Во время начальной стадии лечения рака Марине нужно было посещать множество разных отделений университетской больницы. И хотя из пригорода, где мы жили, дорога в больницу занимала больше часа, мы были счастливы тем, что Марина лечится там, где уход за ней нам казался идеальным.

Я изо всех сил старался не выказывать волнения, связанного со здоровьем Марины. Я – ее здоровый муж – нервничал и переживал по поводу ее состояния несравнимо больше, чем сама она. Что касается её, то она была «рыцарем без страха и излишней озабоченности». Она могла пожаловаться на какую-то мелочь, боль или дискомфорт, но наотрез отказывалась обсуждать то, что касалось главных проблем с ее здоровьем.

Много книг написано о людях, страдающих серьезными заболеваниями, но люди, которые любят и заботятся о больных, тоже страдают, и страдания их могут быть очень глубокими. Наличие надежного человека, который заботится о больном, который связан с ним невидимыми нитями любви и преданности, который постоянно информирован о его течении болезни – является одним из ключевых факторов для продления жизни больного. Когда посторонние выражают сочувствие тяжелобольному человеку, они вряд ли задумываются о роли того, кто удовлетворяет нужды этого больного. Преданные заботящиеся люди не только могут быть истощены физически, но некоторые из них постоянно переживают эмоциональную боль и беспокойство о благополучии объекта их сострадания. Подобно этим людям, я ни на секунду не мог перестать волноваться о здоровье моей дорогой подруги.

Преданный человек, который ухаживает за больным, сам склонен к беспокойству и волнению. Для того чтобы помочь самому себе справиться с неприятными чувствами, связанными со здоровьем подопечного, каждый из ухаживающих разработает свои собственные методы борьбы с переживаниями. Со временем я разработал много разных приемов, которые помогали мне в разной степени уменьшить хроническое волнение о благополучии верного друга. Одна из таких техник для моего снижения приступов беспокойства была в этот момент напевать любимые песни и мелодии на русском и английском языках. Я уверен, что никакое психотропное средство не помогло бы мне справиться с очередным приступом волнения больше, чем это делали знакомые с детства мелодии. Эти мелодии в зависимости от обстоятельств я напевал для себя иногда вполголоса, без слов, а иногда, когда оставался один, громко вслух. Однажды мы с Мариной, возвращаясь от онколога, которая в тот день сообщила, что у Марины обнаружено увеличение печёночных метастазов, стояли в ожидании лифта. Чтобы успокоиться (а я до сих пор уверен, что никто не может успокоить меня лучше меня самого) после такой скверной новости, я вполголоса запел, не сознавая того, что меня могут услышать окружающие. Не я, а мое подсознание выбрало песню, соответствующую данному моменту. Я напевал слова из популярного мюзикла «Призрак Оперы» Эндрю Ллойда Вебера: «Он пел мне, когда я спал, он приходил ко мне во снах/Тот голос, что зовет меня и произносит мое имя…» Переполненный мрачными мыслями, я стоял рядом с Мариной, которая, вполне вероятно, и не подозревала о причине такого моего поведения, и пел, не замечая, что другие люди стояли рядом со мной в ожидании лифта.

Погруженный в мрачные мысли, я на секунду умолк и в этот момент понял, что кто-то обращается ко мне. Я поднял глаза и увидел афроамериканца лет 50, который стоял рядом с белой женщиной, по всей вероятности, его женой. Этот человек улыбался мне, и его полная доброты улыбка лучше всяких слов выражала его искренние человеческие чувства.

– Хорошая мелодия, – сказал он, не сводя с меня пристального взгляда. – Я вас понимаю. Да, мой друг, порой жизнь не всегда шоколад с изюмом, но у нас нет выбора, мы должны жить дальше. Я тоже пою, когда что-то не так, как мне бы того хотелось.

Никому неведомо, что происходит в душе другого человека. Но среди нас встречаются заботливые ангелы, как тот, кто ко мне только что обратился. Его короткие незабываемые фразы значили для меня больше, чем многочисленные сеансы с целым взводом преумных психоаналитиков. Доброе слово и кошке приятно.