II. РАССКАЖИТЕ НАМ

NINEDRAGONCROSSING

Будущее, то же самое старое.

Он всегда планировал, что когда-нибудь поедет посмотреть на водопад Анхель, затем он планировал посетить водопад Виктория, и в конце концов остановился хотя бы на водопаде Шаффхаузен; однажды он поедет и увидит их, он любил водопады, это нелегко объяснить, он начинал всякий раз, когда его спрашивали, что ему нравится в водопадах, водопадах, начинал он, и тут же прерывал себя, как бы это сказать? Он недоуменно посмотрел на собеседника, словно ожидая, что тот поможет ему ответить, что же именно у него с водопадами, но, конечно же, тот, кто задал вопрос, никогда не спешил помочь с ответом, да и с чего бы ему, ведь он задал вопрос, потому что не знал ответа, так что обычно это вызывало некоторое замешательство, которое либо усиливалось, либо тут же прекращалось, потому что, немного помедлив, либо сразу, ему каким-то образом удавалось закрыть тему, потому что в такие моменты, когда от него пытались добиться ответа, он либо постепенно, либо резким движением буквально отворачивался от собеседника, он не хотел быть грубым, но его очень нервировало, что так всегда происходило, что он сразу же смущался, всё это действовало ему на нервы, когда его спрашивали, и он сам из-за этого смущался, просто стоял там, как обухом по голове, в то время как его собеседник явно не понимал, что происходит, что это такое с сковорода? — так что те из его знакомых, кто знал об этом, предпочли оставить это дело, хотя вопрос был бы оправдан, все вокруг него знали, что он любит водопады и что он всегда планировал путешествовать, чтобы увидеть хотя бы один, как говорится, хотя бы раз в жизни, в первую очередь водопад Анхель или водопад Виктория, но в крайнем случае водопад Шаффхаузен; тогда как все произошло совсем иначе, фактически совершенно иначе, ибо он прибыл в тот период жизни, когда уже не знаешь, сколько лет осталось, может быть, много, может быть, пять или десять, или даже целых двадцать, но также возможно, что не доживешь до послезавтра, и вот, однажды ему стало ясно как день

что на этом этапе жизни он, как говорится, никогда не увидит ни водопада Ангела, ни водопада Виктория, ни даже водопада Шаффхаузен; кстати, звук одного из этих водопадов постоянно звучал у него в ушах; после того как он фантазировал о них все эти годы, он начал слышать один из них, но какой именно, он, конечно, не мог знать, так что через некоторое время, где-то лет к шестидесяти, он уже не был уверен, почему ему хотелось увидеть первый, второй или хотя бы третий из этих водопадов; может быть, для того, чтобы хотя бы решить, какой именно он слышал всю свою жизнь, или, точнее, вторую половину своей жизни, всякий раз, когда закрывал глаза ночью? или потому, что он действительно хотел увидеть один из них, если не один из первых двух, то хотя бы третий, ему уже было за шестьдесят, и это фактически положило конец всегда открытой доселе стороне вопроса, более того, это каким-то образом дало понять, что он никогда не увидит ни первый, ни второй, ни даже последний из этих водопадов, не потому, что это было бы так уж невозможно, почему бы и нет, он мог бы легко пойти в бюро путешествий, когда у него случайно были бы деньги, даже теперь, когда ему уже за шестьдесят, и заплатить за поездку к Ангелу, или к Виктории, или хотя бы в Шаффхаузен; с другой стороны, он всегда думал, что именно по этой причине, именно потому, что там случайно есть водопад, он все-таки не поедет, а подождет, пока одно из его рабочих заданий не приведет его куда-нибудь поблизости, но этого так и не произошло, по гротескной иронии судьбы он, которого за все эти годы отправляли почти во все уголки земного шара, никогда не посылали к водопадам, никогда не было никакой работы переводчиком поблизости от Ангела, Виктории или хотя бы водопада Шаффхаузен, и вот как случилось, что он, который всю жизнь хотел увидеть Ангела, Викторию или хотя бы водопад Шаффхаузен, именно он, у которого была эта штука с водопадами, в один прекрасный день, и в который раз, снова оказался в Шанхае (повод был неинтересный, ему нужно было переводить на одной из обычных деловых встреч), и он, для которого всю жизнь водопады играли такую особую роль, теперь совершенно поразительным образом именно здесь, в Шанхае, должен был осознать причина, по которой он всю жизнь мечтал увидеть Ангела, или Викторию, или хотя бы водопад Шаффхаузен, именно здесь, в Шанхае, где, как всем известно, водопадов нет, потому что все начиналось с того, что он заканчивал свою дневную работу и был измотан, он был синхронным переводчиком с тех пор, как себя помнил, и из всех вещей именно синхронный перевод был

изматывало его больше всего, особенно когда это случалось на деловой встрече в Азии, как это было сейчас, и особенно когда на обязательном последующем ужине ему приходилось пить столько же, сколько он выпил этим вечером, ну, что сделано, то сделано, в любом случае, вот он к вечеру, выжатая тряпка для посуды, как говорится, пьяный в стельку, изношенная тряпка для посуды, этот мертвецки пьяный, вот он стоит посреди города, на берегу реки, напился, мертвецки пьяный, выжатая тряпка для посуды, говорит вполголоса и не очень остроумно: так вот он Шанхай, то есть вот я снова в Шанхае, он должен был признать, что, увы, он обнаружил, что свежий воздух не так уж полезен, хотя, как говорится, он питал на него большие надежды, поскольку он сознавал, если можно сейчас говорить об осознанности в его случае, сознавал, что выпил слишком много, что он выпил гораздо больше, чем мог вынести, но он не был в в состоянии отказаться, один стакан следовал за другим, их было слишком много, и уже в комнате ему стало плохо, смутное ощущение, что ему нужен свежий воздух, свежий воздух, но, оказавшись на свежем воздухе, он еще больше закружился вокруг, правда, здесь, на улице, было все же лучше, чем в помещении, он уже не помнил, уволили ли его или он просто выскользнул наружу, увы, в этот момент говорить о памяти в его случае уже не имело смысла, когда он стоял в странной позе у верхнего сектора массивной дуги зданий Бунда, он прислонился к перилам и смотрел на знаменитый Пудун на другом берегу реки, и к этому времени почти катастрофически свежий воздух подействовал настолько, что его сознание на мгновение прояснилось и внезапно дало ему понять, что все это его нисколько не интересует, и ему ужасно скучно в Шанхае, здесь же, стоя на берегу реки у верхнего сектора массивной дуги зданий Бунда, это было очевидно по его поза, и что ему теперь делать? — в конце концов, он не мог до конца времён стоять, облокотившись на перила, в этом всё более бедственном состоянии, он был один, сознание снова затуманилось, голова кружилась, ресторан явно не был в данном случае вариантом, он не мог вынести мысли о еде, в этом неустойчивом состоянии даже мысль о том, чтобы пойти и сесть в ресторане, чтобы просто пережить вечер, казалась невыносимой, и в любом случае он был не в настроении, не в настроении ни для чего, но затем его сознание вернулось к вопросу, что теперь, он собирается остаться здесь навсегда? Может, сходить в кино? Или в какой-нибудь ночной клуб? А есть ли здесь поблизости ночные клубы? Он покачал головой на берегу реки,

но тут же остановился, потому что от тряски головой тошнота усилилась, поэтому он смотрел строго перед собой, словно созерцая Пудун, хотя все, что он видел, была грязная вода реки, и эта сцена ему совершенно надоела, однако он был свободен на весь вечер, на самом деле, если быть более точным, это был единственный вечер, назначенный ему свободным временем службой перевода, которая доставила его сюда на целых три дня, только на один вечер; эта мысль начала крутиться у него в голове, это был его единственный свободный вечер, и он не знал, что с ним делать, он не отрывал взгляда от мутной поверхности реки, в то время как его сознание шептало ему, что ладно, он ничего не будет делать в этот свободный вечер, хватит мучиться о том, что делать, ему следует взять себя в руки и протрезветь, вернуться в свой отель, лечь в кровать и посмотреть телевизор, в Европе он редко смотрел китайские телепередачи, в его комнате будет приятно прохладно, он позвонит в обслуживание номеров и закажет тонну льда и, возможно, бутылку Perrier, да, большая бутылка настоящего Perrier была бы великолепна, эта мысль наэлектризовала его, так что он больше не чувствовал себя таким уж ужасным из-за того, что необъяснимо мир продолжает вращаться вокруг него хуже, чем прежде, и хотя ему не удалось протрезветь одной лишь силой воли, он каким-то образом умудрился найти дорогу на Фучжоу-роуд, так что, казалось, дела приняли благоприятный оборот; однако через несколько шагов его охватила ужасная тошнота, однако он не остановился, чтобы вырвать, он продолжал идти, то есть ему удавалось идти неплохо, лицо его покраснело, а волосы встали дыбом, хотя он и пребывал в блаженном неведении относительно этого, это в любом случае не интересовало бы его, его интересовала только ходьба и надежда на то, что тошнота скоро начнет отступать и он скоро вернется в свою гостиницу; он представил себе гостиничный номер, он чувствовал прохладу кондиционера, пока шел по улице Фучжоу, не могло быть и речи о том, чтобы втиснуться в тесное такси или сесть в метро, и то, и другое было бы тут же под рукой, особенно здесь, на улице Фучжоу, он должен был держаться поверхности, открытого пространства, эта мысль грохотала у него в голове, и он продолжал дышать как можно глубже, большими глотками вдыхая воздух глубоко в легкие, глубоко в легкие, эта мысль грохотала у него в голове, но он не чувствовал себя лучше, на самом деле ему стало хуже, хотя погода, теперь, когда было уже почти десять вечера, можно было сказать, была почти приятной, он пошел дальше, был вынужден остановиться и вырвать, встревоженные прохожие расступались перед ним, затем он снова отправился в путь, снова и снова шатаясь и восстанавливая равновесие в последний момент, затем шатаясь и восстанавливая

он снова обрел равновесие и продолжал идти, неудержимо идти по дороге Фучжоу; Конечно, в то время он ещё не думал – ибо время для размышлений ещё не пришло – что именно так он и пойдёт дальше, пешком, отнюдь нет; более того, ему всё время приходила в голову мысль, что он хотел бы, как говорится, воспользоваться первой же возможностью, но он не воспользовался первой возможностью, потому что не знал, какой именно, а просто продолжал идти, пока не дошёл до угла площади с весьма многозначительным названием – Народной площади, где вдруг, словно он всё это планировал, без малейшего колебания, повернул налево, и его движения можно было бы истолковать как намерение пересечь площадь по диагонали, но этого не произошло, потому что ноги приняли иное решение, и хотя верхняя часть тела была наклонена в сторону этого диагонального перехода, ноги продолжали идти прямо, так что ему ничего не оставалось, как идти вперёд, по прямой, теперь, когда тошнота, казалось, немного утихла. Однако к этому времени он начал чувствовать себя довольно измотанным и начал жалеть, что отправился пешком. выругал себя, идиот ты, что слоняешься без дела в Шанхае, где каждое расстояние в десять и сто раз больше обычного, особенно когда ему дали купон на такси, и, если бы он выбрал общественный транспорт, билет был бы бесплатным, у фирмы была относительно либеральная политика в таких вопросах, но теперь это уже не имело значения, он отмахнулся от этой мысли, но широкий жест заставил его остановиться, тогда как ему нужно было двигаться дальше; сознательный внутренний голос продолжал напоминать ему, что ему пора в путь, поэтому он снова отправился в путь и пошел дальше, потому что в довершение всего он прибыл в место, где смутно осознавал, что не имеет ни малейшего представления о том, как найти автобус номер 72, который был его единственным шансом; он теперь влюблялся в 72-й, он всегда очень любил его, и всегда будет любить его, из-за маршрута этого автобуса, хотя на мгновение не был доступен его голове, как и многое другое, доступное там, только желание найти 72-й любой ценой, потому что только 72-й мог решить его проблему, только 72-й, повторил голос сознания внутри него - ибо это сознание знало, что обычно этот автобус и его маршрут были ему довольно хорошо знакомы, это была популярная, далеко идущая автобусная линия, которой он пользовался бесчисленное количество раз, когда бывал в Шанхае, поэтому, гремел голос внутри него, ты должен найти этот автобус - и так он поплелся дальше, держа в уме стороны света, потому что даже в этом состоянии он приблизительно их знал, он никогда не ошибался

определив, где в основном север, юг, восток и запад, и он уже достаточно хорошо знал Шанхай, чтобы нигде в нем не заблудиться, если только это был внутренний город, центральные части в более широком смысле, как это было в данном случае, он гулял по парку на Народной площади, хотя и не осознавал этого, а потом ноги повели его в южном направлении, он прошел по всей длине узкой боковой улочки и вдруг оказался в бывшем Французском квартале, в том старом Французском квартале, который пережил такое невероятное возрождение; пробудившееся в нем сознание заставило его таращиться, место ожило с тех пор, как он был здесь в последний раз, маленький Сен-Жермен-де здесь, в Шанхае, он пытался выговорить эти слова, Сен-Жермен... Сен-де, или, по крайней мере, немного похожее название, он отказался от попыток его выговорить, теперь эта главная улица, эта Хуайхай-роуд, в отличие от той, другой, была преувеличенно длинной, а толпы слишком густыми, была пятница, вечер, магазины все еще открыты, рестораны и все прочие мыслимые увеселительные заведения все еще открыты, все еще открыто, жизни здесь никогда не позволяли замирать, толпа была просто безумной, движение колоссальное, и все происходило со скоростью, ровно на размер больше, чем мог выдержать рассудок, именно это мнение начинало у него формироваться, на размер больше, чем мог выдержать рассудок, думало оживающее сознание внутри него, ибо если обозначить то, что терпимо, размером 3X, то только 4X, и только он, будет соответствовать размеру Шанхая, или как бы это еще выразиться, думал он, проталкиваясь локтями сквозь толпу перед ярко освещенными витринами магазинов, эта скорость была ужасающей, уносила его неизвестно куда, и, очевидно, никто не знал, что это так ужасно, ну же, его шаги замедлились, на этот раз ноги слушались его, позволяя ему задать вопрос: ну же, люди, куда вы так спешите, в самом деле, и вообще, почему все здесь так спешат, и он повернул голову влево и вправо, но из-за мгновенного головокружения он быстро перестал это делать, и снова, как будто его голова была подперта, балансируя на шее, он устремил свой взгляд в одну точку, здесь пятничный вечер, и более того, если я выберу кого-то одного, например, вот эту нарядную женщину, в руках которой две сумки из элегантных магазинов, нельзя сказать, что она так безумно спешит, но в тот момент, когда его взгляд вернулся к всей толпе, проходящей по тротуару, он снова почувствовал, что бессмысленный хаос этого темпа невыносим и безумен, почему они не могут просто прогуляться? он провокационно смотрел на одно лицо за другим, повсюду