Логика сокрытия принципов функционирования модели до сих пор доминирует в публичном экспертном пространстве. В пример можно привести «Добычу» Дэниела Ергина, считающуюся исчерпывающей и канонической историей нефти. В трактовке Ергина, история нефти – это история борьбы нефтяных компаний США за свободу рынка от государственного протекционизма (экономический тоталитаризм. – Л. К.). Для этого Ергин даже использует специальный термин «билотерализм» (принцип двусторонних соглашений) как противовес либерализму (универсализм), не гнушаясь при этом прямой фальсификацией.

Приведем всего один эпизод. В своей книге (с. 273, русское издание) Ергин почти дословно цитирует (правда, без ссылки) материалы расследования деятельности МНК Торговой комиссией США из раздела «Экономическая политика различных стран» (с. 279). Приводим дословный перевод: «В период между двумя мировыми войнами почти все страны, особенно европейские, разработали обширные и сложные программы экономического контроля. К ним относились высокие тарифы, импортные квоты и другие торговые барьеры, валютные ограничения, субсидии, защитное законодательство, благоприятствующее отечественной промышленности, и множество других мер, направленных на борьбу с депрессией, развитие и популяризацию отечественной промышленности и рынков, а в некоторых случаях и на то, чтобы сделать страну более самодостаточной в случае кризиса или войны»[536].

В трактовке Ергина абзац звучит так: «На протяжении 30-х годов складывались разные формы политического давления на нефтяные компании. Правительства навязывали квоты импорта, устанавливали цены и ограничения на обмен валюты. Заставляли компании подмешивать к топливу спирт, полученный из излишков урожая, использовать другие заменители нефти. Облагали множеством новых налогов экспорт и импорт нефти, вмешивались в торговую деятельность, чтобы добиться их соответствия двусторонним торговым соглашениям и основным политическим целям. Они блокировали вывоз прибылей, принуждая вкладывать средства в развитие местной индустрии без достаточного экономического обоснования, и добивались ввода в строй дополнительных мощностей»[537].

То, что это один и тот же абзац в разном изложении, доказывает общая цитата представителя Standard Oil of New Jersey, приведенная в качестве резюме под обеими трактовками. В трактовке Торговой палаты США она звучит, как рекомендация транснациональным нефтяным компаниям для решения возникающих на местах проблем размещать сбытовые организации «материнских компаний» (группы As is. – Л. К.) там, где эти проблемы возникают.

Ергин интерпретирует эту цитату иначе. В его трактовке рекомендация превращается в констатацию наличия «во всех зарубежных странах общей тенденции формировать или поощрять создание и укрепление национальных компаний вместо иностранных филиалов». (Возможно, из-за разницы в резюмирующих трактовках цитату из материалов Торговой палаты США Ергин изначально привел без ссылки. – Л. К.)

Просим прощения за подробное цитирование, но, на наш взгляд, это важно для понимания ситуации. Принципы Рокфеллера разделили «мир без победителей» на страны – производители нефти («грязные старатели»), страны – потребители нефти («безбилетники») и США – страна-контролер дефлятора, регулятор цены будущего (самая большая добыча, самое большое потребление, самая большая переработка – страна-ВИНК).

Российская империя (а впоследствии СССР) тоже претендовала на роль страны-ВИНК. Страны, способной самостоятельно оценивать свое будущее. Претендовала, претендовала, но не выпретендовала. Примером новой международной градации (иерархия иерархий) служат приключения русской нефть в межвоенный период.

Федеральная торговая комиссия США в своем расследовании деятельности МНК (педантичном и очень подробном, с перечислением массы контрактов, соглашений, встреч и телеграмм) русской нефти уделяет всего 2–3 абзаца мельком. В реальности роль русской нефти была огромна; к сожалению, как мы выше писали, она была пассивна. США использовали русскую нефть в борьбе с Англией за Turkish Petroleum и как инструмент принуждения английских компаний к соглашению As is.

Первые поставки уже советской нефти на мировой рынок начинались с пиратства, по определению Торговой комиссии США (глава «Азнефти» и «Нефтесиндиката» Серебровский использовал термин «корсарство». – Л. К.). Нефть контрабандным образом доставлялась в Константинополь, где через местные фирмы-однодневки перепродавалась в Европу и Азию.

2 апреля 1921 года Ленин писал Серебровскому: «Теперь, когда есть Батум, надо изо всех сил налечь на быстрейший обмен нефти и керосина за границей на оборудование… Мы отсюда Вам не поможем, мы сами бедны. Вы должны нам помочь, покупая из-за границы все нужное в обмен на нефть и ее продукты»[538].

За первые три месяца через Константинополь в обмен на продукты питания и оборудование для восстановления скважин было продано 3,3 тыс. т сырья. Созданный после Генуэзской конференции Front Uni блокировал любые прямые контракты с большевиками. Однако доходность операций (СССР не входил в пространство общего долга и мог себе позволить демпинг. – Л. К.) с русской нефтью была запредельной, революция и инфляция обесценили стоимость рабочей силы, разница между себестоимостью добычи в Баку и ценой нефти на мировом рынке достигала 300–400 %[539].

Прорыв «нефтяной» блокады России произошел в 1924 году (смерть Ленина, приход к власти Сталина, визит Серебровского в США). Первые крупные контракты были заключены на поставку мазута флотам пяти государств. Покупателями русских «нефтяных остатков» станут Франция, Италия, Греция, США (самые крупные закупки) и даже «обиженная» национализацией Великобритания (для своего флота, базирующегося на Мальте. – Л. К.).

В условиях бесконтрольного рынка (Акнакаррийское соглашение еще не заключено) и ценового демпинга сбытовые организации «Нефтесиндиката» (монополист торговли русской нефтью. – Л. К.) стали появляться по всей Европе. Вскоре русская нефть вернула себе доминирующее торговое положение в Средиземноморье и Азии, но опять-таки не русское политическое влияние.

Основные объемы русской нефти закупали американские компании (результат негласного соглашения Серебровского и Рокфеллера), которые использовали ее для демпингового давления на Англию. 5 августа 1927 года (накануне заключения Акнакаррийского соглашения) Детердинг заявил по поводу закупок американцами «красной краденой нефти»: «Я не знал и даже не подозревал, что компания Standard Oil после изгнания русских из Англии решила использовать отсутствие покупателей и заключить пятилетние контракты с СССР, дабы наводнить рынок Британской Индии и вытеснить оттуда нефть прочих фирм… Я намерен вести борьбу до последнего конца и в случае необходимости распространить ее на весь мир, так как мы желаем, чтобы общественность знала, кто бесчестно вызвал это потрясение в нефтяной промышленности»[540].

«Бесчестно вызванное потрясение в нефтяной промышленности» закончится заключением соглашения As is и фактическим подчинением Royal Dutch Shell и Anglo-Persian Oil Company (позже Anglo-Iranian Oil Company, потом British Petroleum) американской юрисдикции. Внутренний рынок США был выведен из-под действия соглашения As is, а разработанная Американским институтом нефти система пропорционального распределения добычи была выведена на мировой уровень (имплементация наоборот).

Иллюстрация 46. Рекламный плакат британской компании «Русские нефтяные продукты» [Russian Oil Products] с торговыми связями в СССР, около 1924 года

Советский Союз тоже вынужден будет в итоге взять под козырек и встроиться в Акнакаррийскую систему отношений. За Москвой будет закреплена постоянная доля на рынке без права на ее увеличение (аутсайдер). На нефтяной конференции в Нью-Йорке звучала цифра 37 500 000 баррелей. Со всей выручки от продаж русской нефти в Англии (независимо от контрагента) взималась пятипроцентная надбавка в счет погашения национализированной бакинской собственности Royal Dutch Shell.

В отчете Торговой комиссии США скромно (наискосок) упоминается: «К 1929 году русские заключили соглашения о сотрудничестве с группой компаний As is в Великобритании, а к 1932 году – в Швеции. Приобретя к 1931 году небольшие доли на многих национальных рынках, русские в дальнейшем были склонны сотрудничать с картелями. К 1936 году русские почти во всех случаях продали свои доли или находились в процессе ухода с рынков»[541].

(В русском переводе отчета Торговой комиссии США этот абзац вычищен с формулировкой: по причине клеветы на советский строй. – Л. К.)

Советский Союз в 1937 году (смерть Рокфеллера, окончание «американского контракта», элитная зачистка СССР) действительно почти свернул все экспортные поставки нефти и нефтепродуктов. Почти, потому что после Мюнхенской сделки Германии с Англией, Францией и Италией СССР вынужден будет в 1940 году заключить с Германией экспортный контракт на поставки нефти («покупка» отсрочки, стратегическая пауза. – Л. К.).

К моменту отказа от нефтяного экспорта в Советском Союзе резко выросло внутреннее потребление нефти, началась подготовка к новой мировой войне. В приложении к данному факту как доказательство принято приводить цитату из выступления Сталина на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 года: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут»[542]. А чуть ранее (3 декабря 1927 года, еще за десять лет до окончания «американского» контракта) Сталин будет определеннее в оценке будущего: «Воевать без нефти нельзя, а кто имеет преимущество в деле нефти, тот имеет шансы на победу в грядущей войне»[543].

К новой войне готовились не только Сталин и Советский Союз. В мае 1940 года Франклин Рузвельт сделает свое знаменитое заявление о наличии у Америки 60 тыс. самолетов. С появлением стратегической авиации роль флота как самого оперативного способа нанесения удара по инсургенту нового мирового порядка значительно снизилась. Вскоре в этом убедятся Дрезден, Хиросима и Нагасаки, а потом – города Кореи, Вьетнама, Ирака, Югославии и Ливии…

США не просто готовились к войне, они ее готовили. Межгосударственный формат Turkish Petroleum (позже – Iraq Petroleum Company Limited) будет использован для блокировки действий Англии на Ближнем Востоке. Как отмечалось выше, соглашение о «Красной линии» не позволяло участникам турецкого картеля получать концессии вне существующего договора. В состав Turkish Petroleum входили две (все две) английские компании и две (всего две) американские.

Пока Standard Oil of New Jersey и Socony-Vacuum Oil Company блокировали активную деятельность англичан, Standard Oil of California и Texaco поделят между собой нефть Бахрейна и Саудовской Аравии, аннулировав итоги Первой мировой войны (окончательный приговор Версальскому миру и Pax Britannica). Согласно секретному приложению к договору о концессии Standard Oil of California в Саудовской Аравии, она получила эксклюзивное право на разведку и добычу нефти на территории всего королевства.

Факт того, что это была единая, тщательно спланированная и грамотно разыгранная комбинация, подтверждается ее окончанием. В 1938 году на Аравийском полуострове ударят первые фонтаны. В Эр-Рияд устремятся представители Японии, Германии и Италии, однако вскоре секретная часть концессии Standard Oil of California (на тот момент переименованная в California Arabian Standard Oil Company, а позже в «Arabian American Oil Company» – «Aramco») станет достоянием гласности. Это произойдет 31 мая 1939 года, и через три месяца начнется Вторая мировая война.

Вторая мировая война станет последней попыткой Германии создать «нефтяной» (антиамериканский) Европейский союз на основе русской нефти, но уже силовым способом. Попыткой «сочетания технического превосходства Германии с природными запасами и трудовыми ресурсами России», представлявшей, по выражению Ллойда Джорджа, «ужасную опасность для мира в Европе».

В своих воспоминаниях министр вооружений и военной промышленности Германии Альберт Шпеер утверждал: «…мы вторглись в Россию из-за нефти… выдвигалось много разных причин, но я могу вас заверить, что для Гитлера было главным приоритетом – снабжать нас горючим»[544].

С самого начала войны Гитлер рвался на Кавказ (в Баку), что полностью соответствовало доктрине блицкрига (быстрый захват бо́льших по объему энергоресурсов, чем было затрачено на захват). По воспоминаниям начальника штаба Сухопутных войск Германии, генерал-полковника Франца Гальдера, Гитлер аргументировал свою позицию тем, что «захват юга России – это блокировка “подвоза русским нефти с Кавказа”, а захват Кавказа – это нефть для Рейха»[545].

Немецкое военное командование настаивало на ударе по Москве, Гитлер в итоге вынужден будет принять точку зрения генералитета и изменить направление главного удара с южного на центральное (на Москву). Хайнц Гудериан вспоминал фразу фюрера, сказанную в момент изменения своего решения: «Мои генералы ничего не понимают в военной экономике»[546].

Позже, в декабре 1941 года, уже завязнув под Москвой по причине смены направления главного удара, командующий 2-й танковой армией (основная ударная сила группы армий «Центр»), генерал-полковник Гудериан отметит в своих записках: «Боеспособность наступающих частей зависела не столько от численности личного состава, сколько от возможности обеспечения их горючим…»[547]

Сейчас невозможно судить, чья позиция (Гитлера или генералов) была ошибочна и привела к итоговому поражению немецкой армии под Москвой, а потом – в войне. Отметим здесь тот факт, что Гитлер действительно мыслил масштабно (не был фанатиком, каким его принято изображать, на наш взгляд, не бесцельно). Вспомним уже приводившуюся нами выше цитату из трудов политического теоретика (участника и героя Первой мировой войны) Адольфа Гитлера: «Мировое господство Североамериканского континента низведет ведущие страны Европы до уровня Швейцарии или Голландии»[548].

Здесь, в этой точке, сходятся многие исторические нити. Гитлер прекрасно понимал, на чем базируется величие (primo) Североамериканского континента. Нападение Германии на СССР было преддверием (суть и смысл) войны с «либеральной деспотией» Америки, по образному определению Адама Туза. Гитлер (Германия), как и Сталин (Россия), попал, по определению того же Туза, в «зловещую паутину влияния, окутавшую весь мир».

Настоящим победителем во Второй правоустанавливающей мировой войне станет Америка, которая окончательно оформит (зафиксирует, навяжет миру) свою модель на уровне межгосударственных отношений с обязательной перепрошивкой всего комплекса социальных связей и отношений на уровне Nation State (изменение национального культурного кода).

Как отметят позже в своем исследовании Кэтрин Органски и Яцек Куглер, маркером победы в столкновении двух претендующих на господство макросистем является не исход сражений на поле боя, а последующий рост или деградация национального проекта. Чьи правила, чья модель отношений приобретает статус доминантной.

Нюрнбергский процесс был не против преступлений Германии перед человечеством. Нацистов судили не за геноцид (уничтожение в газовых камерах русских и евреев). В международном законодательстве геноцид будет кодифицирован только в декабре 1948 года специальной Конвенцией, принятой на Генеральной Ассамблее ООН. Судили руководителей нацисткой Германии за нарушение вильсоновской доктрины нового мироустройства («14 пунктов») в рамках «мира без победителей» (Corporate State).

Основным пунктом обвинения на Нюрнбергском процессе был пакт Бриана – Келлога, главным и единственным (по сути) постулатом которого значился «отказ от войны как орудия национальной политики»[549]. Формально Международный военный трибунал осудил принцип верховенства национальных интересов государства и утвердил приоритет «общечеловеческих» ценностей (пространство «общего долга», в китайской интерпретации – «Сообщество единой судьбы человечества»).

После Great War пакт Бриана – Келлога вызывал насмешки в только что разделенной и раздираемой противоречиями Европе, которая буквально дышала следующей войной. Старый Свет («темный континент») все еще жил ментальными и правовыми установками Вестфальского мира суверенитетов, имперства. Утвержден он был с легкостью по одной простой причине: «правоприменительная бессмысленность» (невозможность применить на практике, отсутствие обязательств).

Так работала логика модели (связность). Так работал глубоко осознанный и стратегически проработанный мирный план Вильсона (политически оформленная онтология новой организации общественных отношений). После Первой правоустанавливающей войны пакт Бриана – Келлога ничего, кроме насмешек, не вызывал. Вторая правоустанавливающая война этот пакт кодифицирует, сделает его юридической практикой международной политики Nation State (прецедент).

Вторая мировая война выведет модель из тени «заговоров, окутавших мир зловещей паутиной влияния» в институциональное пространство международных правовых норм. Пакт Бриана – Келлога ляжет в основу Устава ООН, в соответствии с которым государство может применять силу к другому государству только по решению Совета Безопасности ООН. Корпоративные принципы (контракт, прибыль, товарооборот, ВВП) будут объявлены общечеловеческими, а национальные интересы (протекционизм) – экономическим тоталитаризмом.

Эта война прекратит действие межгосударственного соглашения о «Красной линии», нефть Ирака начнут продавать по цене ФОБ Мексиканского залива (то есть по цене Standard Oil of New Jersey, сегодня – Exxon). Turkish Petroleum закончит свое существование, а Standard Oil of New Jersey станет ведущим акционером Aramco. Послевоенный нефтяной расклад на Ближнем Востоке хорошо виден из предложенной схемы (иллюстрация 47).

Иллюстрация 47. Совместные владения Международного нефтяного картеля (МНК) дочерними обществами и филиалами на Ближнем Востоке*

Вторым (после нефтяного передела мировой ресурсной базы) важнейшим итогом этой войны (а может, первым) станут Бреттон-Вудские соглашения, кодифицировавшие пространство «общего» долга и одновременно положившие начало Третьей мировой (холодной) войне за русскую нефть (не подконтрольный модели источник глобального кредита). Фултонская речь Черчилля прозвучит через два месяца после отказа СССР ратифицировать Бреттон-Вудские соглашения.

После крушения СССР (цивилизационная аннигиляция советского проекта, признание Россией себя «слабопроектной» территорией освоения доминантной моделью отношений) казалось, что наступил реальный конец Истории. Корпоративный мир окончательно пришел на смену миру национальных интересов и приоритетов. Показалось, что «новый порядок» (Novus ordo seclorum) – на века.

Однако, как мы и писали, в субъектной среде рыночная онтология не работает, тут не «Библия» нужна, а Smith & Wesson. Первым прецедентом крушения мира Corporate State (легализация «супергосударства») станет война во Вьетнаме (со стороны СССР был Афганистан). Дальше – больше: Югославия, Ирак, Ливия…

Drang nach Osten модели (вестернизация мира) наберет новый ход. Важная деталь: если человеческая цивилизация двигалась с Востока на Запад, то «модель» идет в обратном направлении. Война в Сирии и на территории Украины остановит (или затормозит) это движение. Nation State откажется добровольно уходить из жизни. Мир замрет в новой стратегической паузе. Впрочем, это отдельный и долгий разговор уже для второй книги…