Под влиянием того, как Марина хорошо реагирует на лечение Letrozole и Ibrance, мы были счастливы и полны надежд до такой степени, что я вновь и вновь забывал, что распространение метастазов едва ли можно приостановить на длительное время. В который раз я игнорировал неумолимую правду о том, что клеточный атипизм раковых клеток при отсутствии адекватного контактного сдерживания приобретает тенденцию неконтролируемого беспрерывного деления, что ведет к неизбежному увеличению размера опухоли.

В августе 2006 года раковые клетки одержали седьмую победу над препаратами, применяемыми в химиотерапии, в данном случае над Letrozole и Ibrance, от которых так много ожидалось. Хотя Марина снова потерпела поражение, мы – в своем роде – были благодарны этой комбинации за то, что она так успешно контролировала распространение метастазов полных 15 месяцев. Новые агрессивные мутации раковых клеток в печени и в меньшей степени в легких перестали реагировать на применяемое лечение. Особенно огорчало то, что Ibrance, столь прославляемый в профессиональной и в средствах массовой информации как одно из первых лекарств этого класса, воздействующее на иммунную систему, был бессилен в борьбе с раком.

Хотя три года назад средство, применяемое в химиотерапии, Abraxane, произвело такое отрицательное действие на здоровье Марины, что доктор Арнольд, ее онколог в ту пору, готова была отправить мою жену в хоспис – печальное и непростительное решение – тем не менее доктор Дебра Миллер решила возобновить лечение этим препаратом. Когда Марина спросила ее о возможности повторного негативного воздействия препарата Abraxane, доктор Миллер, которая, вероятно, знала что-то, чего не знали мы, заверила Марину, что она знает, что она делает. Дальнейших объяснений не последовало. Мы пытались отогнать сомнения в отношении ее решения и, не ожидая конкретного ответа, не задавали дополнительных вопросов. Оглядываясь назад, я допускаю вероятность того, что доктор Миллер назначила Abraxane просто за неимением другого выбора.

В середине сентября 2016 года, помимо утомляемости и бессонницы, у Марины появились симптомы со стороны дыхательной системы. Она считала, что это была не реакция на Abraxane, а скорее вирусная инфекция. На следующий день мы пошли к нашему первичному терапевту доктору Мэттису. Высокопрофессиональный и сострадательный, доктор Мэттис наблюдал Марину в течение последних 20 лет. На основании результатов осмотра и лабораторных анализов он пришел к заключению, что плохое состояние Марины связано главным образом с её анемией, проявлявшейся низким уровнем красных кровяных телец и гемоглобина. По этому поводу доктор Мэттис госпитализировал Марину.

На следующий день после внутривенного вливания жидкостей состояние Марины улучшилось довольно незначительно. Она по-прежнему чувствовала себя очень плохо. Прошел еще один день, и на основании результатов анализов и рентгеновских данных ее доктор изменил первоначальный диагноз, считая, что главной проблемой Марины была не респираторная инфекция, а скорее неблагоприятная реакция на Abraxane. Когда он связался с доктором Миллер, та посоветовала прекратить лечение препаратом Abraxane до тех пор, пока Марину не выпишут из больницы. На второй день пребывания Марины в больнице во время вечернего обхода доктор Мэттис решил, что Марина нуждается в переливании крови. Несмотря на то, что официально переливание крови обычно рекомендуют, когда уровень гемоглобина падает до 6 г на децилитр, а у Марины он был тогда около 8 г на децилитр, он был уверен, что эта процедура пойдет ей на пользу. Доктор Миллер, с который он проконсультировался, сначала засомневалась, но потом согласилась на уместность трансфузии крови.

Перед переливанием крови, чтобы убедиться в том, что Марина хорошо перенесет эту процедуру, ей сделали дополнительные анализы. Переливание крови началась рано вечером и длилось несколько часов. На следующий день утром я пришел навестить Марину и не поверил своим глазам. Ее состояние улучшилось до такой степени, что она была активной, живой и, главное, она улыбалась. Во время самой процедуры не было никаких осложнений, и эта процедура ей чудодейственно помогла. Словно ничего особенного не произошло, Марина не повела и глазом, когда я делал ей комплименты по поводу улучшения ее состояния. Она предпочитала говорить о своем здоровье как можно меньше. Основной принцип ее житейской философии состоял в том, чтобы жить так, словно все было нормально. На следующий день доктор Мэттис выписал ее из больницы.