Рокфеллер действительно хорошо осознавал суть происходящих событий, когда в ходе одного из заседаний антимонопольного суда против Standard Oil говорил о конкуренции со стороны России, сетовал на Ротшильдов и Нобелей, чья деятельность угрожает мировому рынку нефти и нефтепродуктов (угрожает модели. – Л. К.). Рокфеллер хорошо знал (на примере внутриамериканской «нефтяной резни»), что дефлятор нуждается в строгом (монопольном) контроле. Понимал, зачем и почему этот суд. А также хорошо понимал, что изменить что-либо он уже не в силах.

Модель облачилась в национальный мундир государства Соединенные Штаты Америки. С этого момента генезис модели (экспансия в пространстве и времени) стал практически неотличим от государственной политики США вплоть до полной их идентичности. В нашем дальнейшем повествовании термины «модель» и «администрация США» будут синонимичны настолько, насколько это только возможно.

В логике термодинамики эффективность социума (открытая макросистема) определяется, как отмечалось выше, объемом использования энергии для преодоления энтропии. Чем меньше энергии требуется, тем оптимальнее (эффективнее) организована макросистема. Рыночная модель роста выстроена на обратном принципе: определяет эффективность социума через рост прибыли, то есть требует постоянного опережающего роста потребления энергии (дефлятор, источник прибавочной стоимости).

В оценочных параметрах модели социальная пирамида (иерархия) противостоит (не совпадает, противоречит) трофической пирамиде.

Здесь расположено ключевое противоречие рыночной модели, которое Поланьи пытался раскрыть через «золотой» (неэнергетический) эквивалент. Ее драйвер и изъян одновременно. Тщательно оберегаемый «секрет», размещенный на самом видном (как «Похищенное письмо» Эдгара По) месте – в виде базового постулата (laissez faire) во всех учебниках по общественным наукам (экономика вовсе неслучайно возведена в статус главной дисциплины обществознания. – Л. К.).

«Секрет» заключен не в неуклонном росте потребления энергии (это общепринятая норма), а в его неравномерности. Иначе в рамках предложенной модели эффективность одной макросистемы перед другой неопределяема, а господство (лат. primo) недостижимо (нефиксируемо). Внутри модели (общая система обязательств, единое пространство долга) иерархия (социальная пирамида) фиксируется за счет управления процентом, а на внешнем контуре – за счет контроля над источниками энергии (господство).

Выход в межгосударственное пространство изменил систему внутренних издержек модели. Изменилась структура иерархии (гаранты будущего) и степень ответственности ее участников, что потребовало изменения системы распределения эффектов роста. Открывшиеся в других странах (другая макросистема, другая система обязательств), источники дефляционных эффектов сместили управленческий фокус модели с распределения прибыли будущего (процент, кредит) в область безопасности настоящего (материальное обеспечение кредита, контроль над добычей).

Новые источники нефти, с одной стороны, увеличили совокупный (общий) потенциал роста модели (ресурсная база для борьбы с энтропией, глубина кредита), а с другой – породили разнобой в системе учета долговых обязательств (стоимость кредита, целевые показатели, градиент движения). Национальные (независимые от модельных) правила учета затрат и эффектов роста (ценностная и правовая система отношений) поставили под угрозу исполнение первичных обязательств отцов-основателей модели (обеспечение долговой пирамиды долларов).

В зоне повышенного риска оказалась субъектность (политическая состоятельность) кредиторов 1-го уровня, реалистичность проекта (первичный контракт). В основе фиатных денег (содержание, обеспечение) лежит не золото (сбережения), а прогноз прибыли (безальтернативность будущего, предсказуемость результата).

Соответственно, к раздуванию финансового пузыря ведет не только неоправданная эмиссия долговых обязательств (рост кредитной массы), но и падение уровня уверенности пользователей долга в его оправданности (риски неисполнения обязательств, непредсказуемость, возникновение альтернативного будущего).

Появление на мировом рынке нефти из других (не американских) источников требовал передела ответственности и эффектов роста внутри «общего» пространства долга. Мир нефти требовал новой войны (территориальная экспансия, контроль над новыми источниками «общего» роста).

«Зону русской конкуренции», о которой говорил Рокфеллер, удалось закрыть в 1905 году. Казалось, что с идеей национального нефтяного картеля России (альтернативное пространство долга) покончено навсегда. Однако одновременно со смертью «русской угрозы» появились две другие альтернативы: pax-британский и pax-германский нефтяные проекты. Оба проекта изначально «питались» русской нефтью, а столкнулись они в итоге из-за нефти Ближнего Востока (смертный приговор Османской империи).

17 июня 1914 года (месяц с небольшим до Great War) первый лорд Адмиралтейства Британской империи сэр Уинстон Спенсер Черчилль внес на рассмотрение палаты общин исторический (поворотный для модели) законопроект о создании первой в мире вертикально интегрированной государственной (национальной) нефтяной компании (несостоявшийся проект Российской империи. – Л. К.). Законопроект включал в себя два открытых положения и одно секретное соглашение.

К открытым относились положения о покупке правительством 51 % акций «Англо-персидской нефтяной компании» (APOC, будущая ВР. – Л. К.) за 2,2 млн фунтов стерлингов и о назначении в совет APOC двух директоров от имени Его Величества. Чтобы избежать обвинений в политической подоплеке и не нарушать восторжествовавших на тот момент принципов laissez faire, права «директоров Его Величества» ограничили. Представители королевского дома Англии получили право вето по вопросам поставок топлива Адмиралтейству, но из-под их прямого влияния были выведены коммерческие вопросы компании.

Игра слов никого не могла обмануть, разделение полномочий представителей интересов «Его Величества» на коммерческие и государственные не оставляло сомнений по поводу истинных причин создания первой национальной нефтяной компании. Закрытой частью законопроекта был договор о гарантированных поставках топлива Адмиралтейству на фиксированных условиях в течение 30 лет[252]. При этом часть общей прибыли компания должна была отчислять в пользу военного флота Англии.

Дело в том, что к 1914 году британский военно-морской флот (по примеру танкеров Shell) был переведен на мазут (форсунка Шухова), что давало огромное преимущество в скорости маневра, быстроте загрузки топливом и увеличении боевой нагрузки (броневая защита и калибр орудий). Преимущество, прежде всего, перед военным флотом Германии, которая в 1898 году приняла морскую «программу Тирпица» по строительству нового флота, создавшую угрозу колониальному господству Англии (Pax Britannica).

Первый лорд Адмиралтейства, казалось, не скрывал целей своей инициативы. Еще в 1911 году, только заняв этот пост, Черчилль говорил: «Все достояние нации и нашей империи, все сокровища, собранные за века жертв и свершений, будут утрачены и полностью уничтожены, если ослабнет наше господство на море». А буквально накануне войны Черчилль скажет, что в течение трех лет он «готовился к нападению Германии, как если бы оно произошло на следующий день»[253].

Перевод военно-морского флота на мазут не просто расширял сферу коммерческого применения нефти (двигатель внутреннего сгорания и дизель уже изобретены), он превращал дефлятор мировой экономики в способ обеспечения мирового порядка (гарантии исполнения обязательств по «общему» кредиту). Нефть стала оружием, а вопрос контроля над источниками нефти – вопросом мировой политики. «Господство (primo) было главной наградой всего предприятия», – сказал Черчилль по поводу создания государственной ВИНК.

Морское превосходство над Германией было не единственной (не главной) целью инициативы Черчилля, а угроза Pax Britannica исходила не только из Берлина. Точнее, совсем даже не из Берлина. В самом начале дебатов вокруг нового законопроекта его автор скажет: «На сегодняшнем заседании нам предстоит заняться не политикой строительства кораблей на нефтяном топливе или использования нефти в качестве вспомогательного топлива на угольных судах, а последствиями этой политики»[254].

Комментируя источники поставок нефти для Адмиралтейства, Черчилль будет предельно резок в оценках: «Посмотрите на обширные пространства нефтеносных регионов во всем мире. Доминируют лишь две гигантские корпорации – каждая в своем полушарии… Это Standard Oil и группа Royal Dutch Shell со своими дочерними компаниями»[255].

Небольшое пояснение. Слияние Shell (поставки русской нефти) и Royal Dutch (добыча голландской Ост-Индии) произошло в 1907 году. Royal Dutch Shell сформировала общую систему сбыта нефтепродуктов в Европе и Китае, обеспечив единство торговой политики в рамках Pax Britannica. Соотношение (40 % Shell, 60 % Royal Dutch) устраивало Лондон как способ раздела прибыли (коммерция), но не как способ гарантированных поставок мазута для военного флота империи (обеспечение primo).

Кроме того, к 1914 году стало понятно, что нефтяные запасы Персии сопоставимы с запасами русской нефти и на несколько порядков выше существующей добычи Royal Dutch Shell, что меняло ситуацию принципиально. В 1923 году Федеральная торговая комиссия США отметит, что целью создания Royal Dutch Shell было давнее (со времен Крымской войны и вывода русской нефти на мировой рынок. – Л. К.) противодействие экспансии Standard Oil со стороны Англии[256]. То есть признает, что противостояние носило политический (межгосударственный) характер.

Еще в 1902 году Colonial Oil Company of New Jersey (филиал Standard Oil) обращалась к правительству Бирмы (английская колония. – Л. К.) за разрешением вести разведку нефти, но получила жесткий отказ. В том же году Anglo-American Oil Company (английский филиал Standard Oil. – Л. К.) получила отказ на запрос о разведке нефти в Индии с формулировкой: «Правительство Индии не желает допускать в Индию какие-либо американские компании и их филиалы…»[257]

В 1905 году к правительству Индии уже напрямую обратилась Standard Oil of New York. Компания просила разрешения не на разведку или добычу, а на строительство складов и нефтеочистительных предприятий, которые снабжались бы сырой нефтью, купленной исключительно у индийских продуцентов. Однако и в этом (доступ на внутренний рынок Индии в любой форме. – Л. К.) американцам тоже было отказано.

Конфликт нефтяных интересов Англии и США (Pax Britannica и Pax Americana) носил системный (правоустанавливающий для модели) характер. Он определит течение Новейшей истории, включая две мировые войны. Закрыт конфликт будет вместе с созданием «общей системы учета обязательств» (Бреттон-Вудские соглашения) сначала в пределах Запада, а после краха СССР – во всем мире («Глобализация – 2.0»).