Мой бесстрашный воин, моя героиня рассталась со своим земным существованием в ночь на 5 ноября 2018 года. Она умерла с удивительно умиротворенным выражением лица. Рационально я был готов к ее смерти, и знал, что так, как ей удалось умереть, позавидовали бы многие жители земли. Благодаря обезболивающим и седативным препаратам и трогательной человеческой заботе тех, кто работал в хосписе, она ушла из мира живых без боли и страданий. Жизнь без надежды теряет смысл, и в тот момент, когда ее сердце перестало биться, у меня неожиданно для меня самого возродилась надежда, на этот раз на то, что сейчас моя жена пребывает на небесах среди ангелов, тем более что она этого более чем заслуживала.

Семья моего сына присутствовала у одра, я поцеловал Марину в лоб, и вместе мы прочитали короткую молитву.

Сознательно предвидя неминуемую кончину, я уже сделал несколько необходимых распоряжений в похоронной службе. Для персонала хосписа смерть пациента – это ежедневное событие, и ими было сделано все, чтобы помочь мне с формальностями. Практика похорон хорошо отработана, что физически и эмоционально помогает семье умершего в это тяжелое время.

Рано утром, сказав Марине последнее прощай, мы собрали вещи, сердечно попрощались с работниками хосписа и покинули здание больницы. Сын с женой и Рути поехали домой, а я с Ариэлем, который выразил желание меня сопровождать, поехали прямо в синагогу, где приближалось время утреннего богослужения. Ариэль и его сестра много лет ходили в консервативную еврейскую школу в своем районе и посещали утреннюю молитву каждый день.

Согласно традиции, в моей консервативной синагоге религиозный сервис каждый другой день недели вели разные члены группы. Как и любой другой человек на моем месте, физически и эмоционально я был глубоко душевно ранен смертью Марины, но при этом я чувствовал, что я лично обязан провести религиозную службу, чтобы почтить память моей ушедшей жены. Держа молитвенник в руке, я был на пути к лектерну, как вдруг я почувствовал прикосновение к моему плечу. Я обернулся и увидел, что это был мой внук.

– Дедушка, а можно мне с тобой? – прошептал он.

Бог мой, да будь я королем, я отдал бы полцарства за такое предложение.

– Конечно, – ответил я, безумно счастливый, что я буду вести эту религиозную службу вместе с моим внуком, – следуй за мной.

Присутствие Ариэля рядом со мной в тот момент имело для меня незабываемое глубокое символическое значение. Я мог только представить себе, как бы отреагировала Марина, увидев, как ее муж и внук проводят утреннее богослужение.

Когда после службы мы с Ариэлем вернулись домой, пережитая мной эйфория сменилась умственным стрессом и беспокойством, которые овладели мною и не покидали много дней в последующем. Я чувствовал себя наполовину парализованным. К счастью, на помощь ко мне пришли друзья. Вместе с ними я совершил действия, которые, по традиции, нужно совершить в еврейском доме после смерти одного из членов семьи. На какое-то время скорбь покинула меня. Вместе мы закрыли зеркала, приготовили низкие скамеечки и сделали все, что нужно для начала Шива. Шива означает семь, и относится к семидневному периоду официального траура в семье усопшего.

Когда к соблюдению периода Шива все было приготовлено, друзья ушли, и мной снова овладело глубокое горе. Я был совершенно опустошен, предельно утомлен и пуст внутри. Самыми изматывающими симптомами моего состояния были постоянная тревога и беспокойство, от которых, невзирая на все усилия, я не мог избавиться в любое время суток. Я прекрасно понимал, что после 15 лет болезни и 13 лет лечения потеря жены не могла быть для меня неожиданным событием, но мое бессознательное сознание сотрясали волны тяжелой эмоциональной бури.