Затаив дыхание, он закрыл глаза и положил голову ей на грудь, прислушиваясь к сердцебиению. Устойчивый стук заставил его с облегчением рухнуть рядом с ней, а её слабое дыхание коснулось его щеки.

Её запах проник в его нос, в череп, и его охватила эйфория. Он открыл глаза, увидев ярко-фиолетовый синяк, покрывший её кожу, и поток ярости пронёсся по его венам, как огнемёт.

Сквозь стиснутые зубы он попытался сдержать рычание, застрявшее у него в горле.

Мою женщину. Ранили.

Голова Гевина метнулась назад в сторону ликана. Он сполз с Сабель и вновь провёл кинжалом.

Будь он проклят, если кто-нибудь найдёт хотя бы целый палец к тому времени, как Гевин покончит с ублюдком.

Глава 19

Сжав пальцы, Сабель перевела дыхание и открыла глаза. В темноте она оглядела комнату, вдыхая насыщенный аромат бергамота и дерева.

Комната Гевина? Я умерла?

Её щека скользнула по гладкой, твёрдой поверхности, и стук, который она слышала во сне, перерос в резкий барабанный бой в ушах. Сердцебиение?

Лёгкий массаж макушки её головы щелкнул переключателем, и она прижалась к тёплому телу, за которое цеплялась.

Грудь Гевина тяжело вздымалась, кожа была вся в крови. Его глаза, казалось, погрузились в транс. Не такой угрожающий, как его ночной зверь, но почти безумный, определенно не такой тёплый знакомый.

Она сглотнула.

— Гевин?

Он не ответил, и Сабель съёжилась, оглядываясь по сторонам. Помада, которую она оставила, всё ещё лежала на комоде. Её платье было снято, заменено спортивными штанами и футболкой.

— Я сжёг платье. Оно провоняло им. — В его голосе не отражалось и грамма извинений.

— Гевин, ты…?

— Убил его? Да. Я бы сделал это снова.

Гевин убил Лахлана. Она потерпела неудачу. Не смогла сделать то, что обещала. Хуже того, когда Кэш узнает, что она не только не достала Черную книгу, но и душу этого придурка-ликана, он наверняка подставит её, рассказав Джевену об их маленькой деловой сделке.

Она закрыла лицо руками.

— Что я наделала? — Она сползла с кровати, готовая заползти в себя и умереть. Она почти выполнила миссию в одиночку, если бы не ворчание Нолы, что она наняла Гевина, чтобы тот присматривал за её задницей. Сабель съёжилась при мысли о том, чем могла закончиться ночь. О Денье, которая задавалась вопросом, куда она пропала; почему она не пришла забрать детей. И, в конце концов, если Сабель удастся найти, как ужасно будет для её детей узнать, как именно умерла их мать. — Я облажалась. Я облажалась, и теперь ничего не изменится. Будет только хуже. — Она покачала головой, наконец выпустив слёзы, которые сдерживала большую часть ночи. — Намного хуже.

— Сейчас не время убиваться.

— Мне очень жаль, Гевин, — сказала она через плечо. — Извини, что втянула тебя. Что я чуть не убила тебя. Я хотела… — она подавила желание сломаться и зарыдать перед ним. — Я просто пытаюсь создать другую жизнь для своих детей. Показать им, что то, что мы такие, какие мы есть, не означает, что мы должны так жить. — Её тело напряглось при следующем вдохе. — Он мог бы… а я… — она сглотнула. — Все те бедные девочки.

— Сабель, ты была расходным материалом. На самом деле, Кэш, вероятно, заключил с тобой сделку, зная, что ты никогда не выйдешь из неё живой. — Глаза Гевина вернулись в нормальное состояние, когда Сабель оглянулась.

— Я такая дура, — прошептала она. — Я должна была понять, что выхода нет. Мы кормим наших детей ложью, говоря им, чтобы они много работали и хорошо учились в школе. Для чего? Чтобы они принадлежали кому-то другому? Боссу? Супруге? Грёбанному сутенеру?

— Джевен имеет право диктовать, сколько душ ты должна собирать для подземного мира, но никто тобой не владеет.

Она рухнула на край кровати.

— Никто не владеет тобой, Гевин. У тебя есть свобода делать то, что ты захочешь.

— Чего ты хочешь, Сабель?

— Ты о чём?

— Некоторые считают, что надежда — это зло, призванное свести нас с ума в погоне за мечтами.

Она чувствовала на себе его взгляд, хотя и не могла встретиться с ним взглядом.

— Надежда — наша потребность, — продолжил он. — Необходимый вдох, прежде чем волна обрушится на тебя.

— Надежда опасна в моём мире. Она заставляет тебя совершать глупости, например, заключить сделку с сутенёром и войти в клуб так, будто ты сразу же сможешь уйти.

— И всё же, ты здесь.

— Нужно ли напоминать тебе, что ты вынес меня из того клуба?

Нахмурившись, Гевин скрестил руки на груди.

— Выживание — не только спасение себя, Сабель. Это стратегия. Я был не более чем винтиком в твоей стратегии.

— Почему-то, Гевин, ты никогда не был обычным винтиком. Ты — охеренная машина. — Она уставилась на желтеющий синяк на предплечье, исчезающее напоминание о том, что могло быть и хуже. — Кстати… спасибо. За то, что вытащил меня оттуда. Возможно, я горда, но я не неблагодарная.

— Не за что. — Гевин пошевелился, и Сабель схватила его за руку.

— Подожди, Гевин. Пожалуйста, не уходи пока. — Она нахмурила брови, отпуская его, когда холодный укол страха поднялся из её нутра. Почему так важно держать его рядом? Откровение засело в её груди, когда слова сорвались с её губ. — Я не могу сейчас быть одна.

— Если я буду рядом с тобой слишком долго, то всё закончится не лучшим образом для тебя. У тебя было достаточно травм для одной ночи. Я попрошу Анну присмотреть за тобой.

— Я хочу тебя. — Её глаза всё ещё уклонялись от его взгляда, и она почти сожалела о признании. С каких пор она нуждалась в мужчине для комфорта? Хотела она это признать или нет, но Лахлан что-то в ней встряхнул. Уязвимость, к которой раньше не прикасались. Осознание того, что все эти годы лишь удача не позволяла ей стать новой игрушкой какого-то психопата, почти иссякло. — Я чувствую себя… в безопасности с тобой. Я чувствую себя в безопасности. Только здесь.

— Всё в порядке. Я останусь. — Он устроился рядом с ней, а Сабель легла ему на грудь.

— Однажды ты спросил, что заставило мои силы проявиться той ночью в баре. — Наконец она встретила его взгляд. — Это ты. Каким-то образом я могу пережить самые устрашающие переживания, когда знаю, что ты здесь и наблюдаешь за мной.

— Я тоже хочу признаться. В ту ночь, когда ты танцевала, я впервые в жизни испугался красивую женщину.

— Почему? — Она провела пальцем по его татуировке «Гнев», её браслет свисал с запястья.

— Как видишь, есть очень мало вещей, которые я бросаю на полпути. Когда я чего-то хочу, я это беру. У меня всё есть. Я хотел тебя. И в тот момент я поклялся, что буду неустанно преследовать тебя, пока ты тоже не завладеешь мной.

— Тогда чего тебе бояться?

— Так как я знал, — как только ты у меня появишься, я никогда не захочу тебя оставить. Кому-либо или чему-либо. — Взглянув вверх, она увидела, как его глаза впились в неё, как будто он мог видеть её душу. — В тот момент я понял, что ты принадлежишь мне

Глава 20

Чертовски заинтересованный, Гевин склонил голову, сидя за домашним столом напротив Цеферины. Его Божественная Матрона заявила о срочной необходимости встретиться с ним, и весь особняк гудел от любопытства с тех пор, как Бен открыл дверь, чтобы поприветствовать её.

— Гевин, я нашла базильяж. Её мать живёт в очень отдалённом городке Англси на севере Уэльса.

От этой новости его плечи поникли, и он провёл ладонью по лицу.

— Мы говорим о Соединенном Королевстве?

— Да. Полагаю, именно поэтому мы мало о ней знали. — Глаза Цеферины загорелись, когда она наклонилась вперёд и склонила голову в сторону. — Она очень красивая и очень милая. Хотя она не выросла в королевской семье, но она очень умна. Молода, но умна.

Примерно в девяноста пяти процентах случаев демоны Гнева рождали демонов мужского пола. Но в очень в редких случаях рождалась женщина, или точнее базильяж, и только по рождению считалась королевской особой, так как их было очень мало. Как редкие драгоценные камни. Фактически, как только их находили, их сразу же отправляли жить во дворец Оркосии. Однако шансы на появление дочери Гнева были невелики, и большинство из них не понимало своего права заявить о себе. Поколения и разные матери отделяли их от родственников, но самой большой проблемой оказалась разница в возрасте. Принцы-демоны связывались с базильяжами не ради секса — только из-за их потребности распространять своё семя, они связывались лишь эмоционально, чтобы насытить свой врождённый, естественный цикл поиска пары. Базильяж испускал особый феромон, который призывал природный инстинкт демона защиты пар, но отгонял желание секса. По этой причине они оставались девственниками. А принцы демонов могли легко спариваться с другими женщинами без необходимости установления связи — единственные, кто освобождён от закона Оркосии, запрещающего рождение ребёнка без связи.

— Молода?

— Ну, ей всего девятнадцать. Но она очень зрелая для своего возраста.

— Девятнадцать. — Гевин постучал пальцами по подбородку, отгоняя желание удариться головой об стол. — Цеферина, при всём уважении… ты сошла с ума?

— Я любящая, отчаявшаяся Матрона. Знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы найти эту девушку? Жители Англси не очень-то любезно относятся к женщинам, появляющимся в элегантных шифоновых платьях и просящим похитить их дочерей. — Она откинула голову назад, подняв глаза к потолку. — Ты даже не представляешь, что сделало со мной даже то короткое время, что ты провёл в Обсидиусе. — Её глаза наполнились слезами, а голос дрожал. — Я люблю тебя, как своего собственного сына, Гавиус. — Её взгляд снова упал на Гевина. — Я не потеряю тебя из-за чего-то столь нелепого, как та женщина, которая… явно нарушила законы и порвала систему. Честно говоря, женщина, которая не может отказать себе в сервоксах, — это мерзость, которую необходимо уничтожить. Та-дам. Я сказала это. — Она скрестила руки. — И я не чувствую угрызений совести за то, что выложила это во всеуслышание вселенной.

— Послушай, я понимаю, что ты пытаешься сделать. И я люблю тебя за это. Но я не готов занять место своего отца в преступном мире, так же как я не готов назвать девятнадцатилетнюю женщину своей парой.

Цеферина хмыкнула и откинулась на спинку стула.

— Я найду более зрелую. Более взрослее. Мне просто нужно больше времени, вот и всё.

— Цеферина, я влюблён в Сабель.

— Суккуб? — Недоверчивое выражение её лица напомнило Гевину его мать. — Ты не сможешь править подземным миром в паре с суккубом, Гевин. И твой отец ясно дал понять, что ты — его преемник. Несмотря на то, что это могло вызвать серьёзный раскол между Палатой представителей и правительством, твой отец помог обеспечить твоё освобождение от суккубы.

— Я не говорю, что мы с Сабель свяжемся. Есть некоторые сложности с её связью, и я даже не знаю, захочет ли она сблизиться со мной. Она не очень-то высоко ценит связь как таковую.

— Ну, это меня не удивляет.

— Но я всё равно не могу игнорировать свои чувства к ней и убежать в подземный мир с девятнадцаткой. Или любой другой женщиной, если уж на то пошло. Я хочу дать нам шанс и посмотреть, что произойдёт.

— Гавиус, сладкий мой. Из всех братьев, даже Каликса, твоё сердце всегда было более романтичным. Но твой савидон кончится через неделю, и если ты не найдёшь себе пару, боюсь, он превратит твоё доброе и любящее сердце в зверя навеки. Проклятье невозможно снять, дорогой.

— Было время, когда я разделял твой страх. Однако я должен признаться, что мне удавалось контролировать ситуацию рядом с Сабель.

— Управлял своим савидоном с помощью суккуба? Я думаю, это… невероятно. Мне кажется, все эти… — она прижала руку к груди, как женщина, ищущая жемчуг, чтобы схватить его. — …летающие вокруг сексуальные феромоны делают тебя разъярённым зверем.

— Поверь мне. Её аромат его успокаивает. Как и её прикосновения.

— А поддразнивания? Они известны сексуальными пытками.

— У Сабель бывают моменты, поверь. — Он посмотрел на свои руки. — Но она не жестокая. Я нахожу это довольно привлекательным.

— Ну, мы не будем вдаваться в подробности. — Цеферина махнула рукой в воздухе. — Я не говорю, что с Сабель что-то не так. Любая женщина, покорившая твоё сердце, несомненно, достойна. Просто подумай о другом варианте. Ты всё ещё можешь иметь сексуальные отношения с Сабель. Ты мог бы даже продолжать любить её. Чёрт, твой отец в своё время любил многих женщин. В том-то и дело. Распространяй своё семя. Обеспечь жизнеспособность и генетическое разнообразие своего вида. Ты идеальный генофонд, Гевин. Твои дети будут такими же идеальными.

Он встал со стула, обогнул стол и поцеловал её в лоб.

— Если бы я прочесал землю, я не смог бы выбрать матрону лучше. Ты непрестанно сражаешься за нас, и твоё сердце больше, чем само солнце. Однако ты знаешь меня как человека непоколебимых убеждений. Если моё сердце отдано, у меня нет другого выбора.

— А если тебе придётся… если что-то изменится и тебя заставят вернуться в Обсидиус? Что тогда?

— Я сделаю то, что сделал бы любой другой уважающий себя мужчина. Разберусь с последствиями.

— Таков твой ответ. — Её губы сжались, что, как подозревал Гевин, было ещё одним орудием её аргументации. — Но знай… если произойдёт так, как я боюсь, я не сдамся. — Она поднялась со стула и провела рукой по его лицу. — Я сделаю то, что сделала бы любая уважающая себя божественная Матрона. Меня отправили в этот мир, чтобы защитить тебя любой ценой. И это я намерена сделать.

***

Глядя на Зевса с постели Гевина, Сабель хлопнула себя по лбу, пытаясь заставить замолчать голоса, которые играли в её голове всю ночь. Половина из них посоветовали ей хоть раз перестать быть такой ответственной и действовать согласно своим желаниям. Позволить себе влюбиться в Гевина и посмотреть, к чему их приведёт. Дать любви шанс и, возможно, хоть раз получить счастливый конец. Другой же, сказал ей, что семья всегда будет на первом месте, и что связь решит судьбу Деньи. Денья. Черт. Черная Книга где-то затеряна. Суккубы продолжали пропадать, их пока не нашли. Ей придётся как-то спрятать сестру, а Денья будет бороться изо всех сил.