленно отправился в путь, и вот он здесь, сообщая, что он, Фредди Хоффманн, нашел разыскиваемого человека, и

Он не хотел давить на них, но хотел узнать точную сумму вознаграждения за эту информацию, хотя и не узнал, поскольку двое местных полицейских проигнорировали его вопрос. Они запрыгнули в патрульные машины и к тому времени, как сообщили в штаб-квартиру Йены и всем остальным, кого нужно было оповестить, уже свернули на дорогу, ведущую к Спортивному центру. Так что через несколько минут они уже прочесывали территорию за воротами, держа в руках незапертое табельное оружие. Примерно через четверть часа появилась йенская полиция, затем прибыли эрфуртские полицейские, и кто знает, сколько их подразделений и откуда. Они решили, что сначала займутся этим, прежде чем приступать к выполнению новых директив, касающихся нового вируса, который, похоже, распространялся по Саксонии и всей Тюрингии с пугающей скоростью. Они сначала займутся этим, доведут дело до конца, закроют его как можно быстрее. Главное, как установили двое местных полицейских, — взять район операции под полный контроль, чтобы никто не смог уйти отсюда живым. Вся территория была огорожена по приказу эрфуртского лейтенанта полиции. Конечно, никто не мог точно знать, где его найдут, где может быть этот центр ограждения, где они поймают преступника, но кольцо сжималось, и они сжимали его всё больше, он никак не мог выскользнуть из их рук, каждое отдельное подразделение было убеждено, потому что кольцо было узким, и если доклад был верен, у преследуемого человека не было никаких шансов вырваться из этого тесного круга, но они не могли предвидеть, что вопрос о побеге не имеет значения, поскольку Флориан Гершт не оказывал никакого сопротивления, то есть Карин наконец заметила его, или Флориан увидел её, в любом случае, было невозможно определить, кто из них немедленно искал укрытия, Карин направлялась домой, когда мельком увидела Флориана в промышленном районе, на Им Камиш, перед зданием Ибисмеда, или Флориан заметил её, но теперь это не имело значения, и так много произошло в мгновение ока, Карин повернула налево перед Она пробежала мимо входа в офисное здание и отпрыгнула в укрытие, пытаясь замедлить дыхание, пока перебрасывала пистолет из левой руки в правую, а правой рукой вытащила нож из бокового кармана брюк, направив ствол пистолета вверх, и при этом сняла предохранитель, легкий как перышко, так что не было слышно ни звука; она держала нож лезвием вверх, близко к земле, готовясь нанести удар снизу вверх, она ждала, прижавшись спиной к стене, уверенная, что заметит даже малейшее

движение, но она ничего не услышала, она подумала, что Флориан, вероятно, делает то же самое, ждет на другой стороне небольшой части здания, но это было не то, что произошло, потому что она никогда не узнает, как то, что произошло, могло произойти, в общем, она только почувствовала, в внезапно приглушенных сумерках, что она больше не может нормально дышать и что ее руки не могут двигаться, хотя она все еще держала пистолет вверху, а нож у земли, но она не могла направить их, и это было последнее, что ухватил ее разум, потому что следующее мгновение было не ее: она даже не услышала треска, ужасающего хруста ее собственной шеи, когда она сломалась — голова наклонилась вперед, а затем упала назад —

Только Флориан услышал это и мог бы увидеть, если бы оглянулся, но он этого не сделал; он смотрел только вперед, подкрадываясь все ближе и ближе к Карин, его движения были бесшумны, и он двигался так быстро, с быстротой, которую никогда нельзя было ожидать ни от кого, потому что, пока Карин готовила свое оружие, он обходил офисное здание сзади, и он приблизился с направления, о котором Карин не могла подозревать за такой короткий промежуток времени, и он сделал это так бесшумно, что даже этот звук без шума, возникающий от его движений, не мог достичь ее ушей, на последних нескольких метрах он приблизился вплотную к стене и схватил Карин за шею, сжимал ее, пока не услышал треск, пока не убедился, что она больше никогда не двинется, затем он оставил ее соскользнуть на землю, как пустой мешок, но он не ожидал, что голова, откинутая назад, будет принадлежать телу, которое еще раз дернется, ударившись о землю, заставив пистолет выстрелить, хотя он не мог быть достаточно быстрым для этого, он услышал выстрел, но сдвинулся с места слишком поздно, вылетевшая пуля достигла его бедра, он посмотрел вниз, чтобы увидеть, не попала ли она вылетела из его ноги, но света было недостаточно, поэтому он ощупал стену позади себя, чтобы найти пулевое отверстие, но не нашел его, что означало, что пуля не вышла из его бедра, но он должен был сейчас потеряться, потому что выстрел был громким, от которого горы над Каной на несколько секунд отдавались эхом, и хотя на небе была полная луна, она не показывала своей силы из-за уличного освещения, поэтому он бежал под этой полной луной, его правая нога хромала, он держался рукой над раной и сжимал ее как можно сильнее, и он бежал, и бежал по всей улице Им-Камиш, пока не достиг центра города, пока Tilge, Höchster, meine Sünden тихо звучали в его голове, внезапно его осенило: зачем он бежит? У него не было причин бежать