Пол перебил: «Да, именно так, из Тираны, именно так», — ответил друг, а затем, как его там, директор по внутреннему аудиту в Felicitas, я имею в виду Banca Fortas в Генуе, который отвечал за надзор и контроль за внутренним аудитом во всех дочерних банках, он

убедил ее поехать в Геную, работать на него, это случилось полтора года назад, и тогда у них все было хорошо, но потом появилось это расстояние, и появилась эта другая должность, потому что тогда Хайнц был в Генуе, и иногда он ездил в Тирану, ну, и Тереза действительно хорошо справлялась со своими обязанностями, она делала все так, как они хотели, э-э, связь между Тираной и Генуей была идеальной, и, по мнению Терезы, этот Хайнц был гораздо более профессиональным и способным, чем тот парень до этого, и после этого она поехала в Геную, и, без сомнения, через очень короткое время Тереза поняла, что ей крайне трудно выносить итальянский менталитет, они не способны принимать решения, они не торопятся, им требуется по крайней мере два или три месяца, чтобы что-то решить, и они всегда не торопятся, и друг Пола снова сделал то же волнообразное движение, чтобы показать, как они не торопятся, Пол молчал, он смотрел вперед, держа руки на руле, внимательно слушая рассказ, который поначалу не так уж беспокоил Фортинбраса, сидевшего на заднем сиденье, потому что он подумал: а почему бы и нет, очевидно, здесь произошла какая-то маленькая проблема, а он просто оказался в центре событий, может быть, именно об этом думал Пол, когда проигнорировал его и просто позволил ему немедленно оказаться в центре внимания СМИ в повседневной жизни Киева, Фортинбрас выглянул в окно, они уже проезжали по одному из бетонных мостов через Днепр в плотном потоке машин, он выглянул в окно и увидел Имэксбанк, затем Правэкс-банк, а затем Приватбанк, Укрэксимбанк, Ощадбанк, УкрСиббанк, Укрсоцбанк, Родовид Банк, Мегабанк, Банк Киев, Брокбизнесбанк, Астрабанк, Хрезатикбанк, Универсалбанк, Диамантбанк, затем он увидел Надра Банк, Дельта Банк, Энергобанк, Фортунабанк, Ренессанс Капитолий и так далее – боже мой, подумал Фортинбрас, что здесь происходит, каждое второе здание – банк, что же это такое, почему здесь так много банков, но задать какие-либо вопросы он не мог, потому что разговор на переднем сиденье оставался очень напряженным, его невозможно было ни прервать, ни остановить, и Поль, поддавшись своей всепрощающей натуре, просто давал своему собеседнику говорить, а тот говорил и говорил, он все говорил и говорил: по-моему, Италия – единственная европейская страна, где не принято, чтобы высшее руководство банка имело университетские дипломы; большая часть, то есть большинство, после окончания школы поступает в профессионально-технические училища, хм, и вдобавок ко всему, там работает бесчисленное множество сотрудников из совершенно разных сфер,

Например, выпускники гуманитарных вузов, поэтому она считала этого Хайнца хорошим специалистом, но что касается всей команды, работавшей там… погодите-ка, перебил Пол, кем же был этот Хайнц для Терезы? Хайнцем? – он был тем начальником, который её туда заманил, хорошо, переспросил Пол, но кого он туда заманил, Тереза? – да, Тереза, вот о ком я говорю, и, ну, поскольку Хайнц был менеджером по внутреннему аудиту низшего звена, которому люди должны были подчиняться, ответственным за дочерние банки, то… Пол снова подхватил нить разговора: этот Хайнц не был на высшем руководящем уровне, которому должны были подчиняться дочерние банки? – нет, нет, нет, – кивнул другой. – Он был менеджером низшего звена, над ним были ещё двое, понимаете? – а эти двое, кем они руководят? Пол снова перебил вопросом – они руководят людьми, которые находятся на уровень ниже, – последовал ответ.

— то есть, другими словами, те, кто всегда на уровень ниже? — да, совершенно верно, а затем есть высший уровень управления, ответственный за надзор за всем банком — и таким образом они контролируют и итальянскую часть, но только дочерние банки? — да, только дочерние банки, основной банк не входит в сферу их полномочий, да, только те дочерние банки, которые находятся в Европе, ну, теперь — друг Пола провел указательным пальцем по лбу — так вот, случилось вот что: ей не очень понравилась итальянская трудовая этика, это одно, а другое — и этого она раньше не замечала — не в чем было упрекнуть Хайнца с профессиональной точки зрения, но она просто не могла выносить его стиль, его методы, другими словами, он был как, я не знаю, она говорит, что он был как — я бы сама так сказала — женщина лет пятидесяти-шестидесяти, со своими циклами, когда ооо, она может быть очень милой и все такое, а потом она влетает в ярость, и невозможно сказать, когда это будет одно или другое, поэтому они никогда не знают утром, когда он приходит в офис, будет ли он так или иначе, невозможно узнать, его жена является причиной этого, или он сам, его жена сидит дома весь день, они генуэзцы, но живут в Милане, и может быть, он всегда был таким, или он просто стал таким, но как бы то ни было, главное, что она не могла выносить такого стиля, или такого поведения, которое он демонстрировал с ней, у нее были боли в животе, и так далее, и тому подобное, и теперь после всего этого, когда осталось два года с этим разделом в ее контракте, она садится поговорить с ним и говорит ему, что больше не может этого выносить, и тогда он сказал ей, это было в августе прошлого года, не так напрягаться, потому что если бы она могла пойти в

Москва осенью на два месяца, в основном для того, чтобы прояснить конфликты и наладить дела в их московском офисе, к тому времени, как она вернется, его там уже не будет, конечно, это пришлось принять на веру, и конечно, два месяца спустя, когда Тереза вернулась, он все еще был там: он был там, он там, и со всей уверенностью он будет там — о ком вы сейчас говорите? — спросил Пол — Хайнц, ответила его подруга, и она сказала, что определенно не могла этого вынести, она не раз садилась с Хайнцем, и они не могли ничего уладить, иногда он более нормален и склонен понимать, а когда он не более нормален, тогда он просто спорит

— Расскажите мне о другом случае, когда Тереза была расстроена, — перебил ее Пол.

Хорошо, я расскажу вам об одном очень конкретном случае, он поднял левую ладонь, чтобы Пол замолчал, он знал, чего хочет, у него уже был конкретный пример: вот вам, есть внутренний аудит, ну, теперь вам нужно знать, что она уже два месяца в Москве, и в Москве председатель был из тех, кто был там председателем уже тридцать лет, Итальянская коммунистическая партия послала его в Москву, я думаю, ясно, что у него были другие обязанности, он уже старческий маразм, но якобы в хороших отношениях с Путиным, до такой степени, что он посещает его в неформальной обстановке, никто не смеет его трогать, но он ненормальный; теперь вы должны действительно понимать, что он буквально действительно ненормальный, ну, а потом случилось вот что: Тереза была там, и после нескольких объявлений они наняли женщину на должность руководителя внутреннего аудита — Людмилу, или как там ее звали — Тереза сказала, что ее наняли откуда-то еще, она была способной, это было какое-то время

...в октябре или ноябре, в середине месяца, ну, а потом это случилось, когда Тереза вернулась, и выяснилось, что эта дама, как руководитель отдела внутреннего аудита, отвечала за проверку различных подразделений банка, у них был план работы, она его составила, он был утверждён в Генуе, и в плане работы определялось, какие подразделения будут проверяться сотрудниками, и было решено, что закупки тоже должны быть проверены, и их проверили, ну, и вот оказалось, что в ходе закупок какой-то парень что-то купил у поставщика, не получив других предложений, я не знаю, было ли это оборудование или программное обеспечение, то есть какая-то информация... информационные технологии, или какая-то услуга для банка, что-то, что банк использует для своих нужд, и главное, что выяснилось, что был какой-то скандал, то есть они так и не объявили тендер, а в таком случае полагается принять самое выгодное предложение, верно? ну, это не то, что

случилось в этот раз, эта женщина написала об этом отчет, и отчет сначала попал к генеральному директору, а генеральный директор отправил его — потому что он должен был — председателю, ну, и теперь председатель начал бушевать, что это абсурд, и самое главное, он хотел выгнать эту женщину, которая написала отчет, ну теперь это была безвыходная ситуация, с ним невозможно было спорить, потому что было совершенно ясно, что он хотел защитить человека, который организовал эту покупку, ну, после всего этого — но, Пол снова спросил, кто организовал покупку? — мы не знаем, ответил другой —

ну, а какова его должность? — может быть, начальник отдела или что-то в этом роде, — развел руками его друг, — ну, и вот после всего этого Тереза едет в Геную в отдел внутреннего аудита, чтобы рассказать о случившемся и обсудить, что делать дальше, и они говорят, и говорят, что на самом деле эту женщину спасти невозможно, потому что никто не собирается противостоять этому председателю в Москве, потому что этот московский председатель находится под защитой первого или второго по значимости человека в Генуе, который тоже старый хрен, который, если ему позвонить, отдает приказ, и результат всегда тот, что им нужен, но Фортинбрас на это не отреагировал, невозможно было ни понять, ни уследить за тем, о чем говорили два человека на переднем сиденье, и они не проявили никакого интереса к тому, насколько их гость способен следить за их разговором — если он вообще ничего не понял, это тоже хорошо, на самом деле, может быть, было бы даже лучше, если бы он ничего не понял из этой истории или отчета; Фортинбрасу не только не было понятно содержание и смысл этого разговора, но и причина его также ускользнула от него.

— почему друг Пола устроил этот спектакль, и почему именно Пол, и чего он ожидал от Пола — помимо выслушивания этого рассказа, ничего не было ясно, искал ли он совета или имел ли Пол какое-либо отношение к кому-либо из героев этой истории? все это было совершенно неясно, решил Фортинбрас, и вдобавок он едва мог надеяться, что позже он начнет улавливать суть того, о чем они говорили, что тогда это станет более ясным, было очевидно, что вся история — если это действительно была история — была всего лишь облаком неясности в лучшем случае и ничем больше, поэтому Фортинбрас отключился, он не обращал внимания, слова долетали до него с передних сидений, но он просто слышал их и больше не беспокоился об их смысле, они проехали через несколько широких перекрестков, затем добрались до роскошного жилого комплекса, окруженного заборами, с охраной, стоящей у ворот, они свернули, припарковались и поднялись на лифте на девятый этаж в большую квартиру — Фортинбрасу было совершенно неясно, чья это была

— и когда он попытался спросить, Пол с улыбкой подавил в себе слова, давая ему понять, что, ну что ж, это неинтересно, главное, что тебе здесь будет хорошо, можешь расслабиться, принять душ, он дружеским жестом положил руку ему на спину, смотри, и он поднял часы, чтобы проверить, через четыре минуты будет двенадцать часов, скажем, мы вернемся за тобой в два, этого достаточно? конечно, ответил Фортинбрас, я не устал, ну, это фантастика, фантастика и фантастика, Пол улыбнулся ему, потом его оставили одного, он принял душ, завернулся в полотенце и встал возле большого зеркального окна в просторной комнате, состоящей неизвестно почему из совершенно неправильных углов; Он смотрел наружу, но видел только многоквартирные дома жилого комплекса, образующие полукруг, затем сквозь просвет между домами небольшой участок Днепра, он понятия не имел, в каком районе города находится, так какие у тебя планы, спросил его Пол позже, когда он вернулся за ним незадолго до трёх, мои планы, Фортинбрас посмотрел на него растерянно, у меня нет никаких конкретных планов, но если бы я мог что-то выбрать, то больше всего на свете я бы хотел попасть, ну, ты знаешь, в Зону — мы туда не сможем попасть, объяснил Пол, разве что до границы, если ты настаиваешь, потому что, якобы, там слишком высокая радиация, я в это не верю, но, наверное, она время от времени меняется, заключил он и сунул в рот сигарету, но не закурил, а сел, прислонившись к одному из подоконников, и объяснил Фортинбрасу, что, по его мнению, поездка в Зону вообще не стоит того, и не стал отрицать, что это можно было попасть во внутреннюю часть Зоны за сто пятьдесят долларов или что-то в этом роде, но он пренебрежительно махнул рукой, показывая, что это ничего, дело не в деньгах, а в том, что там нечего смотреть, а затем вдруг начал говорить о том, какой Киев действительно красивый, Фортинбрас должен ему поверить: гораздо лучше было бы немного посмотреть Киев; да, ответил Фортинбрас, но прямо сейчас мне очень интересна Зона, потому что я понимаю, — продолжил он тише, — что вам здесь в Киеве не очень интересно, но вы же знаете, я никогда здесь не был, и это пугает — я знаю, что это не для вас

— как радиация распространяется здесь на расстояние до ста километров, это просто... Я понимаю, понимаю, — кивнул Пол с подоконника, — так что мы пойдем посмотрим завтра, без проблем, все в порядке, — сказал он, — но позвольте мне хотя бы показать вам сегодня кое-что в городе, а потом мы пойдем ужинать вечером, хорошо? — широкая улыбка, Фортинбрас кивнул, быстро накинул одежду и

Они уже были внизу в машине, к счастью, тот друг или деловой партнёр там уже не сидел, так что они могли поехать вдвоем, и Фортинбрас был очень рад этому, он даже выразил свою радость, а Поль спокойным голосом ответил, что этот Мюрсель не плохой парень, поверьте мне, я знаю его уже некоторое время, просто это хорошо, у него всегда есть что сказать, и это может немного утомить, но он хороший парень, с ним всё в порядке, они срезали улицы, а потом поехали по широким бульварам, там были ещё необычно широкие перекрёстки, явно они приближались к центру города, сколько ещё до центра, спросил Фортинбрас, всё уже, вы там, ответил Поль, вот рынок, и иногда по выходным я приезжаю сюда за овощами и всем таким, овощами?! Фортинбрас посмотрел на него, и за такими вещами?!