Публикацией этого перевода замечательного романа Ирины Скарятиной, последнего официально изданного 83 года назад в США её крупного произведения, я завершаю свой основанный на историко-генеалогических исследованиях литературный проект, наречённый мною "Скарятинским семикнижием" и включающий также две трилогии: "Миры Эры" за моим авторством в роли составителя своеобразного "литературного коллажа" из скомпонованных вместе опять же мною переведённых отрывков из различных других произведений Ирины и её американского мужа Виктора Блейксли, многочисленных американских газетных и журнальных статей об их жизни и творчестве, а также анализа сотен страниц найденных мною в России и США архивных документов о дворянском роде Скарятиных вообще; и цикл романов-путешествий за авторством Ирины и Виктора в моём переводе, как то: "Первая на возвращение. Аристократка в Советской России", "Новые миры взамен старых" и "Небесный путь в Россию. Дневник военкора".

Так получается, что "Тамара. Роман о царской России" не просто завершает, а как бы закольцовывает это моё 4,5-летнее детище, сильно рифмуясь с содержанием двух первых книг из цикла "Миры Эры": "Старая Россия" и "Крах и надежда" – и по сути являясь чемто вроде художественного дополнения к более документальному и автобиографическому сюжету тех романов, а также, особенно в конце последней главы, своеобразной альтернативной историей судьбы самой Ирины и её самых близких и любимых людей. Те, кто прочёл упомянутую трилогию, поймут, о чём я говорю. Ведь использование в этом романе вымышленных персонажей, за коими явно читаются реальные люди из семьи, предков и окружения Ирины, развязало ей руки, дав возможность не только добавить богатых и объёмных деталей к образам и характерам некоторых прототипов, о ком она по тем или иным причинам не позволила себе писать многого или не хотела вскрывать постыдного в тех автобиографических произведениях, но и трепетно нарисовать столь желанную, счастливую картину того, как всё могло бы сложиться с покиданием страны после революции, вместо трагических событий, произошедших в действительности, и последующих начальных, крайне нелёгких лет в эмиграции.

Но всё сложилось так, как сложилось, и Ирина, пройдя сквозь тяжкие испытания и потерю многих дорогих её сердцу людей и в конце концов уверенно встав на ноги, устроила себе многолетний сеанс самопсихотерапии через написание и издание в США в 1930 – 40-х годах своих прекрасных англоязычных книг, также этим увековечив память о предках, родителях, близких родственниках, своих обожаемых воспитателях и трагически утраченных детях. И так вышло, что и мне ею был сделан через время огромный подарок в виде знаний о наших общих предках и их родных, о столь разных исторических этапах, в которых тем пришлось существовать, а также дана возможность донести эти знания до русскоязычных читателей и использовать работу по переводу книг в целях собственной самопсихотерапии в трудные моменты своей жизни, ведь неким магическим образом содержание переводимых страниц частенько было созвучным личным переживаниям, ещё и совпадая с ними по времени.

И я тоже свою работу над каждым из томов "Скарятинского семикнижия" посвящал памяти кого-либо из своих логически связанных с ним и ушедших в мир иной любимых людей, что опять же чудесным образом совпадало с их юбилеями либо с юбилеями описанных там событий из жизни Ирины. В этом я явственно вижу промысел Божий, руку судьбы, следование смыслу своей жизни, что очень близко́ духу "Тамары". И хотелось бы это проиллюстрировать:

• "Миры Эры. Книга первая. Старая Россия", которую я посвятил двум МАМАМ – моей и её, то есть моей БАБУШКЕ, Тамаре Григорьевне Головиной, – передавшим мне знания о предках и привившим "любовь к отеческим гробам", вышла из печати в самом начале 2022-го года, прямо накануне 110-ой годовщины с Бабушкиного дня рождения.

• "Миры Эры. Книга вторая. Крах и надежда", написанная в память обо всех моих предках и их родных, которым пришлось пережить страшные годы революции, гражданской войны и разрухи или суждено было сгинуть в их хаосе (как, например, моём ПРАПРАДЕДУШКЕ, Оресте Дмитриевиче Башкатове, "дядюшке Роро" из детских воспоминаний Ирины, пропавшем после революции; и его бывшей жене, моей ПРАПРАБАБУШКЕ, Варваре Дмитриевне, в девичестве Скарятиной, лишившейся своего поместья и всего имущества и умершей в бедности в самом начале 1920-х), увидела свет в конце 2022-го, через несколько дней после 60-летия со дня смерти самой Ирины, чудом оставшейся в живых в описанный в книге период.

• "Миры Эры. Книга третья. Трудный хлеб", завершавшая трилогию, появилась осенью 2023-го года, прямо к 135-му юбилею Ирины, причём моя летняя работа над описанием в этом романе – "эмигрантском" – приезда Ирины в США в 1923-ем году совпала по времени со 100-летием данного события.

• "Небесный путь в Россию. Дневник военкора", опубликованный в мае 2023-го года, ко Дню Победы, – это перевод ранее никогда не издававшейся Ирининой рукописи о её героической командировке военкором в Советский Союз во время Великой Отечественной войны, и он был представлен читателям в год 80-летия несостоявшейся публикации в США оригинального романа из-за запрета американской военной цензурой.

• "Первая на возвращение. Аристократка в Советской России" – перевод книги Ирины при участии Виктора об их вояже по Советскому Союзу в 1932-ом – вышел в мае 2024-го и был мною посвящён другой моей БАБУШКЕ, уже по Папе, Марии Васильевне Семёновой, а также моим РОДИТЕЛЯМ, Беловым Олегу Васильевичу и Маргарите Алексеевне, подарившим мне в счастливые годы моего нежного возраста большое число прекраснейших путешествий по просторам советской Родины. В тот год Бабушке исполнилось бы 110, а Родителям было бы по 85.

• "Новые миры взамен старых" – перевод романа-путешествия Ирины в полноценном соавторстве с Виктором об их турне по стремительно менявшейся перед Второй мировой войной Европе, предпринятом в июне – августе 1934-го, – в смысле работы над ним совпал по времени с 90-летием описанных событий, и я не мог не посвятить её ДЕДУШКЕ по Маме, Трубино́ Алексею Даниловичу, который 7-ю годами позже встал вместе со всем советским народом на защиту нашей Родины от фашистско-нацистских выкормышей Гитлера, и Муссолини, и прочих "вождей" и от звонка до звонка прошёл всю войну, являясь старшим техником-лейтенантом бронетанковых войск. Книга была издана в преддверии его 120-летия.

Что же касается данного произведения "Тамара. Роман о царской России", то я хочу посвятить работу по его переводу и публикации сразу троим. Суть в том, что вообще начало моей литературной деятельности на базе предпринятых до этого собственных историко-генеалогических изысканий (толчком для них послужила скоропостижная кончина Родителей друг за другом в течение всего восьми месяцев, случившаяся почти 10 лет назад, в конце 2015-го и середине 2016-го годов) неразрывно связано со смертью моего близкого Друга на 20 лет старше меня (а по совместительству и учителя в самом начале профессионального пути в 1990-х в сфере разработки международного программного обеспечения, и как бы более мудрого старшего брата, и даже, не побоюсь сказать, второго отца, которого внезапный и абсолютно непредсказуемый уход из-за сердечной недостаточности в свою очередь неразрывно связал с "улетевшим с Байконура в космос" по той же причине моим бесценным родным Папой). Его звали Сергей Андроникович Мыхтарянц, и ему могло бы в этом году исполниться 75, но, к моему глубочайшему горю, он даже не дожил всего пары недель до 70, уйдя прямо перед началом пандемии ковида. А буквально через месяц я уже имел честь участвовать в подготовке книги орловского историка и краеведа Александра Михайловича Полынкина "Кладезь орловских фамилий. Книга первая. Дворянские лица" в качестве редактора и соавтора главы про дворянские роды своих предков, Скарятиных и Башкатовых, и это явилось для меня "первой пробой пера".

Вторым адресатом посвящения является моя любимая двоюродная тётя, Инна Евгеньевна Трубина, – человек необычайно интеллигентный и образованный, проработавший всю свою жизнь в команде академика Владимира Александровича Неговского, стоявшего у истоков советской да и всей мировой реаниматологии, а также эрудированный и начитанный, не пропускавший ни одной значимой новинки в мире советской и российской литературы и с самого начала искренне поддерживавший как мои историко-генеалогические поиски, так и связанное с ними писательство, являясь одной из самых преданных читательниц. Уйдя ровно год назад, день в день с сегодняшней датой, 2-е октября, когда я пишу эти строки, она, к моему великому сожалению, так и не успела прочесть вышедшую из печати в конце сентября 2024-го года шестую книгу, которую так ждала в течение всего лета. Так же, как Сергей, она лишь немного не дожила до своего дня рождения, и чуть меньше чем через три недели я помяну её в день её несостоявшегося 85-летия (что снова рифмуется – с посвящением пятой книги моим Папе и Маме).

И наконец я не могу не сказать об умершей всего 6 дней назад, совсем чуточку не дождавшейся окончания "Скарятинского семикнижия", бывшей рядом со мной на протяжении всех лет работы над ним, да и вообще соединившей своим присутствием воедино целых 6 столь не похожих один на другой периодов моей жизни (начиная с осени 2008-го года) обожаемой 17-летней Кошке по кличке Нюня, почти не болевшей, за исключением малосущественных недомоганий, в течение всей жизни, но сгоревшей всего за неделю от незримой и никак себя не проявлявшей онкологии. Я уже упоминал уникальную и обладавшую лучшими человеческими качествами – дружелюбием ко всем, преданностью, необычайной ласковостью и доверчивостью – Нюню в третьем романе цикла "Миры Эры", в главе "Писательство", в том отрывке, что содержал обрисовку интерьера и условий работы в кабинете Ирины, где она занималась литературным творчеством, – в связи со схожестью в поведении моей Киси и Ирининых домашних питомцев в процессе созревания наших с нею книг. Теперь же самое время включить Нюню в список посвящения моей работы над "Тамарой".

А завершая "крайнее" послесловие семикнижия, я с глубочайшим уважением хочу принести искреннейшую благодарность за невероятно многогранное содействие в рамках всего данного проекта следующим людям:

• в первую очередь, разумеется, наиближайшему и наилюбимейшему моему человеку, вот уже 35 лет бесценной супруге, Беловой Галине Михайловне;

• оказавшим наибольшую помощь с поиском архивной информации, позже использованной в книгах, с самого начала предпринятых мной историко-генеалогических изысканий: Александру Михайловичу Полынкину и Валентине Кузьминичне Филимоновой;

• не поскупившимся на чрезвычайно значимый финансовый вклад в дело получения бумажных тиражей: моему лучшему Другу со школьной скамьи, Андрею Марковичу Успенскому; добросердечному меценату, Екатерине Викторовне Черных; и моему талантливому, поющему молодому Другу на 20 лет младше меня (рифмы, рифмы, рифмы …), Вадиму Витальевичу Мещерякову;

• от всей души содействующим популяризации наших литературных трудов про Скарятиных: старшему научному сотруднику Орловского музея изобразительных искусств, Татьяне Анатольевне Тимашевой (сделавшей в "Тамару" и посильный материальный вклад); заведующей отделом краеведческих документов Орловской областной библиотеки, Марине Викторовне Игнатовой; и лектору-просветителю от Бога, Валентине Васильевне Мутасовой;

• удостоившим две изданные к маю 2025-го года мои трилогии премии в номинации "Проза" в рамках XXVII областного праздника "Орловская книга – 2025": Орловскому информационному агентству "Инфо-Сити" и лично главному редактору, Крахмалёвой Ирине Викторовне.

Королёв – Челюскинский, октябрь 2024 – октябрь 2025

Алексей Белов-Скарятин

"Ирина Скарятина, запыхавшись, делает рождественские покупки и очень взволнована, потому что её 400-страничный роман о царской России выйдет из печати в этом или следующем месяце, и она собирается в Нэшвилл, чтобы провести свою привычную встречу с раздачей инскриптов. 'Все до единой мои книги прошли крещение в Нэшвилле', – пропела она, убегая покупать новую униформу для 'Вика' (Виктора Блейксли), ставшего капитаном-лейтенантом Министерства военно-морского флота". (Кристин Сэдлер, Нэшвилл Баннер, 03/01/1942)

"Многие русские особенно одарены как писатели, и, несмотря на то, что их переживания глубоки и загадочны, они способны донести всё в столь яркой манере, что эмоции эти получается как понять, так и разделить. Ирина доказала, что принадлежит к данному типу русских …

Кто-то может убеждать, что 'Тамара' не является романом в полном смысле этого слова, поскольку у неё нет строго определённой фабулы и она не следует общепринятым канонам … Но какое значение имеет фабула, если автор с пылом и глубиной личных знаний может воссоздать прошлое столь живо, что читатель действительно становится участником событий? И разве это не подвиг первостепенной важности – суметь проникнуть в душу юной девушки с такой компетентностью и мощью?" (Элси Уоррен Стоукс, Нэшвилл Баннер, 28/01/1942)

"Ирина Скарятина, русская писательница и лектор, побывала сегодня в Нэшвилле, в книжном магазине 'Стоукс и Стокелл', на 'вечеринке автографов', посвящённой выходу её уже шестого романа, но первого художественного, 'Тамара', который сегодня впервые появляется в продаже в книжных магазинах по всей стране. Автора, в частной жизни миссис Блейксли, в Нэшвилле сопровождали: миссис Уилмот из Вашингтона (это Мариетта Мартинес Уилмот, которой посвящена её новая книга) и мисс Роберта Мартин из книжного отдела издательства 'Вудворд и Лотроп' в Вашингтоне … Это одиннадцатый визит миссис Блейксли в Нэшвилл … 'Нэшвилл – мой счастливый город', – заявила миссис Блейксли, восхваляя 'счастье, доброту и благосклонность, которые я здесь встречаю … Мой первый роман имел здесь столь заметный успех, что я всегда сюда возвращаюсь, чтоб ощутить самое радушное гостеприимство, какое только возможно' …

Делясь многими своими воспоминаниями о Старой России, она вдруг поведала: 'Я только что получила шокирующую новость о том, что великий Замок в Варшаве, принадлежавший моему прадеду князю Паскевичу, наместнику Царства Польского, был сожжён дотла. В последний раз, когда мы посещали Польшу, это место являлось достопримечательностью, и, как обычных туристов, нас попросили надеть войлочные тапки, дабы пройтись по родовым залам жилища моего прадеда, не царапая и не пачкая прекрасные мраморные полы … а ныне от него остались лишь руины'". (Энн Кэролайн Манн, Нэшвилл Баннер, 02/02/1942)

"Самым ярким событием недели для её многочисленных живущих здесь друзей, стал, к сожалению, слишком короткий визит Ирины Скарятиной (миссис Блейксли). Та приехала, чтобы подписывать свои новые книги 'Тамара', и во время своего пребывания буквально погрязла в приёмах.

Будучи яркой личностью, она очаровывает людей всех возрастов своим обаянием. После её обращения к девушкам из школы Уорд-Белмонт у тех, умиравших со смеху, осталась и куча пищи для серьёзных размышлений. Она побеседовала с членами Ротари-клуба о мировой политике и рассказала членам Столетнего клуба о своей родной России в прежние времена.

Для своих друзей она была всё той же блистательной и весёлой Ириной, которая когда-то приехала в Нэшвилл, дабы начать успешную карьеру своего первого интеллектуального детища 'Мир может закончиться'. На одной из встреч она прошла блиц-опрос о России и книгах, устроенный для неё интервьюером из числа гостей. На другой она и один из гостей, проживший некоторое время в Польше, исполнили польский танец 'Куявяк', причём, выплясывая, она пела по-русски, а он – по-польски". (Белль Мид, Нэшвилл Баннер, 04/02/1942)

Фотография Ирины, подписывающей книги, из статьи в газете Нэшвилл Баннер от 02/02/1942

Фотография Ирины, подписывающей книги, из статьи в газете Атланта Конститьюшн от 06/02/1942