Первый урок: ответственный кредитор обязан постоянно генерировать, по Бену Бернанке, «положительную инфляцию», а при ошибке в прогнозе (критическое отклонение от «ожидаемого градиента», угроза возникновения дефляционной петли) проводить, по Ирвингу Фишеру, скачкообразную рефляцию разово. В обоих случаях речь идет об эмиссии долгов 1-го уровня – увеличения объема суверенных обязательств (размывание ответственности), рост ставок на будущее (страхование рисков ошибки).
N. B. Кредитная модель растет путем расширения пространства первичного долга (суверенные обязательства), обобществление которого происходит через эмиссию долгов 2-го уровня (деривативы). В кредитной модели единица учета стоимости (эквивалент) оценивает не только уже созданную стоимость (настоящее), но и стоимость, которую еще предстоит создать (будущее). Рост цен обязателен, иначе процент (извлеченный из торгового оборота доход будущего – r>g) неизвлекаем. Экспансия кредитной модели основана на росте долга 1-го уровня. Модель, как осознанная система отношений, невозможна в принципе, если будущее непрогнозируемо (несчитаемо). Кредитная же модель невозможна, если будущее нацелено на сокращение долгового пространства (убыточно, в логике модели). Модель, рассчитанная на рост потребления, не может быть не инфляционной. Объем обязательств на будущее должен превышать объем уже произведенной стоимости (сбережения, источник кредита). Реально эффективная (в логике термодинамики) макросистема, нацеленная на снижение энергозатрат для преодоления энтропии, с кредитной моделью роста несовместима (трактуется как регрессивная, слабопроектная, убыточная).
Второй урок: «жизнелюбие» кредиторов с ограниченной ответственностью (претензии ООО на долю доходов будущего, эмиссия вторичного долга) необходимо сдерживать, иначе чрезмерное отклонение от «ожидаемого градиента» чревато взрывом пузыря. Инфляцию надо таргетировать. В параметрах модели процент определяет объем спроса на кредит (цена будущего), не наоборот. Низкий процент означает высокую определенность (считаемость) будущего, высокий – его неопределенность, несчитаемость. Риск неисполнения обязательств (высокий процент по кредиту 1-го уровня) ведет де-факто к отказу от развития (запрет на будущее здесь и сейчас). Экономически процент в параметрах модели никак не наблюдаем (детерминирован политически). Поэтому Мюррей Ротбард определил его как вещь в себе – «таинственная и необъяснимая сила, навязывающая себя другим элементам экономической системы».
N. B. Инфляция зашита в модель (обязательное условие существования), играет роль обратного клапана, который снижает давление в кредитном пузыре (мягкое списание долга, размывание обязательств). Инфляция прячет политическую ошибку в прогнозе за набором цифр (экономика), позволяет корректировать прогноз, девальвируя «обещания денег» (цена будущего). Тем самым инфляция обеспечивает социальный порядок (внутренняя устойчивость макросистемы), предотвращает политический дефолт модели (растягивает ошибку во времени), делает изъян ненаблюдаемым в коротком временном горизонте. Политический дефолт модели означает признание общественного договора несостоятельным (несостоявшимся); обязательств – неоправданными (неоправдавшимися); долга – неисполненным (неисполнимым); кредита – необеспеченным (непогашаемым). Угроза политического дефолта (смена проекта и его операторов) требует от кредитора 1-го уровня осуществлять контроль над эмиссией обязательств со стороны ООО (десоциализированные, лишенные субъектности псевдогосударства входят в их число. – Л. К.). Чрезмерные амбиции «инфузорий Анохина» формируют вызов эмитенту первичного долга (эквивалент стоимости – способ измерения времени и пространства через прибыль и издержки), ставят под вопрос состоятельность ответственного кредитора и проекта в целом (угрожают общему будущему). Quod licet Iovi, non licet bovi.
Третий урок (главный): управление «ожидаемым градиентом» (недопущение иных интерпретаций будущего) помимо контроля за глубиной кредита (объем эмиссии долга) и его ценой (процент) требует контроля за уровнем обеспечения кредита (добыча и цена нефти, дефлятор). Инфляция (девальвация созданной стоимости по отношению к стоимости, которую предстоит создать, расширение кредитного горизонта) действует строго в пределах дефляционного навеса (в пределах производства добавочной стоимости). Выход за эти пределы ведет к взрыву кредитного пузыря. Объем используемой макросистемой энергии (в логике модели – «закупаемой») для преодоления энтропии, от ее цены и стоимости не зависит (не девальвируется). Процентные игры на дефлятор не распространяются, рост цены на нефть асимметрично множит затраты на всех этапах цепочки мирового производства, сужает пространство добавленной стоимости (потенциал роста модели, эффекты, доступные к разделу). А падение цены ниже инвестиционного уровня ведет к сокращению рентабельного уровня извлекаемых запасов нефти (глубина кредита, предсказуемость будущего). Процент – параметр политический (субъективный), запасы нефти – физический (объективный). Модель заперта в объемах используемой энергии, паразитирует на низкой ее цене. Она живет (функционирует) как сложный механизм перераспределения дефляционных эффектов в пространстве и времени (экстенсивная и интенсивная экспансия долга).
N. B. Модель взаимодействия открытой макросистемы с окружающей средой и другими макросистемами включает в себя множество параметров, тесно связанных между собой. Конкуренция идет не по отдельным пунктам и параметрам (выручка, прибыль, товарооборот, издержки, ВВП – проектные показатели), а по линии общей связности (форма сочленения доступных ресурсов с целью получения определенного/необходимого эффекта – модель развития, упорядочивания энтропии). Любая открытая макросистема (даже самая искаженная) возникает как общественный консенсус (лат. consensus – «согласие», «единство»). Выше отмечалось, что конкурентность социума как макросистемы определяется не экспансией (размер), а внутренней устойчивостью (субъектность, осмысленность, институциональное единство, общность цели). Не законами природы, а согласием общества по предельно широкому кругу вопросов. Базовый вопрос согласия – соответствие образующих макросистему (формирующих социум) принципов распределения эффектов общего роста представлениям этого самого социума о справедливости такого распределения. Именно соответствие, то есть трансформироваться могут как принципы в сторону справедливости, так и представления о справедливости в сторону принципов. Кто устанавливает (осмысливает, идеологизирует, облекает в теорию) модель сочленения ресурсов (создает онтологическую картину мира), тот определяет целевые параметры макросистемы (система координат для принятия решений), капитализирует ее, устанавливает цену будущего, извлекает основную выгоду, осуществляет распределительные полномочия (власть)…
Долгая депрессия очертила модель, дала ей считаемые параметры (ориентиры): кредитное плечо (финансовый каркас будущего), источник кредита (нефть) и его пределы (зона страхования рисков). Источником роста модели является дефляционный навес (объем энергии, используемой макросистемой для преодоления энтропии). Чем ниже цена нефти, тем шире зона создания добавленной стоимости, тем больше эффектов к распределению, тем выше власть кредитора и уровень агрессии модели (экспансионизм).
Кредит регулируется процентом, а его плечо ограничено извлекаемыми запасами нефти (углеводороды). Процент – источник власти кредитора (регуляторный инструмент), способ распределения эффектов (риски и выгоды), возникающих в ходе процесса создания новой сущности (стоимости – в логике модели). Процент определяет цену новой сущности (оценка в параметрах модели, исходя из объема затраченных ресурсов), но не ее значимость (оценка в параметрах жизнедеятельности макросистемы, снижение затрат на преодоление энтропии).
Процесс созидания длителен, протекает во времени и пространстве. Процент пластичен, его можно менять по ходу (положительная инфляция, рефляция). Объем извлекаемых запасов нефти пределен (ограничен физически). Энергоемкость макросистемы (уровень потребления нефти) от процента не зависит, ниже уровня жизнеобеспечения социума опуститься не может. Процентные игры в зоне цена/стоимость энергии оборачиваются игрой с отрицательной (даже не нулевой) суммой, ведут к тотальным потерям как в параметрах модели, так и в параметрах макросистемы. Потерям, не считываемым в коротком прогнозном горизонте.
Оператором и основным бенефициаром модели выступает распорядитель дефляционными эффектами (объем добычи и цена нефти). Формировалась модель вокруг единственного на планете источника новой энергии. Standard Oil («нефтяной треугольник») и фиатная валюта (долговая инверсия) создали Америку в том виде, в каком мы ее знаем. Создали модель социального устройства, по которой сегодня живет весь мир.
Зародилась модель на «нефтяном пятачке» (Тайтусвилл – Кливленд), прошла тестовые испытания Гражданской войной, захватила Новый Свет, переправилась через Атлантику в Старый Свет и стала осваивать мир. Опытным путем было доказано: прибыль (нажива, личная выгода) способна ломать идентичность человека, освобождать его от культурно-исторического бремени. Национальная принадлежность (историческая память), в логике модели, имеет отрицательную стоимость, является балластом. (Именно так, как балласт, была сформулирована проблема Лапши перед Максом в «Однажды в Америке». – Л. К.)
Обогащение, конвертируемое в общественное влияние, то есть власть (принцип, заложенный Рокфеллером в основу построения своей империи), меняет приоритеты индивида (субъектность). Идентификатором личности начинают выступать не общественные принципы (мораль, устои, традиция), а обязательства, взятые на себя в рамках коммерческого контракта. Ответственность перед будущими поколениями (долг) получает количественную оценку (торговое измерение, конъюнктура).
Отличительная особенность модели не в том, что моральные принципы приносятся в жертву коммерческим обязательствам (подтасовываются), а в том, что первое заменяется вторым вплоть до полной идентичности (становится синонимичным). Деньги из эквивалента стоимости превращаются в эквивалент человеческих достоинств. Кредитор попадает в суперпозицию (конструктор будущего, пророк, творец).
После Долгой депрессии сбои модели из-за «чрезмерного жизнелюбия» (в трактовке Алана Гринспена) станут периодическими: с 1873 до 2008 года модель пройдет через целую серию аналогичных (дефляционная петля) кризисов. Экономическая мысль идентифицирует их в рамках рыночной онтологии как цикличные. Однако в логике термодинамики они имеют линейную природу, вызваны общей причиной (носят системный характер).
Причиной кризисов неизменно будет выступать неоправданный рост долгов 2-го уровня (корпорации, ООО) по отношению к долгам 1-го уровня (государство, субъект, исторический актор) – выход за пределы прогнозного горизонта, ограниченного энергоемкостью макросистемы. Если из контекста убрать национальный фактор (модель его не различает, не учитывает как параметр), то причиной следует признать своеволие кредиторов с ограниченной ответственностью («инфузории Анохина»). По Лефевру, иная (приукрашенная, переоцененная, радужная, ошибочная) интерпретация будущего.
Соответственно, разрешение линейных кризисов происходило по единому лекалу (единственно возможный способ) – через жесткую реакцию ответственного кредитора 1-го уровня и возвращение заблудших ООО к общему градиенту (общее кредитное пространство). Первый лопнувший долговой пузырь привел к Первой мировой войне, второй – ко Второй мировой войне, а холодная война (Третья мировая) была способом избежать третьего взрыва пузыря, происшедшего после ее окончания в 2008 году.
Центральным вектором развития модели (цель) станет максимальное обобществление кредита, создание общего пространства долга, общего проекта развития (монополия на будущее). Технически вопрос решался через подавление локальной проектности, уничтожение местечковой субъектности (социальная перепрошивка, культурная вазэктомия других макросистем). Однако общее пространство долга создадут, а ценностно нейтральная (бесплодная) среда (социальная перепрошивка иных макросистем, культурная аннигиляция) сложиться не успеет.
В этом смысле глобальный разлом модели, стартовавший в нулевых годах с подрыва башен World Trade Center на Манхэттене, военизация мировой экономики и эмиссионный взрыв методологически вырастают из эмпирических уроков (англ. empirical learning) Долгой депрессии. Подрыв башен с последующей глобальной контртеррористической операцией был не чем иным, как попыткой ответственного кредитора 1-го уровня путем передела политической власти (подавление субъектности «национальных ООО») избежать глобального передела экономической власти (перераспределение дефляционных эффектов на межгосударственном уровне).
Долгая депрессия стала первым системным сбоем (взрыв пузыря). Рецессия (recessus, откат, отступление, пауза в экспансии) была необходима модели для рационализации полученных уроков (аудит и коррекция). В ходе аудита пришло понимание, что модели не хватает проектности (предсказуемость, управляемость). Сложился слишком большой люфт в узловых точках, слишком много рынка (свобода кредиторов 2-го уровня, порождающая петлю долговой дефляции).
Рокфеллер усвоит уроки Долгой депрессии первым. В январе 1895 года Джозеф Сип («скупающая рука Standard Oil») положит конец биржевым торгам нефтью, объявив, что отныне «ежедневные котировки будут диктоваться из этого офиса»[109].
Ранее (1881) будут стрелять в Гарфилда, упокоение которого на кливлендском кладбище Лейк-Вью (позже там будет захоронен Рокфеллер. – Л. К.) откроет дорогу к смене политической системы покровительства (Spoils system) на систему заслуг (Merit system). Последняя ограничит возможности политического класса США, поставит его в зависимость от олигархата. «Своеволие» Гранта в принятии решения об отказе от эмиссии найдет свой ответ со стороны модели.
Стартует эпоха трестов. Время концентрации бизнеса (укрупнение управленческих систем, систем принятия решений). Время монополий. Время роста проектности (повышение предсказуемости). Надо понимать, что Америка как базовая модель глобализации возникла не из свободного рынка, а из «контроля и учета». По свидетельству Аллана Невинса, Рокфеллер так охарактеризовал эпоху монополизации: «Движение к этому явилось началом всей системы современного управления экономикой. Оно революционизировало способ ведения бизнеса во всем мире. Время для этого пришло. Объединение должно было прийти, хотя все, что мы видели порой, заключалось в необходимости спасения нас от расточительства… День объединения должен сохраниться. Индивидуализм ушел, чтобы никогда не возвращаться»[110].
Забегая вперед, скажем: для того чтобы окончательно усвоить уроки Долгой депрессии, рационализировать их и вписать в регуляторные параметры, сделать социальной практикой, модели пришлось пройти еще через одну депрессию – Великую депрессию 1929–1939 годов. Потребовалась еще одна дефляционная петля, еще один финансовый пузырь, в раздувании которого напрямую участвовали (играли на бирже) главные распорядители демпфером (нефтяные осколки расчлененной империи Рокфеллера).
Многие наблюдатели считают, что в результате расчленения Standard Oil эмитент долгов 1-го уровня (государственный аппарат США) вернул себе контроль над проектом. В реальности это было не расчленение, а симбиоз – новая сделка государства и бизнеса. Именно так – «Новая сделка» – звучало название программы Рузвельта по выходу из Великой депрессии.
«Новый курс» – общепринятый у нас перевод не совсем адекватно отражает суть и смысл рузвельтовских реформ, изменивших Америку и мир. Однако это большая тема для отдельной главы (мы к ней еще вернемся. – Л. К.), а в следующей главе заглянем на другой континент – в Россию.