Понимание общей природы Первой и Второй мировых войн (англо-американское противостояние) и их взаимосвязи через Великую депрессию принципиально важно для понимания становления модели, ее превращения в доминантную, общемировую систему отношений (Pax Americana). Уинстон Черчилль, который после окончания Great War писал о наступлении «благословенных времен» для всего мира, в 1945 году (через 15 лет) будет говорить о «второй Тридцатилетней войне», связывая воедино обе мировые.

Тот факт, что катализатором обеих войн выступала Германия, лишнее доказательство их единства, но с одним существенным различием. В Первой и Второй мировых войнах участвовали две разные Германии (чуть ниже расскажем об этом подробнее. – Л. К.).

Как мы писали ранее, план Дауэса открыл Германии путь в Лигу Наций, а главное, он открыл Германию для американского кредита («общий» долг). Вестернизация Германии (Mitteleuropa) с ее военно-плановой экономикой была главным призом модели в Great War (мост на пути в Россию), так как союзники США были кооптированы в американское долговое пространство еще в ходе этой войны.

Представленная таблица наглядно иллюстрирует американские внешнеполитические приоритеты в период между двумя мировыми войнами (таблица 16).

Таблица 16. Иностранные инвестиции США, декабрь 1930 года (в млн долл.)[470]

Общий объем американских инвестиций в Латинскую Америку и Канаду почти в два раза превосходил объем инвестиций в Европу, а прямых инвестиций – в четыре раза, что с учетом доктрины Монро выглядит закономерно. Удивительным представляется сопоставимый (почти равный) объем американских инвестиций в три союзные США по Great War страны (Англия, Франция, Италия) и Германию, при этом «немецкие» инвестиции по госгарантиям (кредит 1-го уровня) в 1,3 раза превысили объем союзнических.

Удивительным немецкое «превосходство» представляется только в формате Pax Britannica, в формате Pax Americana оно логично и оправданно. Модель срочно нуждалась в новых активах под выписанные в ходе войны «обещания денег» (Liberty Bonds). После освоения Франции и Англии дать их быстро могла только Германия.

План Дауэса запустил очередной круговорот американских обязательств по принципу игры с нулевой суммой, переоформляя национальные долги Старого Света в «общий» долг модели. Органичный рост промышленного потенциала США на военных заказах для стран Антанты закончился еще в 1916 году (см. главу 7), у денежного потока не было другого содержания, кроме европейских активов.

Европейский круговорот американских обязательств по плану Дауэса работал следующим образом: Америка выдала синдицированный кредит Германии, которая использовала его для стабилизации марки (подчинение внутреннего долга внешнему. – Л. К.) и выплаты репараций странам Антанты, а они направляли полученные от репараций средства на погашение своего долга Америке, которая реинвестировала их в немецкую промышленность (иллюстрация 40).

Иллюстрация 40. Движение средств частных займов и военных долгов после Первой мировой войны по плану Дауэса

Государственный кредит США (долг 1-го уровня), выписанный в счет победы в Great War, конвертировался в немецкую собственность американских частных компаний (долг 2-го уровня)[471]. К началу 30-х годов сумма частных инвестиций в Германию составила примерно 27 млрд марок, 70 % из них были американскими. Проект строительства Mitteleuropa переходил из формата Nation State в корпоративное пространство, из немецкой зоны ответственности в «общую» американскую.

Чарльз Хайэм в своей знаменитой работе «Торговля с врагом» приводит широкий список немецких компаний, попавших под контроль американцев в ходе реализации плана Дауэса[472]. Мы сделаем акцент на концерне I. G. Farben, находившемся под контролем Standard Oil of New Jersey. В годы Второй мировой войны I. G. Farben производил 100 % синтетического каучука Германии, 95 % токсичного газа (в том числе для концлагерей), 84 % взрывчатки, 70 % пороха, 46 % авиационного топлива и 33 % синтетического бензина[473].

В Первую мировую войну Германия вступала как страна традиции, противник модели, ее антагониста. Во Вторую мировую войну она вошла как авангард, передовой отряд (протагонист) модели в ее движении на восток (Drang nach Osten). В этом смысле раздел Германии после Второй мировой войны на Восточную и Западную (ГДР и ФРГ) не был искусственно изобретенным США и Англией политическим конструктом.

Германия Great War (Германия Бисмарка) была рождена не Саксонией или Баварией, а юнкерством (земельная аристократия Восточной Пруссии). У Германии Бисмарка была своя гражданская война условного «Севера» и «Юга» (минеральная и биологическая энергия, Corporate State и Nation State) – Семинедельная Австро-прусская война. Перефразируя графа Мирабо, не Германия создала сильнейшую армию в Европе, а прусская (крестьянская) армия нарастила в 1866 году площадь своего расквартирования.

Накануне подписания плана Дауэса, 28 июля 1923 года, посол Англии в Берлине лорд д'Абернон опишет в своем дневнике беседу с «одним из ведущих политиков Германии» (без упоминания его имени): «Он говорит, что теперешнее положение прямо противоположно положению 1914 года. Если промышленность Рура останется под контролем Франции (…), то Восточная Германия станет большевистской и образует содружество с Россией»[474].

Один из творцов плана Дауэса с немецкой стороны, министр иностранных дел Германии Густав Штреземан, выступая в Осло по случаю вручения ему Нобелевской премии мира за Локарнские соглашения (следствие подписания плана Дауэса), будет говорить о поражении старой (патернализм) и победе новой (laissez faire) Германии. Новую конструкцию Европы он назовет исполнением предвидения Каролингов о воцарении «Мира Божьего» (лат. Pax Dei) и окончательном прекращении кровопролитных войн на Рейне.

Здесь важен исторический контекст (символика) слов Штреземана. Империя Каролингов, которую историки рассматривают как преемницу Рима, была империей франков. Немецкий дух ассоциируется не с Каролингами, а с битвой в Тевтобургском лесу, когда германские племена разбили непобедимые легионы Рима. Германским союзом была возникшая после Каролингов Священная Римская империя с гербом в виде двуглавого орла, развернутого и на Запад, и на Восток (Mitteleuropa).

Локарнские соглашения закрепили западные границы Германии, оставив открытыми восточные. Орлу отрубили одну из голов, развернув Германию nach Osten. Жорж-Анри Суту считал, что вестернизация Германии началась даже не с плана Дауэса, а еще в Версале[475]. До Great War равновесие Европы держалось на франко-российском союзе против Германии, после плана Дауэса и Локарнских соглашений Франция превратилась в тыловое обеспечение модели, а Германия – в ее передовую линию фронта.

Доказательством тектонического сдвига в мироустройстве Европы (новая модель связности) станет отказ Коминтерна от концепции пролетарской революции. Ставка в борьбе с империализмом будет сделана не на рабочих, а на прогрессивное крестьянство (биологическая и минеральная энергия). Борьба за социалистической будущее перенесется из промышленной Европы в сельскохозяйственные Китай, Персию, Индию и Турцию.

Плану Дауэса (ассимиляция Старого Света в пространство американского долга) предшествовала попытка Англии выстроить в Европе свою систему безопасности по аналогии с Вашингтонской конференцией, которая в обход Лиги Наций создала такую систему в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Это была попытка Англии подстроить Pax Britannica под меняющуюся модель отношений. Инструментом новой связности Европы Лондон хотел сделать все тот же вопрос репараций и долгов Great War.

Роль опорного звена английской (антиамериканской) версии долговой модели Европы отводилась, как и в плане Дауэса, Германии. Источником новой стоимости должны были стать Россия и вновь созданные («вырезанные из сердца» Германии, России и Австрии) страны Восточной Европы (санитарный кордон между Берлином и Москвой). Базовым условием английской модели было признание Россией царских долгов Антанте на общую сумму 7,5 млрд долл. (113,5 млрд в эквиваленте 2021 года)[476].

Суть английской версии плана Дауэса состояла в том, что начальным инвестором (кредит 1-го уровня) новой европейской связности должен был выступать не Уолл-стрит, а Сити. Россия получала у Лондона государственный заем, заказывала на него в Германии локомотивы и станки (программа индустриализации, план ГОЭЛРО). Германия вырученные деньги направляла на выплату военных репараций Франции, что позволяло ей взять у Лондона кредит в 700–800 млн фунтов стерлингов (53 млрд долл. в эквиваленте 2021 года)[477].

Оформить английскую модель Европы должна была Генуэзская конференция, которой предшествовали две установочные встречи в верхах. Первая прошла в Брюсселе (октябрь 1921 года), где по инициативе Лондона была принята резолюция, требующая от Москвы признать дореволюционные долги в обмен на продовольственную помощь (разгар голода в России). По мнению делегатов, это позволяло возродить международную торговлю (вписать Германию и Россию в послевоенную модель Европы. – Л. К.). Как было заявлено русским, международный кредит «требует доверия»[478].

Второй установочной встречей станет Верховный совет Антанты в Каннах 4 января 1922 года, где Англия предложит провести отдельную (вне Лиги Наций) конференцию с участием пораженных в правах Германии и России (будущая Генуя). В Каннах будет принято базовое условие английской версии плана Дауэса, которое, с одной стороны, опиралось на вестфальские принципы (имперский мир суверенитетов), а с другой – несло в себе существенное их изменение.

Верховный совет Антанты в Каннах подтвердил, что государство (Nation State) не имеет права вмешиваться в организацию систем собственности и экономического порядка (связность) внутри другого государства, но защита иностранных инвестиций и безопасность валютных операций должны стать приоритетом национальной политики. В случае согласия Советской России с этим условием ей обещали принятие в международное сообщество («цивилизованный мир». – Л. К.)[479].

Схематично английский вариант «цивилизованного мира» выглядел следующим образом: русские сырьевые ресурсы (главным образом нефть) должны обеспечить промышленный рост Германии и Франции, закрыв тем самым исторический рейнский конфликт (Pax Dei). Себе Англия отводила в этой схеме самую сложную задачу: выстроить финансовую архитектуру новой Европы. Закредитован (капитализирован) Pax Dei должен был в пространстве не американского, а английского долга.

Казалось, что к открытию конференции в Генуе (10 апреля 1922 года) все разногласия были преодолены, все принципы сформулированы. Англия готовилась к триумфу, но закончилась Генуя ее крахом. Советская Россия (несмотря на голод) отказалась признавать имперский долг и заключила с Германией сепаратный Рапалльский договор, который многие историки, как мы уже писали (см. главу 6), считают продолжением Брест-Литовского договора.

Очередной, возникающий в который уже раз (начиная с предложения Вильгельма II Николаю II создать «нефтяной» ЕС) призрак русско-немецкого союза Ллойд Джордж охарактеризовал тогда так: «При общей численности населения более 200 млн человек сочетание технического превосходства Германии с природными запасами и трудовыми ресурсами (дешевый, в логике модели, крестьянский труд. – Л. К.) России представляло собой ужасную опасность для мира в Европе»[480].

После провала Генуи Британия предпримет последнюю попытку вырваться из-под долгового диктата США и взять инициативу на себя. Глава МИД Британии Артур Бальфур подпишет отказ от всех финансовых претензий к союзникам, за исключением выплат Англии в адрес США[481]. Таким образом, Лондон попытается сохранить за собой контроль над репарационными выплатами Германии, удержав проект послевоенной реконструкции Европы в своих руках. Америка отвергнет (Франция тоже) инициативу Бальфура[482], Лондон вынужден будет вступить в двусторонние переговоры с США по долгам Great War, согласиться тем самым со статусом финансового агента Америки в Европе.

В Генуе рухнула не английская версия плана Дауэса, посыпалась вся Британская империя, рухнул Pax Britannica. Восстание Ганди, национальное движение в Египте и Ирландии, уход Англии с Галлипольского полуострова под давлением войска Ататюрка, вернувшего Турции контроль над проливами. Отказ доминионов (Канада, Южная Африка и Австралия) в помощи метрополии с формулировкой: все проблемы империи решены Вашингтонской конференцией. Военный переворот в Греции, приход фашистов к власти в Италии…

Венцом событий, вызванных крахом Генуи, стала оккупация Рура Францией, которая лишилась гарантий по выплатам репараций как со стороны Англии, так и со стороны США. Проблемы нарастали снежным комом. Германия (центральное звено плана Дауэса и новой конструкции Европы. – Л. К.) оказалась на грани полномасштабной гражданской войны[483].

В Саксонии к власти пришли левые социалисты и коммунисты, Берлин направил туда для наведения порядка регулярные части рейхсвера. В Гамбурге произошла попытка коммунистического переворота, поддержанная выдвижением к польской границе мобильных отрядов Красной армии во главе с офицерами, говорящими на немецком языке. В Мюнхене «пивной путч» Гитлера и Людендорфа пришлось разгонять шрапнелью.

Провал английского плана увязки военного долга и репараций вынудил участников конференции в Генуе принять решение о переходе на золотой стандарт, который воспринимался как единственный способ противостояния долговому прессу США. В реальности давление только росло. ФРС США секвестрировала выросший поток «золотых» платежей в страну, сдерживая эмиссию своих банкнот («дорогого» доллара). От политики «открытых дверей» (свободный переток капитала) США не отказывались, но «открыты» двери были только в одну сторону (One-way ticket).

Под гнетом доллара страны Европы вынуждены были еще сильнее ограничивать свои проектные показатели в надежде удержать курсовую разницу для выплаты внешних долгов – секвестировали программы национального роста (сокращение бюджетных расходов). Как выразился Карл Поланьи, «буквально морили себя голодом». В полном соответствии с теорией долговой дефляции Фишера, будущее Европы конвертировалось в настоящее Америки.

Давление доллара в ходе запущенной в 1920 году дефляционной петли («финансовый термидор») росло, влияние США на внутриполитические процессы в Европе, как предсказывал Троцкий, увеличивалось. Германия впала в кому. Франция получила свой grande peur[484] и вынуждена была принять решение о деоккупации Рура. Англия отказалась от суверенной позиции, к власти в стране пришли лейбористы во главе с Макдональдом, изгнанным ранее из правительства за поддержку вильсоновского «мира без победителей».

Период с момента провала Генуи до принятия плана Дауэса (1922–1924) наиболее точно отражал принципы функционирования новой доминантной модели, которые Туз определил как «заговоры, окутавшие мир зловещей паутиной влияния». Глава внешнеполитического ведомства США Чарльз Эванс Хьюз в разговоре с д'Аберноном назвал этот период «хаосом», который необходим Европе для принятия «справедливого решения»[485].

В этом периоде отражена вся драма европейской истории следующих двух поколений, приведшая в итоге ко Второй мировой войне. Здесь родился Союз угля и стали (нынешний вариант Pax Dei. – Л. К.). Здесь взошла звезда будущего создателя федеративной Германии Конрада Аденауэра, занимавшего пост мэра оккупированного англичанами Кельна (столица Рейна).

Основной идеей Аденауэра станет ограничение «авторитарного влияния Пруссии» на «энергичных, свободных от национальных предрассудков» жителей Рейнской области. По мнению Аденауэра, это должно было создать равновесие в рейхе, что позволило бы Германии стать частью нового европейского порядка (Corporate State)[486].

О причинах генуэзского провала (слом наследства Венского конгресса, крах европейской политической традиции) написано много исследований, но за скобками основной линии напряжения всегда остаются два факта.

Факт первый: накануне Генуи Америка начнет, по соглашению с большевиками, широкомасштабные поставки зерна в Россию, лишив Лондон его главного козыря (голод) в переговорах с Москвой. Факт второй: тогда же (в 1921 году) Америка подпишет с Германией сепаратный мирный договор, дополненный уже после Генуи соглашением о создании американо-германской комиссии по репарациям (помощь в выплате долгов)[487].

Соглашения США с Германией и Россией приведут Европу к плану Дауэса и положат начало американской экспансии на Ближний Восток. Германия станет лазейкой, которая откроет США доступ к арабской нефти (обеспечение кредита, выписанного под победу в Great War, новые потенциалы роста модели). Россия станет инструментом принуждения Англии к глобальному нефтяному соглашению – Международный нефтяной картель («семь сестричек», Соглашение «Как есть» – англ. As is).

В случае с Германией речь идет о 25-процентной доле Deutsche Bank в Turkish Petroleum (бывшая концессия Багдадской железной дороги), из-за которой разгорелась Великая война. В случае с Россией – о визите главы «Азнефти» и «Нефтесиндиката» (монополист экспорта советский нефти) Серебровского в США, встрече с Рокфеллером, товарном кредите и начале демпинговых поставок русской нефти через сбытовые организации Standard Oil, что позволит американцам развязать ценовую войну с англичанами на рынках Европы и в Индии.

(Выше мы уже писали о визите Серебровского (см. главу 6), здесь обратим внимание лишь на то, что этот визит совпал по времени с принятием плана Дауэса и смертью Ленина – завершение «немецкого контракта», Брест-Литовское наследие. – Л. К.)

Американская политика «открытых дверей», в отличие от Китая (Вашингтонская конференция), на Ближнем Востоке потерпела крах. Сформированная странами Европы (имперский принцип, система версальских обязательств), Turkish Petroleum (первый международный нефтяной картель. – Л. К.) обладала концессией на разработку нефти на всей территории бывшей Османской империи. Участие в Turkish Petroleum станет для США единственным вариантом доступа к арабской нефти.

Летом 1919 года (Версальский договор только-только подписан) Standard Oil of New Jersey обратится к правительству США с просьбой о содействии в получении месопотамской концессии. Правительство ответит на просьбу, что оно действует от имени всей нефтяной промышленности Америки, а не отдельных ее компаний. Госдепартамент США вскоре отправит по этому поводу запрос правительству Англии и получит ответ, что до окончательного определения статуса Месопотамии нефтяные экспедиции туда запрещены[488].

В ноябре 1921 года американские компании подадут в Госдепартамент США уже коллективное прошение о поддержке экспедиции группы геологов в Месопотамию. На что получат новый ответ: «Как только Государственный департамент узнает, что власти Месопотамии предоставляют или могут предоставить разрешение на нефтеразведку на этой территории, вам будет сообщено об этом немедленно»[489].

Англия не пустит США на свои, пользуясь терминологией Трамери, «нефтяные Балканы». Лондон сочтет это справедливой платой (размен: баш на баш) за включение доктрины Монро в статут Лиги Наций и свой уход из американского «мягкого подбрюшья». Модель вынуждена будет окончательно облачиться в «национальный мундир» и вступить в политические игры с Британией[490].

Здесь надо напомнить, что за год до коллективной петиции американских нефтяных компаний Англия в Сан-Ремо передала немецкую долю Turkish Petroleum Франции. Одновременно Лондон на правительственном уровне договорится с Парижем о совместных действиях относительно любых нефтяных концессий Старого Света. Эти договоренности должны были стать частью английского (антиамериканского) варианта плана Дауэса по финансовому переформатированию Европы.

После провала в Генуе Англия вынуждена будет согласиться с присутствием США в Месопотамии. В июле 1922 года начнутся переговоры по поводу вхождения американских компаний в Turkish Petroleum. Представителем американских нефтяных компаний на переговорах будет избран президент Standard Oil of New Jersey Уолтер Тигл, но действовать он должен был, по требованиям Госдепа США, под правительственным контролем.

Перед началом переговоров глава американского Форин-офис» Хьюз на встрече с Тиглом поставит условие: «…любое соглашение касательно практических вопросов по этому делу должно быть заключено лишь в предварительном порядке и подлежит утверждению государственным департаментом»[491]. Тигл сообщит об этом председателю Anglo-Persian Oil Company Чарльзу Гринуэю и получит ответ: «…обсуждение не отразится неблагоприятно <…> на правах обеих сторон и на одобрении соответствующих правительств»[492].

Иллюстрация 41. Корпоративная структура Iraq Petroleum Company Limited и связанных с ней компаний

Переговоры завершатся через шесть лет – в 1928 году. В Turkish Petroleum, переименованную позже в Iraq Petroleum, войдут пять американских компаний во главе со Standard Oil of New Jersey (в итоге их останется две). Они примут на себя картельные обязательства по совместным с английскими компаниями действиям на всем Ближнем Востоке под государственным патронажем. Установится воображаемый паритет (дуумвират) Америки и Англии.

Почему воображаемый? Потому что в том же 1928 году три ведущие нефтяные компании мира (Standard Oil of New Jersey, Anglo-Persian Oil Company и Royal Dutch Shell) заключат Акнакаррийское соглашение «Как есть» [As is]. Так на свет появится Международный нефтяной картель (МНК), который долгое время будет определять квоты добычи нефти, объемы продаж и цены конечного продукта на всех мировых рынках.

Сегодня МНК воспринимается как чисто коммерческий (неправительственный) сговор, на создание этого восприятия было потрачено много сил, трудов и исследований. В реальности же МНК был прямым институтом модели, включая ее политический контур в виде американского государства, что становится очевидным даже после беглого просмотра доклада Федеральной торговой комиссии США о деятельности МНК[493].

6 мая 1952 года на специальном заседании консультативного комитета по разведке, на котором рассматривались последствия в случае публикации этого доклада, глава ФБР США Джон Эдгар Гувер скажет, что в нем содержится много фактов, выводы из которых снабдили бы русских превосходным пропагандистским материалом[494].

Итоговый вердикт комитета по разведке был таков: «Опубликование этого доклада <…> будет способствовать достижению советских целей во всем мире и препятствовать достижению внешнеполитических целей США, особенно на Ближнем и Среднем Востоке, нанесет ущерб международным отношениям и стратегическим интересам США…»[495]

Доклад перед публикацией подвергнут цензуре, в частности из него будет изъят весь раздел об иранской нефти (вытеснение Англии). Начатое по материалам доклада уголовное дело будет переквалифицировано в гражданский иск. Для этого потребуется отдельное письмо президента Гарри Трумэна к генеральному прокурору Джеймсу Макгрейнери, написанное им в апреле 1953 года с просьбой «прекратить разбирательство в большом жюри»[496]. Гражданский иск потом спустят на тормозах, а большая часть готовивших доклад сотрудников Федеральной торговой комиссии США будет уволена или переведена на другую работу.

Подробнее о создании МНК и механизмах его действия, включая нефть СССР, будем говорить в последнем разделе этой главы. Здесь отметим только, что к 1928 году модель решила все свои проблемы и установила полный (операционный и товарный) контроль над главным ресурсом будущего планеты, получила возможность регулировать глубину глобального кредитного пространства (объем обязательств, «общий» долг).

Военные «обещания денег» (доходы будущего) получат обеспечение на долгие годы вперед, однако выстраивание новой конструкции (сопротивление старого, имперского, мира) потребовало и еще потребует очень много времени и сил. Модели придется преодолеть новый системный (регуляторный) кризис – Great Depression…