Медицинская группа, проводившая утренний обход, обычно состояла из 6 медиков. Перед тем как войти в палату, они обсуждали историю болезни пациента в коридоре отделения, благодаря чему, когда они входили к пациентам, они уже были хорошо осведомлены об их состоянии в этот день. Перед осмотром врач обычно задавал Марине несколько вопросов, на которые после короткой паузы она давала односложный ответ. Судьба так распорядилась так, что скоро наступил день, когда Марина была настолько бессильной, что не была в состоянии говорить, и тогда по данному ей знаку и с одобрения врача я рапортовал о состоянии ее здоровья за последние 24 часа.

Я старался говорить как можно короче, чтобы не отнимать драгоценное время у профессионалов, но, к моему непередаваемому удивлению, члены группы настолько искренне заинтересовались тем, что я говорил, что незаметно для самого себя я стал рассказывать им о жизни Марины. Я старался говорить как можно быстрее, законно подозревая, что в любую минуту кто-то прервет меня и попросит не отнимать у группы много времени. Случилось, однако, обратное. К моему удивлению, медики внимательно слушали каждое мое слово с искренним интересом. Никто не проявил ни раздражения, ни нетерпения во время моего рассказа. С тех пор, каждый день, пока Марина неподвижно лежала на больничной койке, с группой общался только я. В конце концов, настал тот день, когда я рассказывал им не только о состоянии здоровья Марины, но и разные занимательные эпизоды из ее жизни, чтобы проиллюстрировать, какой сильной, активной и полной жизни эта, сейчас поверженная болезнью, женщина когда-то была. Невозможно знать, слышала ли и понимала ли Марина то, что я о ней говорил, но я продолжал рассказывать эпизод за эпизодом, описывая, кем она была во плоти и крови в реальной жизни, пока разрушительная болезнь ни обездвижила ее когда-то сильное тело.

С того времени как Марина стала пациентом хосписа, я принес из дома несколько самых памятных фотографий, которые нашел в семейном альбоме. Теперь, наблюдая постоянный интерес к моим историям, видя широко открытые глаза занятых медиков, я дополнял свой рассказ о характере Марины фотографиями. По лицам медиков, будущих и настоящих, я видел, какое сильное впечатление произвел на них контраст между обреченной, но не сломленной духом пациенткой, которая лежала перед ними, и изображениями полной энергии, юмора и женственности женщины, которые они видели. Шаловливая внешность и молодость Марины на снимках символизировали жизнеутверждение, счастье и здоровье. Наверное, интерес медиков к моим рассказам можно было объяснить тем, что они уводили их от гнетущих впечатлений увиденного в хосписе и возвращали их в мир, в котором они жили и где чувствовали себя счастливыми и в безопасности.

Продолжая наблюдать искренний интерес к моим рассказам, каждый день я рассказывал все новые и новые истории из жизни Марины. Вскоре настал день, когда я наступил на собственные грабли. Мои воспоминания о Марине начали эмоционально воздействовать на меня до такой степени, что иногда я был готов расплакаться на полуслове. Тем не менее, я не мог прекратить рассказывать о Марине, потому что это был мой долг перед ней. Я чувствовал, что должен говорить о моей жене, отдавая дань за всю ту любовь, которой она меня одарила. До сих пор я не знаю окончательно, почему врачи слушали меня. Может быть, кроме всего сказанного выше, благодаря моим историям, это лежащее неподвижно тело, покидающее этот мир, к которому они не имели никакого отношения, возрождалось к жизни и позволяло им увидеть не уходящую из бурлящей жизни Представительницу человеческого рода, а человека во плоти и крови с яркими чертами характера. Кто знает, может быть – я очень надеюсь – я смог донести до них то, что видел я: триумф человеческого духа над плотью, подавляемой болезнью.

Может быть, потому, что время группы было строго ограниченным, несмотря на их неослабевающее внимание, они почти не задавали мне вопросов. Однако трудно забыть комментарий, услышанный мною в тот день, когда среди студентов-медиков во время утреннего обхода присутствовала красивая молодая женщина, размер живота которой указывал на то, что она была на последних месяцах беременности. Как и остальные студенты, она внимательно слушала, пока я рассказывал о Марине в то время, как в ее собственном теле она несла новую жизнь. Лечащий врач, который редко делал какие-либо замечания, когда я закончил рассказ о еще одном эпизоде из жизни Марины, вздохнул и обратился к беременной студентке: «Когда я слушаю истории о жизни наших пациентов, так же, как и вам, мне кажется несправедливым, что жизнь рано или поздно заканчивается, и скорбь тех, кто остается – это дань любви к уходящим. Но это далеко не все, из чего состоит наша жизнь, – продолжал он, обращаясь сначала ко всей группе, а потом к беременной студентке. – Цикл жизни никогда не заканчивается. Мы покидаем этот мир, а новое поколение неизменно входит в нее. Да, мы, люди, – смертны, но цикл жизни никогда не заканчивается и скоро ваше дитя поможет нам в который раз прославлять мистику той реальности, в которой мы живем».