В феврале 2018 года нас ожидало новое испытание. Марина заметила, что кожные метастазы, вопреки предсказаниям доктора Миллер, вместо того чтобы исчезнуть, напротив, увеличились. После многих лет бесконечного потока дурных вестей мы решили не волноваться по поводу очередной опухоли, по крайней мере, до визита к онкологу.

Когда через неделю доктор Миллер осмотрела Марину, она направила ее к дерматологу, которая специализировалась в области онкологии. Как обычно, пользуясь привилегиями онкологических пациентов, незамедлительно, уже через два дня, Марина была осмотрена специалистом по кожным заболеваниям.

Дерматологом оказалась молодая и очень красивая женщина. Ее внешность излучала бессмертие, свойственное поздней юности, что свидетельство еще и о том, что она была новичком в ее профессии. Юная специалистка была воплощением современной женщины. Вместо халата она была одета в спортивные обтягивающие брючки, симпатичную блузку и модные спортивные туфли. Если бы не больничная обстановка, можно было бы подумать, что мы пришли не к врачу, а, скажем, к инструктору йоги. Невзирая на юный возраст, она наверняка была отличным профессионалом, но вела себя как красивый робот. Наблюдая ее поведение, легко могло создаться впечатление, что она и ее пациенты жили в двух разных мирах. С пациентами она вела себя так, словно те были неодушевленными послушными куклами, а она опытным механиком, который осматривает человека-машину и сейчас будет ее настраивать. Несомненно, у нее было отличное образование в дерматологии, но, видимо, никто не объяснял ей, что ее пациенты такие же люди, как и она. Мне казалось, что если бы кто-то упрекнул ее в отстраненном и официальном отношении к людям, то она с искренним удивлением ответила бы, что за теплом и состраданием надо обращаться к работникам умственных профессий.

Закончив осмотр, дерматолог внесла свои заключения в компьютер и сказала, что сейчас она проделает биопсию. Эта процедура заняла несколько минут. В заключение врач сказала, что Марине больше не надо приходить к ней. Дней через 10 она ожидает получить результат биопсии, который со своим заключением она незамедлительно передаст доктору Миллер, а та в свою очередь вызовет Марину к себе на прием.

Чувство юмора не покидало Марину ни при каких обстоятельствах. «Ты совершил большую ошибку, Владимир, что не стал дерматологом, – сказала она мне, когда мы возвращались домой. – Не только потому, что никто не звонил бы тебе посреди ночи, не было бы тебе нужды мчаться в больницу в любое время дня и не требовалось бы тебе ломать голову над диагнозом. Чтобы быть дерматологом, не надо кончать университетов. Все гораздо проще: делаешь биопсию, и через 10 дней лаборатория сообщает тебе диагноз».

В назначенное время мы пришли к доктору Миллер, чтобы обсудить результаты биопсии. До того как доктор вошла в кабинет, Марина несколько раз повторила, что она уверена, что кожные опухоли – злокачественны и прогрессируют, но это ее уже не волнует. «Разве у меня уже нет многочисленных метастазов? – объясняла мне моя вечная оптимистка. – Ну и что? Одной опухолью больше, одной меньше, какая разница? Я надеюсь, что доктор найдет способ, как решить проблему с кожными делами. Она это может. Прорвемся, Вова».