К сожалению, если мне удалось подправить свое здоровье, то у Марины этого не происходило. С тех пор как я вернулся домой после госпитализации, ее усталость, нехватка энергии и нетвердая походка только усиливались. Слух также продолжал ухудшаться. Утром 17 октября 2018 года, на следующий день после моей выписки из больницы, пока мы шли к гаражу, чтобы поехать в синагогу, я заметил, что Марина шла неуверенной походкой, одной рукой придерживая себя за жакет, а другую вытягивая перед собой. Этим она напомнила мне нашего сына, когда в 11-месяцев он делал первые шаги. Как Марина сейчас, он шел тогда, держась за собственную одежду.

– Марина, что с тобой? Почему ты держишь себя за жакет, когда идешь? – спросил я.

– Да я и сама не знаю, – ответила она, улыбаясь своей очаровательной извиняющейся улыбкой, словно она была маленькой девочкой.

Разгадку её нетвёрдой походки, её проблемы с координацией и её загадочной потери слуха, к сожалению, мне предстояло узнать через 4 дня.

Тем временем мне как врачу должно было быть понятно, что неуверенная походка может быть симптомом серьезной проблемы, но какая-то часть меня просто отказывалась думать о плохом сценарии. Даже собственными глазами, наблюдая серьезные проблемы со здоровьем Марины, я бы за все сокровища мира не согласился утратить надежду на то, что рано или поздно химиотерапия начнёт действовать и мы «выйдем из леса». Не в первый раз Марина переживала сложный период жизни, и не в первый раз, словно мистическая птица Феникс, она «возрождалась из пепла», чтобы снова принять участие в празднике жизни.

Внутренние органы Марины работали удовлетворительно, у нее не было депрессии, и – в большой степени – она сохраняла самостоятельность. В это сумеречное время меня утешало то, что она хорошо спит, не испытывает сильных болей и наслаждается чтением. Она по многу часов проводила, сидя в любимом кресле, держа в руках своего верного помощника, планшет Киндл, читая одну книгу за другой. Чтение, истинное благо, теперь стало для нее главным прибежищем, пока метастазы распространялись по её телу.

В связи с тем, что здоровье Марины не улучшалось, мы вернулись к вопросу, который мы обсуждали ранее, но не так усердно, как теперь. Так как Марине было все сложней подниматься на второй этаж в свою спальню, логическим решением этой проблемы было бы установить домашний лифт. Однако это обсуждение пришло к концу после того, как Марина решительно заявила, что ей не нужны никакие «костыли и другие приспособления», пока она сама может подниматься по лестнице. Независимость была для нее показателем того, что все идет не так плохо, как кажется. С упрямой решимостью эта женщина медленно, но решительно продолжала подниматься, иногда карабкаться на второй этаж по лестнице. Теперь помощница, которая выполняла разную работу по дому, стала приходить почти каждый день. Главной ее обязанностью было готовить еду, которая могла бы удовлетворить требовательный вкус Марины.

Последний раз Марина посетила богослужение в конце октября 2018. В последующие дни жизненная энергия медленно ее покидала. Наши ожидания того, что ей станет лучше, не оправдались. Невзирая на все сознательные усилия Марины побольше есть, это у неё никак не получалось. Её организм отказывался принимать любую еду, которая ей предлагалась. О питательных шейках, таких как Ensure или Boost, не могло быть и речи. Они были слишком сладкими для нее. Когда я спрашивал, почему она не ест, она очень неохотно объясняла это либо тошнотой, либо изжогой, но чаще всего просто пожимала плечами и вообще не отвечала. Для меня ее жест означал, что мне, здоровому человеку, она не может объяснить свое отвращение к еде. Лекарство против тошноты, Ondansetron (Zofran), которое хорошо возвращало ей аппетит в прошлом, перестало действовать.

Невзирая на все проблемы, Марина продолжала отвечать на телефонные звонки друзей и родственников. Как всегда, когда кто-то спрашивал её, как она себя чувствует, сильным и бодрым голосом, кратко, как юная пионерка, она отвечала: «Отлично».