— Магнус. Тихо.

Собака затихла и откинулась на корточки, её челюсти кривились с каждым шагом Сабель, как будто инстинкты и команда боролись друг с другом в его голове.

— У тебя такие большие псы.

— Чем лучше тебя напугать, моя дорогая. — Гевин улыбнулся.

— М… м… моя мама не «напугается собак». О… о… она просто отбросит их, если они попытаются нас укусить. Щёки Сабелль покраснели от его слов, когда Ти Джей продемонстрировал удар кулаком.

Магнус пригнулся на корточках, словно опасаясь её приближения.

— Держу пари, что так и будет, — сказал Гевин. — Твоя мама очень храбрая.

— И… и сильная. И умная. Поэтому она обманет собак, а затем просто побьет их.

Гевин улыбнулся, и, души я проклята, зрелище было великолепным, словно крылатый пегас пролетел над радугой или что-то в этом роде.

— А… а… ты собираешься стать нашим папой? — спросил Ти Джей.

Даже резкий вдох не помог восполнить внезапную нехватку кислорода.

Сабель сделала шаг назад и отвела взгляд, когда глаза Гевина встретились с её глазами.

Зачем ему такое спрашивать? Обсуждал ли Гевин это с ними? Не поэтому ли он вывел их на улицу поиграть? Пытался ли он завоевать доверие детей, подумав, что так он завоюет её?

— Знаешь, Ти Джей. Любой мужчина, который назовёт тебя своим сыном, — станет счастливчиком.

— Ти Джей, не надо… он никогда не станет твоим папой. — Слова в панике вырвались из неё, ещё до того, как Сабель успела осознать, что она сказала.

Брови Гевина нахмурились.

— Я не имел в виду себя, Сабель.

— Конечно, нет. — Она схватила запястья Томаса и Джейни. — Мы уходим.

— Погоди. — Твёрдый голос Гевина мало повлиял на её решимость уйти от него как можно дальше. — Сабель.

Пройдя через коридоры в холл, она потащила их обоих дальше, пока не достигла лестницы, затем быстро подняла Джейни на руки и потянула за собой Томаса.

— Мама, мы куда идём?

— Мы уходим, сладкий.

— Но я не хочу уходить. Мне здесь нравится. Мистер Гевин и Анна хорошие. Я хочу остаться!

— Томас, пожалуйста, не продолжай.

— Я тоже хочу остаться, мамочка, — заскулила Джейни.

— Я сказала — нет.

— Сабель, пожалуйста, не принимай близко к сердцу то, что я сказал, — сказал Гевин, стоя у подножия лестницы.

— Я не принимаю близко к сердцу ничего из того, что ты говоришь, Гевин. Тебе не о чем беспокоиться.

Она продолжала идти, пока не добралась до детской комнаты, где Анна убирала игрушки, разбросанные по полу.

— Ох! Вы меня напугали, мисс!

— Прости, Анна. Можешь помочь им собрать одежду, пожалуйста?

— Вы покидаете нас?

— Да. Немедленно. — Сабель поставила Джейни рядом с кроватью.

— Мне… мне жаль это слышать.

— Точно. Ты не против помочь?

— Нисколько.

Сабель поспешила к двери и, дойдя до комнаты Гевина, остановилась. Без сомнения, он уже был внутри.

Приготовься. Будь тверда. Уходи. К свободе.

Боже, она съежилась при мысли о том, что придётся спорить из-за чего-то столь мелкого, но вызвать иррациональный гнев у Гевина — настолько, чтобы побудить его разорвать отношения — было бы почти невозможно для такого разумного мужчины. Не то чтобы он предъявил ей массу жалоб, которые могли бы оправдать уход от него.

У неё просто не было выбора. Чтобы помочь своей семье, Сабель придётся уйти от него.

Она толкнула дверь, и Гевин, естественно, стоял в центре своей комнаты, скрестив руки на груди и сведя брови.

— Разозлился.

— Я должен поверить в то, что наш разговор побудил тебя уйти?

— Поверь в это. — Она протиснулась мимо него и вытащила свой чемодан из-под кровати наверх. — Притворные игры в семью мне не подходят. Мне жаль.

— Что за притворное дерьмо?

Она почувствовала, как он подошёл ближе, и волосы на её шее встали дыбом.

— Ты не дала мне закончить. Если ты недовольна, я не буду заставлять тебя остаться. Ты можешь уйти. Но я хочу нас. Я хочу тебя.

— У мужчин есть желания. Хватит уже трахаться со мной. Скажи мне, какие желания у тебя. Что произойдёт, когда я освобожу тебя? А если нет?

— Я бы сказал, что у тебя в этом довольно большое преимущество. Если я освобожусь, мою задницу отправят обратно. Думаешь, я говорю это, чтобы не возвращаться к ним? Что ты для меня билет из ада?

— Если не это, то кто я?

— Ты всё. Красота, обаяние, сострадание, ум — абсолютна во всем. Весь пакет. — Он приподнял бровь. — Но такая реакция на пустом месте, заставляет меня усомниться в последнем.

— Неправда, Гевин. Ты здесь, потому что у тебя есть долг передо мной. И мне придётся слишком многим рискнуть, влюбляясь только для того, чтобы у меня всё отобрали.

Его губы изогнулись в невероятно сексуальной ухмылке, от которой у Сабелль перехватило дыхание, её тело задрожало, а сердце сжалось у рёбер.

— Тогда не влюбляйся в меня.

— Я не могу позволить себе роскошь проводить время с мужчиной, провались ты пропадом. — Она положила руки на бёдра. — У меня дети. Дети, которые… желают того, чего иногда просто невозможно получить. Дети, которые влюбляются легче, чем я. И вот что я тебе скажу, парень… — она указала на него пальцем. — Одно дело — разбить моё сердце. Но я убью любого, который разобьёт сердца моих детей.

— Нетрудно понять, почему ты боялась влюбиться, Сабель. Трудно понять, почему ты до сих пор боишься.

— Я признаю, что ты сделал гораздо больше, чем большинство мужчин в моей жизни. Но факт в том, что мужчины уходят. Они дают клятвы и нарушают их, как хрустальную нить. Если ты устроишься слишком удобно, то в конце концов тебя трахнут.

— Ты знаешь о чём я подумал? Я подумал о том, что тебе нужно разобраться, почему твой отец ушёл. Связь вечна, хочешь ты в это поверить или нет. Какого хера, ты думаешь, я избегал её столько столетий?

— Она не вечна. Он просто вышел за дверь и оставил нас. Оставил нас с ней. С ней, и со всеми мужиками, которых она захотела трахнуть.

— Запомни: я не он, а ты не она. — Он фыркнул. — Я не собираюсь тебя ни в чём убеждать. Кажется, в прошлом ты всё равно ничего не хотела понять. Мне придётся показать тебе. — Он согнул палец и кивнул головой.

— Иди сюда.

Каждая клеточка её тела хотела восстать против всего того беспорядка, который отягощал её мозг, удерживая её от того, чего она жаждала — броситься в его большие руки и зацеловать его до смерти.

— Боги, у тебя сейчас такая… Я просто с ума сошла! — Каждый образ абсолютного счастья, проносившийся у неё в голове — Гевин, играющий с её детьми, жизнь в особняке демонов, занятие с ним любовью каждую ночь и каждое утро пробуждение рядом с его прекрасным лицом — всё это покрывалось тревожным образом, в котором он выходит за дверь.

Гевин подошёл ближе, и её мышцы напряглись от его близости.

— Я не прошу тебя установить со мной связь, Сабель. Я прошу тебя остаться. По крайней мере на время.

— Зачем? В чём смысл? Вчера вечером ты сказал, что уже заявил на меня свои права.

— Я знаю. — Его губы сжались. — Я не собирался смущать тебя, признавшись в этом. Я полюбил нашу дружбу. Подшучивание. Смех. Даже если я не смогу принадлежать тебе, я не готов просто отпустить.

— Ты постоянно так делаешь с женщинами, Гевин.

— Да, я делал это с остальными. Я не могу так с тобой. Тьма — это отсутствие света. Столетия боли и одиночества были всего лишь отсутствием тебя, Сабель. Ты мне нужна здесь. Со мной.

— Почему я? — Барьер из слёз в глазах размывал его лицо, а её решимость рушилась с каждым словом, вылетавшим из его уст, как заклинание. — Что во мне такого особенного? Бессмыслица.

— Ты не можешь выбрать свою вторую половину. Ты просто точно понимаешь, когда находишь её. Я полагаю, это наш инстинкт.

Взглянув в сторону, она позволила себе выдохнуть воздух, застрявший в её горле.

Вторая половинка? Она вообще в них верила? Точно нет. По такому определению об узах связи, её родители должны были быть родственными душами, и всё же её отцу удалось разделить их на две отдельные половинки.

— Что думаешь?

— У меня голова горячая и… сердце сейчас пылает. — Она сморгнула навернувшиеся на глаза слёзы. — И, чёрт возьми, я чувствую, что… мне нужна такая боль. Хотя я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, что делаю.

…Когда есть возможность сгореть в пламени и остаться пеплом. Яростное вытирание глаз, не помогло сдержать слез; они только ещё больше затуманили её взгляд.

— У меня всё было хорошо, пока ты не появился, и… теперь эта зияющая дыра. Я знаю, что когда уйду, мне будет очень не хватать тебя. Твоих прикосновений. Просто покажи мне. Покажи мне, что с этим делать. Покажи мне, как люди живут с шансом того, что всё может в миг исчезнуть. — Слёзы лились по её щекам. — Но покажи мне всё постепенно, потому что я убеждена, что всё это всего лишь сон и я скоро проснусь.

Он взял её лицо в свои ладони.

— Сегодня. Я покажу тебе. Если бы не было возможности, что кто-то из детей сейчас войдёт, я бы немедленно бросил тебя на постель и показал всё прямо сейчас.

Она хотела улыбнуться, но не смогла. Всегда что-то колет её в бок, протыкает дыры в её счастье.

— Я не могу связаться с тобой, Гевин. Тебе будет этого достаточно? Что происходит с мужчиной, который не связывается во время савидона?

— Я не уверен. Я никогда не испытывал такого раньше. Но я хочу это выяснить, если ты хочешь.

Она опустила взгляд в пол, не в силах смотреть на море успокаивающей синевы в его глазах. Пребывание в особняке не могло помочь решить другую проблему, с которой она столкнулась. Обучение Деньи и дом, который, вероятно, будет лишен права выкупа к концу месяца.

— Тебя беспокоит что-то ещё.

Как он, чёрт возьми, может всё понимать?

— Нет, — солгала она. — Ничего больше.

— Брехня. В чём дело?

Сабель облизнула губы, чувствуя себя отвратительно даже за то, что подумала о своих денежных проблемах.

— Денья?

Опять же… откуда он, чёрт возьми, узнал?

Её охватил момент отчаяния, и что-то глубоко внутри вытолкнуло слова прямо из её рта, прежде чем она смогла их остановить.

— Её выгонят из школы, если я не заплачу за её семестр к концу месяца. Мой счёт был арестован.

— Арестован? — Разочарование вызывало у неё тошноту, а его глаза, казалось, с любопытством сосредоточились на ней.

— Они не говорят мне, кто его заблокировал. Мой дом находится под залогом, так что я ничего не могу с этим поделать. — Некоторые люди прыгали через эстакады, признавая подобные вещи — стыд и унижение потери всего. Деньги останутся слабостью, пока у неё не появится возможность что-то с этим поделать. Сила, приходит из свободы. Свобода, которая ускользнула из её рук прошлой ночью.

— Сколько тебе нужно?

— Нисколько. Я не должна была говорить. — Она отвела взгляд, он всё ещё держал её лицо в своих ладонях. — Денья приедет. Просто не хотелось, чтобы она просила тебя об этом.

— Тогда я узнаю у Деньи. Деньги будут переведены сегодня. Дом останется твоим. Что-нибудь ещё?

На глазах у неё выступили слезы. Всё так просто? Проблемы, из-за которых она оставалась бы калекой и размышляла над идиотскими идеями, решены. Моментально.

— Я не могу. Я не могу их принять, Гевин. Это неправильно. Совсем не правильно.

— Прими их. Это всего лишь деньги, Сабель. Они не стоят твоего беспокойства.

Трепет в груди привел её к очередному срыву.

— Зачем ты всё это делаешь?

— Потому что я эгоист. — Его глаза закрылись, когда он наклонился поцеловать её. — У меня портится весь день, если я вижу тебя расстроенной, — сказал он ей в губы. — А я не люблю, когда мой день испорчен.

Она вздохнула с облегчением — облегчением, которого она не заслужила, — и её взгляд упал на карточку в сумочке. Как только Гевин уйдёт, она разорвёт того ублюдка на миллион кусочков и сожжёт его. Как она могла подумать о том, чтобы предать его из-за незнакомца? Хотя бы на минуту?

Из-за денег?

Эта мысль вызвала у неё желание замкнуться в себе, в то время как раскаяние и вина перекатывались в её груди, каждое из которых наносило удар по её сердцу. К черту метание между сердцем и головой!

Сабель, ты идиотка. Эгоистка и идиотка.

Она никогда больше не подумает о такой глупости. Гевин заслуживал большего.

— Перестань думать.

— Я не могу. Мои мысли о тебе, и я не хочу переставать думать о тебе.

Он поднял её подбородок.

— Добро пожаловать в мой мир.

Глава 22

Вытирая пот со лба, Зейн похлопал Бена по плечу, проходя мимо него по пути в особняк. Двадцать миль пробежки, и он всё ещё не мог избавиться от желания принять немного дрожи (прим: дрожь/эбиз — галлюцинагенный наркотик, из словаря падшего. Всё время терялась в этих описаниях, когда не было возможности залезть в словари прошлые) в своей комнате и потеряться в фантазиях о Шей. Прошло около года с тех пор, как скончалась его пара. Зейн дал обещание держаться подальше от наркотиков после того, как чуть не потерял своего брата Зика, когда его схватил инфорсер. Он поклялся вернуться к себе и попытаться восстановить связь со своим близнецом после нескольких месяцев разлуки.

Было не так просто, как он думал.

На обратном пути в свою спальню он шёл по коридору, резко остановившись на полпути при звуке смеха. Детский смех был ожидаемым.

Его внимание привлёк женский смех.

Подобно трели, он звучал почти мелодично. Он слышал смех Каллы и Айден. Милый. Но не совсем такой.

Зейн ускорил шаги в поисках источника и остановился в бильярдной, где стройные загорелые ноги поддерживали склонившуюся над столом женщину. Её длинные каштановые волосы ниспадали ей на плечи, и на долю секунды сердце Зейна подпрыгнуло, потому что эти локоны были очень похожи на те, которыми он дышал каждое утро.

Нет.

Кий щёлкнул о шарик, забросив его в лузу, и два маленьких херувима, стоявших позади неё, заплясали и захихикали.

Женщина выпрямилась и подпрыгнула вверх.