Мир ритмично раскачивался вокруг. Я всё надеялся, что перед смертью меня унесёт отсюда в странную жизнь взрослого человека, лётчика, у которого есть земное небо, настоящая женщина и друг с позывным «Хром».

Но ничего подобного не было – только темнота, покачивание, сила тяжести, похожая на земную, сухой безвкусный воздух.

«Слава!»

Почему я живой?

Я поймал зивертов пять, не меньше. А скорее, шесть или семь. У меня кончился кислород, а дышать водородом люди не умеют. Я на Юпитере, блин…

«Слава… Слава, приди в себя… Ну Слава, очнись же».

Боря всё ныл и ныл, спорить с ним бессмысленно, он всегда меня занудит, таким уж придуман.

Я открыл глаза.

Тусклый свет. Покачивающаяся подо мной серая хрустальная поверхность. Меня несли.

Меня нёс ангел. Я видел её ноги, медленно и осторожно переступающие по телу серафима. Видел округлую попу…

Да ну на фиг!

– Отпусти! – выдавил я. – Поставь меня!

Ангел остановился. И со вздохом облегчения спустил меня с плеча.

Мы стояли в лесу кристаллических столбов. Видимо, отрубился я ненадолго. Маски на мне не было. На ангеле, впрочем, тоже. Она была перемазана моей кровью, проступавшей изо всех пор, и выглядела усталой.

– Почему я живой? – спросил я.

Девушка смотрела на меня, кусая губы. Девушка, не ангел, красивая девушка на голову выше меня, с растрёпанными волосами и капельками пота на лице.

Хватит обманывать самого себя, нет никаких ангелов, нет никакого Армагеддона, нет никакого Бога!

– Я расширила ореол, чтобы ты мог дышать. – Голос был мягкий, негромкий, но какой-то неуверенный. Словно она каждое слово подбирала. Так говорят люди, прекрасно знающие язык, но для которых он не родной.

– А радиация? – сказал я. – У меня всё тело сожжено!

– Было сожжено. Ореол защищает. Благодать исцеляет.

Она подняла руку, и на меня плеснуло благодатью. Слабо, но узнаваемо.

– Больше не могу, человек. Я устала.

– Ангелы не устают, – возразил я. – Кто ты?

– Я ангел, имя моё Иоэль…

– Да, щаз, – пробормотал я. – Вот так и поверил. Как моё имя?

Она молчала.

– Ангелы знают все имена. Как моё имя, сколько мне лет?

– Пятнадцать? – предположила девушка.

– Не попала. Двадцать настоящих, двенадцать тушке. Я седьмой клон. Зовут Святослав. Кто ты такая?

– Иоэль!

– Иоэль – один из величайших серафимов в христианской мифологии! – закричал я. – Ангел – это духовное существо, у него нет тела! Ангел… ангел – это просто функция! Задание!

Из меня будто выперло разом всё, что сидело во мне, да, наверное, и в большинстве пилотов, сидело тихо и смирно на воскресных проповедях и праздничных богослужениях. Трудно летать в космосе в раскалённой металлической скорлупе, сидя спиной к реактору, стреляя ракетами и реактивными снарядами, умирая и возрождаясь в клонированных телах, – и при этом слепо верить во всё, что говорят священники.

– Я ангел!

– Ангел – эффектор Бога! – выкрикнул я то, что когда-то подслушал в разговоре умников. – Бесплотная сила, меняющая мир! Если Бог, конечно, есть!

Лицо девушки дрогнуло, а в глазах вдруг появились слёзы.

– Бог есть!

– Недоказуемо! – завопил я и ткнул её кулаком в живот. Несильно, конечно. Живот был мягкий и тёплый. – Ты сама такой же пилот, ты просто девчонка, сидящая внутри гигантского человекоподобного боевого робота! Вы воруете наш Юпитер!

– Неправда! – Она пихнула меня. – Не смей так говорить! Я ангел, Бог есть! Я тебя спасла!

– А я тебя! Так что квиты!

Я повернулся. Увидел сквозь вздыбленные щепки кристаллов «пчелу». И пошёл к ней. Шаг… другой…

Вкус воздуха изменился.

Я едва успел метнуться обратно. Опустился на колени у ног девчонки, жадно вдыхая воздух.

– Ага! – сказала она торжествующе. – Вот так-то лучше, человек! Теперь ты будешь меня слушаться!

– Хрен тебе… – пробормотал я, пытаясь отдышаться. – Даже не пытайся лапшу вешать, ты меня не из человеколюбия спасла… ты тут в западне! Так?

Я поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Как и ты! – сказала девушка, с вызовом глядя на меня.

– А вот нет! Я умру и оживу на Каллисто! А ты будешь умирать тут! Ты не можешь уйти, так? Престол что-то с тобой сделал?

Она вдруг сломалась. Присела рядом, закрыла лицо руками. Нет, не зарыдала, просто сидела неподвижно.

– Угадал? – спросил я.

– Ореол почти неисчерпаем, – сказала она. – Но эта оболочка… – она провела ладонью по кристаллу под ногами, – иссякает. Скоро она не сможет противостоять гравитации и начнёт опускаться в Юпитер. Сила тяжести рывком возрастёт, начнут бушевать ураганы. Нас сорвёт и сбросит в атмосферу. В ореоле я буду умирать очень долго. Тысячи лет.

Она убрала ладони и посмотрела на меня.

– Ты и прав, и не прав. Я ангел. Но я не могу вернуться.

– Когда серафим начнёт падать? – спросил я, помедлив. Спорить смысла не было.

– Не знаю. Очень скоро.

«Слава, это лучший выход из ситуации», – прошептал Боря.

«Заткнись», – ответил я. Встал.

И протянул девушке руку.

– Поднимайся. Надо убираться отсюда.

– Твой корабль унесёт двоих?

Я посмотрел на «пчелу».

– Истребитель одноместный. Жизнеобеспечение-то потянет, я в дитячьем теле, а ты мелкая. Но противоперегрузочный костюм один. Если мы в него заберёмся вдвоём…

На меня вдруг накатило дикое смущение, я даже почувствовал, что щёки покраснели. То, что мы были здесь нагими, словно Адам и Ева в райском саду, меня совершенно не трогало. Но мысль, что мы окажемся рядом в тесном коконе костюма…

– Боюсь, костюм сойдёт с ума… – пробормотал я.

– Мне не нужен костюм, меня защитит ореол, – быстро сказала девушка.

Её рука была тёплой и самой обычной, человеческой.

– Тогда поспешим.

⁂

Гравитация начала сбоить, когда мы подошли к «пчеле». Нас то пригибало так, что колени подламывались, то начинало подбрасывать при каждом шаге, будто на Каллисто. И ветер похолодел и усилился, налетал такими порывами, что я начал всерьёз тревожиться, не взмою ли в тёмное небо.

Но в итоге это пошло нам на пользу. Не знаю, как бы мы забирались в кабину при земной силе тяжести, крыло всё-таки высоко, почти в двух метрах. Наверное, я мог бы её подсадить, или она меня… Я подставил бы ей руки, она опёрлась бы ногами…

Опять всё лицо запылало.

Блин, да что со мной! На каждом вылете-прилёте вокруг мелькают голые девчонки и это меня не смущает! А тут вообще не человек, а какой-то вражеский аватар, может, она на самом деле осьминог или муравей…

Но смущение не проходило.

К счастью, едва мы подошли к «пчеле», гравитация вновь ослабла. Мёртвый серафим пытался удержаться в атмосфере, но получалось это всё хуже и хуже.

– Прыгаем! – сказал я, оттолкнувшись от тёплой прозрачной тверди. Взмыл на крыло, поймал за руку прыгнувшую следом девчонку. Вовремя – нас опять прижало, она едва не соскользнула вниз. – Я первый, ты за мной!

Раскрытый костюм принял меня в свои объятия. За те полчаса, что я был вне истребителя, он успел впитать и разложить почти всю измазавшую его кровь. А может, просто проветрился на юпитерианском ветру?

Девушка присела, свесив ноги в кокпит. Растерянно оглядела крошечную кабину.

– Куда?

– Мне на колени! – скомандовал я. Костюм затягивался, подгонялся под меня, натягивал манжеты-компенсаторы.

Почему-то она медлила.

– А ты не надругаешься надо мной?

– Чего? – завопил я.

Где-то внутри истерически расхохотался Боря.

– Ты не воспользуешься моей беспомощностью и слабостью, когда сможешь существовать без ореола?

– Этой тушке двенадцать лет! – попытался я рявкнуть, но голос предательски сорвался и дал петуха. – Я сижу внутри костюма толщиной больше, чем… чем одеяло! И вообще, я двадцатилетний офицер Небесного воинства, а ты пятнадцатилетняя инопланетная соплюха!

Кажется, последний довод её успокоил.

– То есть могу не волноваться?

Вновь навалилась перегрузка, «пчела» тяжело осела, заскрипели амортизаторы.

– Если сейчас не сядешь, нам кранты!

Это подействовало. Девушка села ко мне на колени, сдвинувшись чуть вправо, я запустил герметизацию кабины. Колпак начал закрываться.

Юпитер тянул по-прежнему в полную силу. Девушка давила на меня, будто штанга.

Если сейчас не отпустит, фиг я взлечу…

Отпустило.

Я зашевелил пальцами, дёргая несуществующие джойстики и переключая уцелевшие цепи. «Пчела» развернулась, отработав левым движком, мы застыли кормой к хрустальному лесу и носом… носом к кончику носа серафима.

– Что ты делаешь?

– Готовлюсь к разгону! Ты умеешь управлять истребителем?

– Нет!

– Тогда понятно, зачем спасла!

– Неправда!

Двигатели взвыли, «пчела» начала разгоняться.

– Я спасла тебя, потому что забота о людях свойственна нам по воле Господа…

– Да хватит уже, хватит нести эту чушь! – завопил я. – Как тебя зовут?

– Иоэль!

– Элей будешь! Ясно?

Истребитель трясся, набирая скорость. Временами притяжение усиливалось, и его почти вжимало в полосу. Ох, только бы не сломались амортизаторы, у «пчёл» это слабое место, они же рассчитаны на низкую гравитацию…

Вся надежда на то, что на заводе имени Юрия Гагарина в Комсомольске-на-Амуре, где собирают фюзеляжи «пчёл», используют старые надёжные шасси от земных истребителей.

– Если твой ореол прикрывает от гравитации…

– Нет! Только тело серафима!

– Тогда… дыши…

Взлетать при трёх с половиной «жэ», да ещё и в густой атмосфере, – то ещё удовольствие. В атмосферном режиме двигатели не тянули, скорее всего из-за низкой молекулярной массы атмосферы. Я вёл разгон на форсаже, но без искина до самого конца не мог понять, оторвёмся мы от тела серафима или нет. Если нет, то Эле предстоят тысячи лет в объятиях моей гниющей тушки.

«Пчела» подпрыгнула и натужно пошла вверх.

Есть, получилось! Давай, давай, давай!

Тревожил запас рабочего тела в баках, сжиженного водорода оставалось меньше четверти. Какая будет ирония – рухнуть в водородный пузырь из-за того, что у корабля кончился водород! Говорят, первоначально для истребителей обсуждали возможность дозаправки прямо в атмосфере, но потом поняли, что вблизи Юпа мы будем сражаться нечасто, и аппаратуру сняли. Только на экспериментальной серии, вроде как…

Я обругал себя, зашарил в меню и подменю, вытаскивая из глубин полуживой электроники редко используемые функции.

Ну да, вот же она! «Атмосферный забор рабочего тела»!

Активировав никогда не использовавшуюся функцию, я был готов ко всему – что она просто не заработает, что «пчела» задымится или потеряет ход. В конце концов, без запаса газа мы не выйдем на орбиту, а если и выйдем – не ляжем на ход к Каллисто.

Но, к моему удивлению, всё сработало штатно. На экране побежали циферки – часть атмосферного газа отбиралась, сжижалась и закачивалась в пустой бак. Пожалуй, у нас был шанс долететь.

Я наклонил голову и застыл.

– Что ты делаешь? – нервно спросила Эля.

– К сос… к поилке тянусь! Сдвинься!

Она пошевелилась, теперь передо мной была её спина. Я сделал глоток.

Кофе. Надо же, костюм счёл меня здоровым и не стал пичкать лекарствами.

– Ты меня исцелила?

– Да.

– Полностью?

– Наверное. Не знаю. Я только призвала благодать, а она всё сделала.

Я наклонил «пчелу», уводя её от кружащих стен облачного колодца. Там нас размелет в прах. Подниматься придётся по спирали, прежде чем я рискну уйти в зенит.

– Ладно. Понял, ты упёртая, будешь стоять на своём. Ореол защитит нас от радиации?

– Полностью. – Голос у неё был абсолютно уверенный.

– Тогда слушай. У меня нет искина, без него трудно… Стой, а ты можешь починить электронику?

Девушка заёрзала.

– Не знаю. Нет, наверное. В том теле могла бы.

– В том корабле.

– Это серафим, моё внешнее тело!

– А то, что у меня на коленке сидит, внутреннее?

– Да!

– Внутри него ещё одно, наверное? На человеческое-то хоть похоже?

– Ты по-прежнему считаешь, что я обманываю? – произнесла она презрительно. – Что я прилетела откуда-то с альфы Центавра и обманываю людей?

– Это куда правдоподобнее.

Мы поднимались всё выше и выше. Давление падало, но «пчела» пока ещё тянула водородно-гелиевую смесь, спешить не стоит.

– Что ты хотел сказать про электронику? – спросила Эля примирительно.

– Без неё лететь до Каллисто невозможно. Я не могу рассчитать и выстроить нормальную траекторию. Попробую сориентироваться по маякам и спутникам радиационной разведки, проброшу примерный курс. Если попаду в зону устойчивой радиосвязи – есть шанс, что управление «пчелой» возьмут с базы. Тогда долетим. Но кислорода мало, рабочего тела ещё меньше. Придётся лететь по оптимальной траектории, наплевав на радиационные пояса. Если ты прикроешь ореолом весь истребитель – справимся. Если не сможешь, то тут сгорят даже лампочки.

– Поняла, – сказала девушка. – Постараюсь.

– Тогда сиди тихо, я попробую выстроить траекторию.

Только от полной безысходности можно было попытаться сделать то, что я предложил. В космосе не летают без навигации, искинов или хотя бы компьютеров. Тем более в системе Юпитера, с его обилием спутников, метеоритными потоками и радиационными поясами. Давным-давно был у нас старенький преподаватель, сам космонавт ещё из старого, доангельского времени. Он подобные полёты называл «держи на три лаптя правее Солнца» и сам смеялся своей непонятной шутке.

Но именно это я сейчас и пытался рассчитать – курс на три лаптя правее Солнца. В какой-то момент, уже выйдя на орбиту и начиная разгон до скорости убегания (между прочим, шестьдесят километров в секунду!), я дошёл до такого отчаяния, что реально стал смотреть сквозь фонарь кабины, выискивая крошечную точку Каллисто, Солнце и выстраивая траекторию.

Часа через три я понял, что ничего лучше мне не родить, а время принятия решения почти истекло. Сориентировавшись (не знаю уж, как мерить в лаптях, но нос «пчелы» реально нацелился градусов на двадцать правее далёкого Солнца), я выдал последний трёхминутный импульс и отключил двигатель.

Третий бак был полон на четверть, два первых пусты.

Кислорода оставалось на сорок три часа, и мигающий индикатор сигнализировал, что я как-то слишком активно дышу. Конечно же, ситуацию с двумя людьми в кабине никто предусмотреть не мог.

– Дальше всё на волю Божью, – сказал я. – Как он, поможет своему серафиму?

– Нет, конечно! – Мне казалось, что Эля уснула, все три часа она провела молча. Но ответила мгновенно, значит, просто сидела тихо.

– Почему? – спросил я.

– Ваши представления о Боге, об ангелах, о Вселенной – крайне упрощённые и далёкие от истины.

– Даже спорить не стану, – вкрадчиво сказал я. То ли она утомилась, то ли ей хотелось поговорить, но её слова были ближе всего к диалогу. – Конечно же, мы куда более отсталые.

– Вы не отсталые, вы другие! Вы люди. Мы ангелы.

– Хочешь пить, Эля? – спросил я.

– Что?

Эля уставилась на меня.

– Пить хочешь? Или ореола хватает?

– Хватает. Но хочу.

– Держи поильник, – я кивнул на трубку.

Она помедлила, потом сделала глоток. Поморщилась. Нахмурилась.

– Странно. Это вода? У неё такой вкус?

– Сейчас…

Я тоже приложился.

Странное ощущение, мы будто поцеловались через трубку поильника.

– Холодный чай с лимоном. Нравится?

Она приложилась снова, подольше. Наши лица были совсем рядом, я чувствовал её дыхание. Самое обычное, пахнущее лимоном. Ангел, серафим… ага, верю.

– Наверное, нравится, – решила она. – Но мне не обязательно пить!

– Да как скажешь, – согласился я. – А как работает ореол?

– Это… – Она заколебалась. – Трудно объяснить. Ореол – зона, в которой биологические процессы оптимизированы, стабильны и защищены.

– В ореоле можно летать в вакууме?

– Да.

– А благодать?

– Это когда биологические процессы выходят на свой оптимум, исправляя все отклонения. – Она снова глотнула чая.

– Концентрированный ореол?

– Ну, можно и так сказать… – Она осеклась. – Мне не нравится, что ты подходишь к этому так технически!

– Так я же человек. Мы логичные и любим технику. Всё пытаемся объяснить чёткими законами природы.

– Это хорошо. – Эля с серьёзным видом кивнула. – Логика – это правильно.

– Тогда подумай сама. Жили мы на нашей планете. Вдруг на ней появился огромных размеров ангел…

– Демон.

– Хорошо, демон. Похожий на машину, если уж честно. Потом возникла огромная фигура, похожая на человека с крыльями, и демона уничтожила. И объяснила, что идёт Армагеддон, ангелы нас будут защищать, но мы тоже должны помочь. И мы помогаем.

– Так, – кивнула Эля. – В ваших священных книгах сказано то же самое!

– Согласен, но не во всех. Есть буддисты, к примеру… Ну да ладно. Но вот что странно, мы на вас смотрим, и начинает казаться, что вы вовсе не духовные сущности, а пришельцы с других звёзд. Воюете между собой… может, у вас гражданская война идёт, может, вы просто из разных корпораций, а в своём мире живёте тихо-мирно. И самое главное – в бою от вас отлетают кристаллические куски, умники им придумали название «серый хрусталь», а внутри огромных демонов мы находим обычные человеческие тела…

– Они не человеческие. Демонические!

– На взгляд – самые обычные человеческие. Ну что тут должна говорить логика?

Она честно подумала. Вздохнула.

– Да, если так рассуждать, то версия с пришельцами вполне логичная.

Я приободрился. Если вначале Эля казалась совершенно непрошибаемой, то сейчас мы худо-бедно общались.

– Вот ты, к примеру. На базе появлялся ангел, назвал тебя Иоэлем…

– Ангел? – заинтересовалась Эля. – Какой?

– Ну… – Я растерялся. – Он не представился. Вы, знаешь ли, нечасто до этого снисходите. Красивый такой, высоченный, глаза синие, волосы светлые…

– Молодой?

– Чего? – теперь растерялся я.

– Сколько ему лет на вид?

– Лет тридцать.

– Ага. – Эля замолчала. – Да, поняла. Он пришёл и сказал, как меня зовут.

– Вообще-то он дважды появлялся. Во второй раз велел нам лететь к Юпитеру…

– И спасти меня.

– И взорвать серафима термоядерными торпедами.

Эля резко извернулась, вцепилась в мои плечи сквозь костюм.

– Что? Нет, ты неправильно истолковал послание!

– Совершенно правильно!

– Но ты же опустился на серафима!

– Да! Я умирал и решил попробовать!

Она затрясла головой.

– Нет! Нет-нет-нет! Скажи, что ты ошибся!

– Я не ошибся!

Эля отпустила меня, отстранилась, прижавшись к фонарю кабины. Взгляд её бегал по моему лицу, словно она пыталась увидеть признаки лжи.

– И вот я посадил истребитель, нашёл капсулу, а в ней лежит голая девчонка, – сказал я. – Совершенно обычная. От тебя пахнет как от человека, а не как от ангела. У тебя руки мягкие и тёплые. Ты, пока меня тащила, вспотела вся! И чай ты сейчас пила так, что оторваться не могла. Может, твой ореол тебя кормит и поит, но ты испытываешь жажду. Ты обычный человек, на мой взгляд! Ну, ореол-благодать… так это могут быть неизвестные людям технологии. Вон, вы для истребителей нам дали технологию сверхкомпактных реакторов, а сколько у вас ещё сюрпризов…

Она не отвечала. Она вообще меня не слушала.

Пожалуй, я никогда и никого не видел в таком ужасе, как её.

– Эля, ты слушаешь?

Она молчала. Её даже слегка покачивало воздухом из вентиляции, и руки сложились на груди, не стыдливо прикрываясь, а потому, что это самая расслабленная поза и в невесомости все её принимают.

– Эй! Ну хочешь, я тебя буду звать Иоэль! – сказал я. – И да, да, я верю в Бога и ангелов, вы нас защищаете… Эй, ну очнись!

– Мне холодно, – тихо сказала она. – Почему у вас так холодно внутри?

В кабине было девятнадцать градусов. Но она голая, из вентиляции дует. А ещё, похоже, у неё шок.

– Забирайся, – сказал я, расстёгивая костюм. – Пока нет перегрузок, можно вдвоём.

– Ты не…

– Не, – устало пообещал я.

Ну не начинать же снова объяснять, что тушка у меня детская, а опыта никакого, кроме поцелуев.

А ещё я так устал, что, если бы в костюм забрались ещё и Анна с Хелен, я бы лишь попросил их не толкаться.

Она неуверенно втиснулась в костюм, мы повозились некоторое время и ухитрились улечься рядом. Не знаю, что там произошло в контуженных электронных мозгах костюма, но он зажал мои ноги до самого пояса в одной штанине, её – в другой, а потом стянулся. Мы лежали будто в очень технологическом и довольно целомудренном – только моя правая рука лежала под её спиной – спальном мешке.

– Лучше всего спать, – сказал я, глядя на звёзды сквозь прозрачный колпак. – Потратим меньше кислорода, и время быстрее будет идти… Ты умеешь спать?

Она не ответила. Я повернул голову и понял, что фальшивый ангел уже спит.

Итак.

Что мы имеем?

Я открыл тайну, о которой и так все догадываются, просто вслух не говорят. Ангелы и демоны – очень похожие на людей технологически развитые гуманоиды.

В огромных кораблях, похожих на персонажей христианской ангелологии, тоже находятся эти существа. Есть демоны, есть ангелы, они враждуют.

…Ладно, буду называть их и дальше ангелами, мне не жалко.

Этот конкретный ангел, выглядящий как милая юная девушка, попал в серьёзную беду. Её, похоже, списали подчистую. И даже привлекли нас, чтобы прикончить окончательно.

А я Элю спас!

Что из этого следует?

Ну, допустим, наши священники, если поверят, будут молиться и каяться, что не опознали фальшивку.

Наши умники будут бегать кругами по потолку, просвечивать Элю всякими-разными лучами, брать анализы, потом постараются тихонько отправить на Землю.

Политики на Земле, которые – я уверен – ни в каких ангелов не верят (политики вообще ни во что не верят, кроме карьеры), начнут интриговать и пытаться повернуть дело к собственной выгоде.

Пилоты скажут мне: «Слава, ну ты силён, красава!»

А что скажут ангелы?

Да ничего не скажут. Прикончат меня немедленно.

Для гарантии – вместе с базой. Потом сообщат на Землю, что базу уничтожили демоны, построят новую и туда прилетит очередная партия детишек с воспитателями, техниками и морпехами.

Вот же я влип!

Надо было вместе с Джеем вогнать истребитель в пике, а не геройствовать!