— Как ты смеешь пытаться подкупить лорда своим телом! — Холодный удар обжег её щеку и отбросил лицо в сторону.

Инстинктивно, врезавшись в стену, Сабель нанесла ему удар в живот. Когда мужчина наклонился вперёд, ещё один удар сбил его с ног ровно настолько, чтобы она смогла проскользнуть мимо.

Она бросилась к двери, через которую крики Томаса и Джейни эхом разносились по коридору.

Она носом ударилась о твёрдый пол, её ноги вылетели из-под неё. Ледяные руки схватили её за икры, дёрнули назад, и она вонзила ногти в дерево.

— Нет! — От заноз дерева у неё онемели кончики пальцев, когда Сабель попыталась найти хоть что-нибудь, за что зацепиться.

Её тело перевернулось, и мужчина оседлал её, прижав её руки к бокам. Острая боль пронзила её щеку и с треском отбросила голову в сторону. Она открыла рот, чтобы сжать челюсть, но ещё одна стена боли пронзила её щеку.

— Может быть, я приму твою взятку, сука. Только детей ты этим не вернёшь. — От него пахло смертью, когда он шептал ей на ухо. Черная змея с кроваво-красными глазами смотрела на неё из татуировки на шее.

Когда пальцы коснулись места между её бедрами, Сабель заизвивалась под ним.

— Нет! — она не сдвинула его с места.

Зубы впились ей в челюсть, а руки шарили внизу, как будто он торопился поднять свой халат.

— Отойди от неё! Убери от неё свою задницу, ублюдок!

Нола! Облегчение пробежало по её окаменевшим мышцам.

Мужчина встал, поправил халат и собрался с силами.

— Заключенный пытался сбежать.

— И ты пытался ей присунуть! — Нола пролетела через комнату, пока не оказалась перед мужчиной. — За это я пришью твои орехи к стене, мальчишка!

Его челюсть дёрнулась, но мужчина ничего не сказал.

Тепло ладоней Нолы пробежало по щеке Сабель, и она разразилась потоком рыданий.

— Помоги мне, Нола. Томас. Джейни. Она едва могла говорить; её рот, казалось, был набит ватой. Онемевший. Раздутый.

— Всё в порядке, детка. — Она погладила Сабель по волосам. — Я собираюсь посмотреть, что я могу сделать. А пока не сражайся с ними. Всё станет только хуже.

Не бороться? Она с ума сошла?

— Что это за дерьмо? — Голова Нолы повернулась, и, когда она снова посмотрела на Сабель, её губы задрожали, а в глазах мелькнула печаль.

Меньше чем через секунду жало пронзило бедро Сабель, и под её кожей распространился жар.

Мышцы свело судорогой, как будто всё её тело медленно кристаллизовалось, и Сабель вскрикнула.

— На случай, если она снова попытается убежать, — сказал нападавший позади Нолы.

Поскольку круг её зрения сузился, тяжелое дыхание не могло уменьшить страх, сжавший её лёгкие. Дрожь пробежала по её телу, когда она лежала на полу. Глаза широко раскрылись.

Парализованная.

В отчаянной попытке побороть распространение наркотика по телу она согнула пальцы, но воздух стал разреженным.

Наступила чернота.

— Томас! Джейн! — в её голосе была такой же пищащий звук, как у котёнка, зовущего свою мать.

Свет поймал слезу, скатившуюся по щеке Нолы.

— Мне очень жаль, дитя.

***

Гевин поднял обмякшее тело Джессики с пола. Он ненавидел идею битья женщин, но быть нокаутированной означало встретить лучшую судьбу, чем то, что постигло большинство его противников.

Кроме того, у него было не так много времени, что было доказано, когда взрыв сорвал дверь с петель, как раз в тот момент, когда он взвалил Джессику на плечо.

Два придурка, которых он видел ранее, пронеслись сквозь расколотое дерево, один за другим. Любой достойный телохранитель никогда бы не впустил Гевина в её комнату, так что уровень его уважения к этим двоим резко упал задолго до этого момента.

Напряжённые мышцы Гевина приготовились к встрече с демоном, идущим вперёд головой, словно квотербек. Гевин поймал его под подбородком, костяшки пальцев поцеловали мужчину в челюсть, словно симфония пинца. Небольшая часть Гевина отпраздновала, когда ублюдок упал на задницу.

Второй нападавший напал быстрее первого, и Гевин едва не потерял хватку с Джессикой, когда выбросил ботинок и нанёс демону сокрушительный удар в живот. Рёбра треснули под ударом, и Гевин последовал за ним, нанеся левый хук, отбросивший голову мужчины в сторону. Ещё один удар повалил его на пол, а третий нокаутировал.

Холодное жало ударило в бок Гевина, и он повернулся, чтобы найти невысокого ублюдка, размахивающего кинжалом, как будто он хотел потанцевать. Гевин последовал за ним, ударив прямо по виску, и мужчина полетел через комнату, взметнув пыль, когда он ударился о гипсокартон.

Ещё двое мужчин подошли с кинжалами, а ещё одна группа ждала у двери номера Джессики. Глаза Гевина скользнули по толпе пьяных дебоширов, каждый из которых нёс какое-то оружие.

Боже. Всегда тормозят.

Он выдохнул и кинул Джессику на кровать, повернувшись назад как раз вовремя, чтобы поймать нанесённый над ним удар.

Скривив губы, Гевин раздробил кости обидчика, оставив владельца падающим на пол с визгом на губах. Ещё один удар отразил атаку блондина с ломом. Он снова взмахнул кулаками, ударяя их челюсти, и швырнул их на пол. За ним последовали ещё двое, и он пинал, колол и бил кулаками, пока они не падали в растущую кучу тел.

При приближении большого придурка с крюком в животе Гевин выдернул кинжал из бедра.

Парировал, нанёс удар в живот, выпад снизу вверх и по горлу.

Мужчина рухнул кровавой кучей, внутренности высыпались из его раны.

Выпрямившись, Гевин ждал следующей атаки, его мышцы дрожали, готовый ко всему, что может случиться. Его рефлексы не сработали, и казалось, что сообщение прозвучало громко и ясно для тех немногих, кто ворвался в комнату, взглянул на раненых и скрылся с места происшествия.

Несмотря на это, он остановился, но дверь в зал осталась пустой.

Снова взяв тело Джессики на руки, Гевин переступил через искалеченные тела, разбросанные по полу, и вышел.

***

Чернота сменилась редким светом, пробивающимся через потолок. Глаза Сабель подпрыгивали, пока она не увидела раздвоение. Двойные фонари. Двойные двери проходят справа от неё.

Подняв голову, борясь с охватившей её слабостью, она увидела своё тело, закутанное в белое, с пересекающимися чёрными полосами, длинный коридор впереди. Попытка пошевелить руками по бокам привела её к разочаровывающему осознанию того, что она была крепко связана. Ремни впивались в её лодыжки и запястья, зажимали бёдра при каждом движении, пытаясь освободиться.

— Ч… что… где твои подручные? — Её голос не смог передать точный вопрос, бьющийся в её череп.

Мужчина стоял впереди того места, где она лежала, привязанная к… носилкам? Мужчина, тот, кто её прижал.

Коварная ухмылка расплылась по всей ширине его лица, заставив желудок Сабель сжаться.

— Медиков здесь какое-то время не будет, милая. Сейчас здесь только ты и я. — Он повернулся, вытянув руку, и она знала, что это он её вёз куда-то. — Всегда хотел трахнуть суккуба. Лживые, коварные, манипулирующие маленькие шлюхи.

Сухость жгла и зудела в горле, но, открыв рот, она не услышала ничего, кроме всхлипывания.

Нет! Отпусти меня! Бл*дь, отпусти меня! Я хочу получить своих детей назад! Томас! Джейн!

Её поглотила темная комната, где она остановилась. Свет, просачивавшийся сквозь трещины, померк, пока она лежала в темноте.

Тишину наполнил шорох.

— Кричи, если тебе от этого станет легче. На этот раз тебя никто не услышит.

***

Гевин обнаружил, что Ксандр чешет челюсть, глядя на доставленную рыжую, прикованную к стене, в маленькой камере катакомб особняка.

— Если бы ты был женщиной, — сказал Гевин, обходя его, — где бы ты спрятал важную карту памяти?

Ксандр поднял бровь.

— Это вопрос с подвохом?

— Джессика. — Гевин встал, уперев руки в бёдра, ожидая, пока она придёт в себя.

— Наверное, стоило её одеть. — Ксандр провёл пальцем по верёвке.

— Она заставляет тебя нервничать своим нижним бельем?

— Нет, если я получу честь её наказать. Или найти ту карту памяти.

— Я так не думаю. — Гевин потёр лоб. — У меня такое чувство, что ей это понравится.

— И как она оказалась на стороне плохих парней?

— Она — причина, по которой меня отправили в обсидиус. Причина, по которой я проклят. Причина похищения Деньи. Причина, по которой моя женщина живёт в номере отеля на другом конце города, а не в моей постели. Если бы у меня не было каких-то угрызений совести, я бы позволил тебе отвести её в свои покои и поквитаться.

— Чёрт, меня пробрал озноб. — Ксандр кивнул. — Хотя она теперь на своём месте.

Почесывая подбородок, Гевин изучал её спящее лицо, выискивая хоть малейший признак того, что она может прийти в себя.

— Надо найти способ удержать её от ещё одного гребаного заклинания.

— Мы говорим о чёрной магии?

— Да.

Не говоря ни слова, Ксандр вышел из камеры.

Что за хрень?

Глаза Джессики затрепетали, и она глубоко вздохнула. Её руки потянулись к цепям, но безрезультатно.

— Бл*… отпусти меня! Где я?

— Ладно, босс…

Гевин повернулся к приближающемуся ангелу. Он нёс черную свечу и зеркало, и взгляд Гевина снова обратился к Джессике. — Ты в клетке. — Он улыбнулся и скрестил руки на груди. — С падшим ангелом.

Её расширенные глаза остановились на Ксандре, который, конечно же, ухмыльнулся.

Ангел зажёг свечу и поставил за ней зеркало на пол в противоположной стороне кельи.

— Зеркальное заклинание. Она попробует использовать чёрную магию, но всё вернётся к ней.

— Умный. — Джессика закатила глаза и ещё раз дёрнула цепи.

— Теперь, если ты не хочешь сблизиться с ним, скажи мне, куда, чёрт возьми, увезли Денью. И где чип? — Всё еще скрестив руки на груди, Гевин нетерпеливо ждал.

Джессика фыркнула и прижалась к ремням.

— Я сказала тебе правду. Я не знаю, где она.

— В таком случае я хочу, чтобы ты связалась с тем, кто её похитил. — Гевин ходил перед ней. — Скажи этому человеку, что я хотел бы назначить встречу. Сегодня вечером.

— Ты понимаешь, что умрёшь? Он не собирается просто так тебя отпускать.

— Я не хочу, чтобы меня отпускали. Я ищу девушку. И я найду её… так или иначе. Я оставил после себя как минимум дюжину тел. Я уверен, он знает, что ты ушла. — Гевин наклонил голову. — А если он не знает, то он вскоре узнает. — Он кивнул в сторону Ксандра. — У тебя в покоях установлена камера?

Губы Ксандра растянулись в усмешке.

— Что у тебя на уме, босс?

— Как ты относишься к созданию нашего собственного небольшого снафф-фильма?

Ухмылка Ксандра стала шире.

— Зависит от жертвы.

— Что ты хочешь? — Она наклонилась вперёд, оперевшись на цепи, её грудь тряслась от усилий вырваться из рабства. — Я же тебе сказала, я ничего не знаю!

Гевин изобразил улыбку.

— Ах, но он знает. Кто он?

— Тот, кто скорее отрежет себе член, чем даст тебе то, что ты хочешь.

— А что, если я отрежу его член за него? — На этот раз улыбка Гевина была настоящей. — Думаешь, это что-то изменит? Где ты спрятала чип?

— на её лице расплылась фальшивая улыбка. — Послушай, ты можешь сказать мне, где он, или я могу попросить своего друга обыскать всё твои полости. — Гевин кивнул в сторону Ксандра. — Я гарантирую, что его сердце не будет торопиться отыскать чип.

Ксандр облизал губы и положил руку на кинжал на бедре.

— Насколько я понимаю, я единственный барьер, удерживающий тебя от любых фантазий, которые задумал этот больной ублюдок.

Она вызывающе вздёрнула подбородок.

— В моём лифчике.

— Серьёзно? Эта чертова штука всё это время была в твоём лифчике?

— Позвольте мне. — Ксандр двинулся вперёд, но Гевин вытянул руку, чтобы остановить его.

— Я так не думаю. — Осторожно потянув за ткань в месте соединения двух чашек, она растянулась ровно настолько, чтобы чип упал ему в ожидающую ладонь.

Скривив губы, Джессика резко дёрнула цепи.

— Идиот. Ты даже не представляешь масштабов проблемы того, у кого ты украл. Что он с тобой сделает. Он убьёт того, у кого будет чип. У него есть связи с правительством Оркосии. Ты можешь легко исчезнуть, — прошипела она.

— И ты могла бы, дорогая. — Брови Ксандра шевельнулись, стирая улыбку с её лица.

Телефон Гевина зазвонил, и он вытащил его из набедренной кобуры, нахмурившись, увидев имя, мигающее на экране, прежде чем ответить.

— Гевин, — сказала она прежде, чем он успел ответить. — Это Сабель.

Глава 27

Всё вокруг было белым и стерильным. Маски скрывали лица людей. Каждый вдох и выдох сопровождались неприятным ощущением в груди. Жар охватил её тело, мышцы болели от напряжения. Её запястья содрались от многочасовых попыток освободиться. Голоса доносились откуда-то издалека, проникая в тёмные уголки её сознания, и освещались ярким светом всякий раз, когда она открывала глаза.

— Я получил приказ, — произнёс кто-то безликий за белой маской.

— И что? — еле слышно пробормотала она.

— Ребёнок должен быть уничтожен.

Ребёнок? Боже, Сабель, очнись. Очнись.

— Что… ты… имеешь… в виду… Ребёнок? — прохрипела она.

Взгляд упал на неё. Холодный. Безразличный. Демонический. Кто-то за маской приблизился к краю её поля зрения. Мир расплывался, становился огромным и размытым, расширялся, превышая возможности её восприятия.

Темнота.

Она открыла глаза и увидела иглу. Жидкость выплеснулась в воздух, прежде чем лицо в маске вновь склонилось над ней. Давление на лоб заставило её голову опуститься.

— Стойте… — невнятно проговорила Сабель. — Что вы делаете?

Панический холод сковал её грудь, когда игла вонзилась в живот.

— Нет, нет! Остановитесь! Пожалуйста! Не делайте этого!

Резкая, жгучая боль пронзила её. Пальцы сжали то, что удерживало её. Мышцы пылали, как огонь. Всё её тело напряглось, скрутилось. Боль, распространившаяся по внутренним органам, словно лава, струящаяся по венам, резкими ударами обрушивалась на живот. Представлялось, что острые куски стекла разрывают её изнутри.