— Я хочу, чтобы ты потеряла контроль. Со мной. — Он наклонился вперёд, прижавшись губами к её губам, и рой бабочек забарабанил в её животе, пока жар обжигал её сердцевину. — Никаких осложнений.

Чёрт возьми, его поцелуй. Её мир закружился, как карусель, грозя выбить ей колени из-под ног. Щелчок заставил её отстраниться от него и посмотреть на наручники, скрывавшие её запястья. Никогда ещё Сабель не была скована наручниками. Во всяком случае, не по своей воле. Он прикрепил её к тому самому таинственному стальному стержню, выходящему из стены.

Итак, вот для чего он его использовал.

Она нахмурилась.

— Гевин, я просто должна тебе сказать. Я мать. Мать не обманешь. У нас есть сверхспособности для всякой ерунды, и мы не боимся заняться случайным сексом и уйти.

— Ты закончила?

— Ты в безопасности?

— Сейчас не время спрашивать об этом, моя дорогая. Пришло время спросить, как ты хочешь, чтобы с тебя сорвали трусики? Руками или зубами?

Вспышка возбуждения пробежала по её телу.

— Я не уверена, что мне нравится, когда меня сковывают наручниками.

Ах, но ей понравилось. Пока Гевин надевал наручники. Будь это другой мужчина, она бы с ним подралась.

— У меня есть пять причин, почему тебе это понравится. И к тому времени, как я дойду до последней, ты будешь в таком экстазе, что забудешь, с чего ты не хотела начинать. — Он расстегнул её рубашку спереди, не удосужившись снять её до конца. — Начнём с причины номер один.

Прохладный воздух ударил в её большую грудь, и Сабель внезапно почувствовала себя уязвимой. Незащищенной. Она закрыла лицо рукой.

— Почему ты прячешься?

— Я просто… я чувствую себя выставленной напоказ.

Он наклонился вперёд и коснулся языком её соска, пристально глядя на неё.

— И какое это великолепное зрелище. Женщина — больше удовольствие, чем то, что она может сделать для мужчины. Вид её — удовольствие для глаз. Запах её, удовольствие для чувств. Ощущение её — удовольствие для блуждающих пальцев.

Её руки покрылись мурашками, когда он провёл кончиками пальцев по её коже.

— Тебе стыдно за свою сексуальность, но женщине нужно знать себя. — Его пальцы путешествовали вниз. Ниже. Ниже. — Прими те мысли, которые приходили тебе в голову, когда ты прикасалась к себе. Что тебя возбуждает? Мягкая ласка? Карательная пощечина? Унижение? Разрушение? Развращённость твоей души?

После его вопроса последовала долгая пауза, и отчетливое чувство её застывших сосков пришло с лёгким щелчком.

Какой вопрос вызвал реакцию?

— Будь честна с собой.

Она рассмеялась.

— Я, честно, сама не знаю. У матерей нет времени каждый вечер играть с дилдо, а мне это и вовсе не было интересно…

Его посильная помощь заглушила её слова. Неослабевающими круговыми движениями он обрисовал языком оба соска, приподнимая её грудь. Она откинула голову назад и застонала, вздрогнув, когда потеряла равновесие.

— Теперь перейдём к причине номер два.

Гевин вышел из ванной меньше чем на минуту и вернулся с пером.

Используя перо, он провёл пером по её груди, по каждой груди, обводя её соски. Сабель дёрнула за цепи, желая только прикоснуться к тому месту, где щекотка заставляла дрожать её бёдра.

— Ты не можешь оттолкнуть меня, — прошептал он.

Она глубоко вздохнула.

— О боги!

Сможет ли мужчина довести её до оргазма с помощью простого пёрышка? Невозможно. Тем не менее, грань стала куда ближе, поскольку напряжение в её мышцах заставило её конечности задрожать.

— Причина номер три. Как легко я могу снять с тебя одежду.

Он опустился на колени, зацепился зубами за её черные кружевные трусики, и они моментально превратились в тряпку.

— Причина номер четыре. Гораздо проще закинуть твои ноги мне на плечи, пока я тебя буду вкушать.

О, нет.

Сабель тяжело и прерывисто вдохнула, когда он закинул её ноги себе на плечи, оставив её висеть на запястьях.

Его язык исследовал её.

Её челюсть почти вывихнулась, пальцы ног впились ему в спину, задница прижалась к холодной, неподатливой стене позади неё. Он лизал её клитор и лез внутрь, трахая своим языком. Часть её хотела закрыться в себе и умереть от унижения.

Связанная и открытая на всё обозрение.

Другая часть её хотела улыбнуться, рассмеяться и просто расслабиться. Ощутить острые ощущения от удовольствия, которые мужчина так легко, как мастер, доставлял. Его темп, его ритм, знание того, когда сосать, дуть, присоединять язык или губы. Приятно наблюдать за художником. За тем, кто чувствовал себя комфортно в теле; за тем, чья страсть кристально ясно отражалась в его навыках.

Пик оргазма поднялся, как солнце над тёмной ночью. Она чувствовала, как жар нарастает, кружится и омывает её волнами. Её мышцы задрожали. Каблуки впились Гевину в спину. Она толкнулась бёдрами ему в лицо, и, как грёбаный король куннилингуса, он произвёл самый умопомрачительный щелчок языком, который довёл ее за край.

Её голос эхом отразился от стен, и Гевин поставил её ноги на холодную плитку, прежде чем выпрямиться. Положив одну руку на её наручники, он обхватил её лицо.

— Последняя причина — моя фаворитка.

Её ноги дрожали под её весом. Он вошёл в неё двумя пальцами, поглаживая её стенки, и ещё один оргазм обрушился на неё, в то же время в её глазах вспыхнула красная дымка.

— Вот оно. — Он понимающе улыбнулся. Конечно, он знал. Мужчина, вероятно, делал то же самое с сотнями женщин до неё. — Охеренная музыка для моих ушей.

Сняв с себя халат, она смогла насладиться его точёной обнажённой фигурой, прежде чем он поднял её на руки, отцепил от стойки и понёс через ванную в душ. Щёлкнув замки, он освободил её руки и перевернулся к воде. Пар закружился и поднялся над головой, наполняя комнату мускусным ароматом геля Гевина. Бесспорно, мужским.

Он воззвал к её внутреннему суккубу, и у Сабель тут же во рту скопилась слюна.

— Что используют мужчины, чтобы от них так вкусно пахло?

Войдя внутрь, он поставил её на ноги и закрыл за собой дверь душа. Поцелуи Гевина в её шею откинули её голову назад на плитку, а её глаза закатились.

— Что заставляет тебя вкусно пахнуть?

— Когда ты… делаешь это. Это меня заводит.

— Тогда я продолжу так делать. — Его рука скользнула вниз к её гладкой груди, скользя с водой, стекающей по коже. — Твоё тело невероятно гибкое.

— Ты продолжаешь так говорить… Я просто мама.

— Милфа. — Он усмехнулся, когда его зубы задели её сосок.

Сабель откинула голову назад и рассмеялась.

— Ты говоришь об этом всем мамам, да?

— Ты первая.

— Ну тогда. Для меня это большая честь.

— Именно. — Его рука опустилась между её бедер, и он улыбнулся ей в губы, прежде чем поцеловать их. — Ни одна женщина никогда не заставляла меня так сильно напрягаться. Я вполне возможно умру, если не трахну тебя сегодня.

— Ну, мы не можем этого допустить. Кусочки демона, раскиданные повсюду. Было бы так грязно.

Его дыхание ускорилось.

— Это не будет быстрый трах, Сабель. Я покажу тебе, на что способно твоё горячее тело. Я заставлю тебя изменить своё мнение о том, что мамы просто мамы. Сегодня вечером ты будешь моей грязной прожигательницей жизни. Я хочу, чтобы ты потеряла контроль со мной. Пусть всё уйдёт на задний план. Тебе всё ясно?

Его слова! Как будто он проник в её мысли и смешал те фрагменты, которые заставляли её чувствовать себя застенчивой и неадекватной, превратив их во что-то, из чего состоят фантазии.

Ей всегда хотелось горячего, страстного, эротического секса. Однако в её мире это означало забрать чью-то жизнь. Демоны сопротивлялись лишению их душ, если только они не находились на грани абсолютной смерти, однако демоны избегали суккубов. Секс с человеком был совсем другим. В большинстве случаев они кончали слишком быстро, и суккубам оставалось лишь высасывать душу вместо того, чтобы наслаждаться своим оргазмом. За исключением тех, кто нашёл свой спусковой крючок — то, на что Сабель ещё не наткнулась.

Она улыбнулась и закусила губу в предвкушении.

— Согласна, — выдохнула она. — Этой ночью… Я согласна.

— Анна позаботится о твоих детях. А я позабочусь о тебе.

Нет. Её внутренности мгновенно начали борьбу с мыслью о том, что о ней будет заботиться, и Сабель закрыла глаза. В мире суккубов никто ни о ком не заботился. Матери не заботились о своих детях. Отцы не заботились о матерях. Сутенеры никого не интересовали.

Так позволь ему.

— Гевин… — он уже намылил мыло и провёл губкой по её шее, плечам и рукам. — Я могу…

Её слова были прерваны его пальцем у её губ.

— Шшшш. — Он заменил их своими губами, откинул её мокрые волосы назад, туго вытянул её шею и поцеловал в горло.

— Я сделаю это при одном условии. — Она напряглась, сопротивляясь его хватке.

— Какое?

— Я тоже тебя помою.

— Договорились. — Его приглушенный голос прогрохотал у неё у шеи.

Гевин сполоснул её и в последний раз поцеловал, прежде чем повернуться к ней спиной и передать гель для душа через плечо. Его широкие плечи заканчивались идеальной буквой V, переходя к стройным бёдрам, которые уступали место мускулистым бёдрам. Точеный. Тугой. Абсолютное совершенство. Она была с людьми, которые изо всех сил старались добиться того, чем так легко щеголял Гевин.

Она провела руками по грубым мышцам, неровностям и гребням, которые очерчивали каждую из них. Его угловатое, грубо высеченное лицо соответствовало телу, которое он скрывал под деловыми костюмами.

На одну ночь он принадлежал ей. Сколько людей пытались отхватить кусочек времени Гевина для себя?

Однако сегодня вечером его внимание было сосредоточено на ней.

Улыбка расплылась по её лицу, и она начала намыливать его тело, удивляясь, как его мышцы напряглись под губкой. С каждым движением она проводила рукой по нему, втирая пену в его кожу.

Один долгий глубокий вдох наполнил её рот его ароматом.

— Мммм.

Он обернулся, облизнул губы и наклонился, чтобы поцеловать её. Наклонив голову, потоки воды стекали по его груди, смывая мыло, которое она нанесла.

— Один момент. — Пройдя мимо неё, Гевин открыл дверь душа и порылся в маленьком шкафчике рядом с кабинкой. Разрыв возбудил любопытство Сабели, пока он не повернулся, скатывая презерватив по всей длине.

Мать всегда учила её, что презервативы — это мужской способ сказать женщине, что он считает её грязной.

Сабель восприняла этот жест как проявление уважения.

Он поднял её, схватив за бедра, и прижал к плитке. Его кончик стоял высоко и гордо между ними. Сабель наклонилась, обхватив его, наслаждаясь его похотливым выражением лица, играя его головкой сквозь тонкий, плотно прилегающий щит.

— Вот это смертельный захват. — Его глаза сверкнули красным. — Сделай с ним что-нибудь, иначе я не буду нести ответственность за то, кого мне придется убить сегодня вечером.

— Скажи мне, чего ты хочешь, демон. Сабель задела зубами щетину его подбородка, позволяя воде, бьющей сзади, просочиться ей в рот.

Его приоткрытые губы дёрнулись.

— Я хочу оказаться глубоко внутри тебя, женщина. Я хочу услышать эхо твоих криков в своих ушах. Я хочу тебя трахнуть.

Она медленно ввела его внутрь, сердце колотилось, а он рычал ей на ухо. Краткие стоны вырывались из её дрожащего дыхания, эхом отразившиеся в кабинке. Он рванул вперёд, и Сабелль обхватила его ногами, яркая вспышка боли стиснула её зубы. Она выругалась из-за её узкого входа. Чёрт, он ещё даже не вошёл до конца, и она чувствовала себя пронзённой полностью.

Гевин положил голову ей на плечо и задрожал в её объятиях. Не двигаясь, просто держась внутри неё. Его дыхание участилось. Каждый выдох сопровождался гортанным звуком, как у животного. Он глубоко вдохнул у её шеи, и его бёдра закачались в медленном, идеальном ритме.

Волны удовольствия, струящиеся по её венам, пробежали по её телу мурашками.

— Я буду мягче, малышка.

Его грудь прижалась к её груди, и Сабель впилась ногтями в его череп.

— Ты так прекрасно ощущаешься. — Её пальцы сплелись в его волосах, а его член погружался в неё всё глубже с каждым толчком, пока вода и её влажность не позволили ему легко и уверенно заскользить. Каждый раз, когда он входил, её бедра сжимались, сжимая его изнутри, и Сабель наслаждалась этим ощущением. Преимуществом работы суккубом были невероятно чувствительные стенки, которые позволяли ей прочувствовать каждый дюйм его тела. Каждый восхитительный удар.

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

— Без вариантов. — Он ускорил темп и сильнее схватил её за волосы. — Эта киска моя на всю ночь.

Его глаза стали кроваво-красными. Они должны были напугать её, на самом деле у неё язык потёрся о её зубы. Зверь. Она вытащила его из укрытия и была в восторге от последствий, нависших над ней. Желание подразнить его и его чудовище взяло верх над всем её здравым смыслом. Пока она могла избегать зубов, дикая форма Гевина, свирепая и дикая, могла дать самый захватывающий секс, который она когда-либо испытывала.

— Давай. Жёстче. Трахни меня, как босс, которым ты и являешься.

Он зарычал, клыки выросли из-за губ, бёдра всё ещё прижимались к ней.

— Не дразни меня.

— Давай же, Гевин. — Пальцы впились в её задницу, а грудь подпрыгивала от каждого сильного удара. Быстрее и быстрее. Мощнее. Звуки хлопков влажной кожи отражали эротический ритм, который сотрясал её тело, наэлектризовав её. Она облизнула губы и откинула голову назад, прислонившись к стене, открыв рот, готовясь к натиску, нарастающему между её бедрами.

— Трахни меня. Трахни меня.

— Это моя девочка. — Рваный шёпот Гевина щекотал ей ухо. — Очень плохая. Тебя нужно наказать.

— Да. Накажи меня.

Сильный шлепок по заднице толкнул её вперед. Чёрт подери, это было приятно. Ни разу Гевин не сбился с ритма.

— Ещё. Накажи меня ещё раз.

Ещё один шлепок по заднице заставил её прикусить внутреннюю часть губы.